ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Паучихе.

— А кто это? — наклонив голову набок, спросила Асия, а Вальнар согласно кивнул.

— Ребята, вы чего? Паучихе, матери Брана и Брена.

— Кого?

— Э… Брана… и Брена… Первых советников…

Они уставились на меня так, словно видели впервые. Все ясно, сработало заклинание забвения. Неужели то светящееся существо таким образом решило замести за собой следы? И куда оно вообще делось? Единственное, в чем я была полностью уверена, было то, что Великое Нечто никогда больше не вернется в Стальные горы. Кроме того, во время нашего странного полета я успела увидеть, то, чего так боятся гадалки — я увидела свою скорую смерть. Значит, Паучиха все же получит, что хотела. Правда позже, чем она рассчитывала. Нет, сейчас не время и не место об этом думать.

— Ладно. Проехали. Тогда второй вопрос: когда вы нас выведете из Стальных гор? Мы же победили Великое Нечто, да и статую вернули, как обещали.

— Я вас выведу, — заявил Вальнар, отдернув руку, за которую цеплялась Асия. — А ты, — обратился он к невесте. — Ступай домой.

— Ты больше не вернешься.

Она не спрашивала, она утверждала. У меня сердце разрывалось от внутренних страданий этой девушки, и даже Кузьмяк несколько раз всхлипнул. Но внешне Асия сохранила лицо и, ласково улыбнувшись уже бывшему жениху, сказала:

— Счастливой дороги!

— Спасибо. Я пошел.

Он обернулся всего лишь раз, да и то только для того, чтобы поторопить нас.

— Избавители, я вас ждать не буду. Или идите за мной, или ищите дорогу сами. Я ушел.

Пожав плечами мы двинулись за ним. И только Асия долго смотрела нам вслед.

— Кир, он ведь козел, правда? — мысленно спросил Кузьмяк. С моей силой вернулась и наша ментальная связь.

— Еще какой, киса, еще какой. Только, знаешь, он этого все равно никогда не поймет.

— Почему?

— А потому что для него важен только он сам. Разве он хотя бы раз поинтересовался у Асии, что хочет она сама? Нет. А у нас? Тоже нет. И ни у кого не будет.

— Козел. Определенно козел.

— Ну, в цивилизованном мире таких эгоистами зовут.

— Нет, хозяйка моя любимая, я читал в толковом словаре определение. Так что нет. Он не эгоист. Он козел.

Вальнар, обернувшись, подозрительно на нас посмотрел, словно почувствовав спиной, что мы его обсуждаем. Нечего пялиться, дружок, я годами и Наставницей натренирована изображать на своем лице выражение полного безразличия, что меня очень выручало на лекциях, когда очередной преподаватель что-нибудь эдакое отчебучивал. Мои сокурсники сдерживать свои эмоции так же хорошо, как я не умели, за что потом и страдали на зачетах и лекциях.

— Кир, а примени-ка к нему мой любимый заговор, а?

— Это ты про который? У тебя же их много.

— Разве? Хм, сейчас я про тот, где у «пациента» начинает все тело чесаться, и ничего не помогает.

— Злой ты.

— Весь в тебя. А кто бедолагу Рэя заставил несколько часов в кустах просидеть? Я что ли?

— Ха-ха! Было дело, каюсь.

— Кир… Ты все вспомнила!

— Шшш, мой хороший. Не вопи. У меня сейчас от тебя голова лопнет.

— Так почему ты еще Рэю ничего не рассказала? Он же весь уже испереживался! Ты посмотри только на него! На нем же лица нет — одни шрамы!

— Расскажу, не волнуйся. Просто кое в чем удостовериться нужно.

— Ветер, да?

— Он самый, киса, он самый.

Мы шли еще какое-то время по глухому тоннелю, пока не дошли до развилки. Не люблю я их.

— Налево, — скомандовал Вальнар.

Налево, так налево — уж я-то точно спорить не буду. Скорее бы уже выбраться на поверхность. Эти светящиеся грибы на стенах и потолках мне еще долго будут сниться в кошмарах. Точнее снились бы, если бы я могла видеть сны.

— Скоро? — спросил Рэй. Ему показалось, что я устала, поэтому он жестом предложил мне забраться к нему на спину. Я благодарно улыбнулась и отрицательно покачала головой. Не стоит нам пока быть так близко друг к другу.

— Почти пришли. Что, Избавители, уже устали?

Как же мне хотелось врезать по этой наглой… лицу, в общем. Но я бы все равно этого не сделала, ведь прекрасно понимала, что за таким его поведением скрывается страх перед неизвестным. К тому же одного взгляда моего телохранителя хватило для того, чтобы урезонить этого мальчишку.

Вскоре мы вышли к огромной пещере, конца и края которой не было видно. Сама пещера находилась под уклоном, а на ее полу лежала длинная-предлинная лестница, уходящая куда-то вдаль. Интересно, зачем ее сюда положили. Пройдя чуть дальше, мы увидели, что на лестнице стояли сцепленные друг с другом тачки.

— Что это такое? — спросила я, указывая на странную конструкцию.

— Это? Это то, на чем мы поедем к границе с Эмеральдом.

Наверное, мое лицо выражало крайнее сомнение, потому что Вальнар тут же пустился в разъяснения.

— Раньше мы пользовались такими каретками, чтобы доставлять драгоценные камни в хранилища. Теперь эти дороги заброшены за ненадобностью.

— А чем вы теперь пользуетесь? — котенок даже шею вытянул — так ему было интересно.

Вальнар скривился, но ответил. Все-таки присутствие страшного огромного мужика под боком иногда очень помогает делу.

— Ваши маги нам один артефакт продали.

Больше он нам объяснять ничего не собирался, всем своим видом показывая, что и так слишком сильно снизошел до простых смертных. Как же. Мы с Кузьмяком понимающе переглянулись. Да от паренька за километр можно было разглядеть ауру неуверенности. Похоже, ему тоже никто не удосужился рассказать, как же действует сей мудреный артефакт. А вот я отлично знала, о чем идет речь.

Когда-то давно, еще во времена расцвета Ирэма, один могущественный колдун из волос своей любимой ведьмы (да-да, я знаю, что попахивает извращением) соткал волшебный ковер. Поговаривали, что прекрасные косы были обрезаны во сне после чудесной ночи любви — одно из условий создания этого магического предмета. Будь я на месте той ведьмы — сама бы этому горе-ухажеру патлы повыдергивала. Но история умалчивает, что произошло дальше с влюбленными. Однако ковер в превосходном состоянии дошел до наших дней.

Внешне ковер мало чем отличался от обычного, разве что был необычайно тонок и нежен на ощупь. Если верить легендам, то этот милый коврик мог уместить на себе чуть ли не целое здание и за доли секунды переправить его туда, куда прикажет хозяин. Боюсь себе даже представить, сколько скряги-гномы выложили за сию штуковину. Небось потом был недельный траур по своим любимым денежкам.

— А эта штука точно поедет? — усомнился Кузьмяк. — Хозяйка моя любимая, может, пешком, а? Боюсь, если мы залезем в эти ржавые корыта, то ты потом мои славные косточки будешь собирать по всем Стальным горам. Не дай погибнуть молодому пушистому таланту в самом расцвете сил!

— Это ты, что ли, талант? — хмыкнула я.

— Ну не ты же! Ой, Кир, это я так пошутил. Шутник я.

Но я уже несла котенка за шкирку к одной из кареток, приговаривая:

— Ничего-ничего. Ну, покатаешься немного. Ну, вылетишь куда-нибудь. Ну, шмякнешься о стену. Ну, разлетятся твои косточки. Ну, соберу я их. Ожерелье сделаю. А потом подарю новому фамильяру.

— Кир-ра! Как ты можешь такое говорить! — вопил котенок, отчаянно вырываясь из моих рук.

— А что я такого сказала? — невинно уточнила я. — Я же пошутила. Шутница я.

Кузьмяк перестал вырываться и поник в моих руках.

— Понял. Осознал. Учел.

— То-то же.

Вальнар еле сдерживал улыбку, но все же пересилил себя. А Рэй, привычный к подобным сценам, молча за нами наблюдал, терпеливо ожидая дальнейших указаний.

— Залезайте, — скомандовал гном. — Я поеду в первой каретке, а вы занимайте остальные.

— Ты хоть управлять этим умеешь? — вновь усомнился Кузьмяк.

А Вальнар, непривычный к «тыканью» от малознакомых существ и тем более от животных, недовольно скривился.

— Читал, — коротко ответил он.

Кузьмяк сглотнул и умоляюще посмотрел на меня.

— Кир, проверь, а?

— А сам?

41
{"b":"234229","o":1}