ЛитМир - Электронная Библиотека

 - Кто это?

 - Хороша?! 

 - Я её раньше не видел…

 - Эта женщина, новая воспитательница Светланки. – Сообщил улыбнувшийся Власик. - Протеже Берии, а тот умеет подбирать нужных "воспитательниц".

 Собеседники дружно и непринуждённо рассмеялись. Они не могли даже подумать, что содержание их приватного разговора, двух влиятельных людей, входящих в элиту советского руководства, через короткое время будет доложено Лаврентию Павловичу. А он не умел забывать обид…

Глава 15

Месяца через четыре после прибытия в лагпункт «Волошки» Григорий получил из дома нежданную посылку. Он написал Антонине сразу же, как выпала первая оказия, но до Сталино дошло только его пятое письмо.

 - Гриша жив. - Жена, понявшая из вымаранного цензурой послания только то, что он находится на Севере, заплакала.

 Потом она, сложив в небольшой фанерный ящик домашнего сала, сигарет и добротные валенки, торопливо побежала на почту. В маленьком отделении связи работала её родственница, троюродная сестра Мария. Некрасивая и незамужняя сестра замерла, увидав, как в перекошенные двери вошла растрёпанная Тоня.

 - Что случилось? – живо спросила она. - От Григория весточка?

 - Помоги, – попросила Антонина и протянула письмо и посылку. - Нужно послать посылку мужу.

 Мария сначала испугалась, начальство предупреждало, что не положено работникам почты раскрывать профессиональные тайны, но потом решилась. Настоящее горе равняет всех. Что из того, если не было у неё мужа, и иногда она завидовала красивой и счастливой сестре? Глядя на плачущую Тоню она застыдилась недавних мыслей и уверенно сказала:

 - Сделаю.

 - Век буду помнить.

 - Тут главное правильно написать адрес! – засуетилась Мария, вытаскивая из-под деревянного барьера огромную, взлохмаченную книгу почтовых отделений великой страны. - Сейчас по цифрам и буквам, обозначающим номер поселения, найдём почтовый адрес и отправим…

 - Нашла?

 - Подожди…Вот! Нашла.

 - Говори где он?

 - Архангельская область…

 - О Господи! 

 В итоге посылка, хотя и располовиненная охраной, дошла до адресата. Особенно Григорию пригодилось сало, сигареты исчезли, как плата за доставку и валенки пришлось продать. Всё равно бы их спёрли, а так появились деньги на курево.

 - Значит помнят. - Важнее сала оказалась мысль, что его не забыли, не предали, не отреклись.

 Возможно, именно это позволило  каторжанину выжить в самые тяжёлые месяцы каторги, ведь до радостной весточки из дома его часто мучил вопрос:

  - А стоит ли драться за жизнь? Зачем? – он почти забыл свой зарок не унижаться ради пищи, несколько месяцев впроголодь кого угодно заставят думать только о еде. - Может быть лучше сложить руки, начать пить кипяток из снега, дабы заглушить чувство голода и в полубессознательном состоянии, какое я достаточно наблюдал вокруг, навек заснуть?

 Для многих в бараке именно такой исход казался лучшим. Многие так и делали, постепенно становясь доходягами и незаметно для соседей оказываясь в открытой промёрзлой яме за ограждением лагеря. Неважно кем они были раньше и неважно, сколько им лет. Ведь умирали скорее те, кто позволял себе опускаться, и решающими факторами оказались не здоровье и не молодость, а решимость и состояние духа.

 - Нет, буду держаться. – Решил  после весточки Шелехов. - Лишь бы помнили обо мне домашние…

 В самое тяжёлое для Григория время пришла спасительная посылка, но тогда внезапно возникла ещё одна проблема.

 - Как быть с полученной передачей, чтобы её не украли, или не отняли блатные?

 Вот здесь его выручило этапное знакомство. Врач Кошкин, с которым он познакомился на этапе, стал к этому времени главным и единственным врачом маленького стационара, и Григорий смог спрятать у него свои продукты. Так он стал понемногу крепнуть и учиться валить лес.

 ***

 Женщины не могут спокойно жить без чёткого плана на будущее, без наивной уверенности, что мифическое завтра зависит только от неё самой. Самые захудалые из них каждую минуту в деталях рисуют себе завтрашний день, что оденут, куда пойдут, с кем познакомятся. Мечты эти, как правило, имеют к реальной жизни такое же отношение, как серая быль к красивой сказке. Да это и не важно, ведь завтра будет новый день, а значит, возможность наметить новую жизнь.

 - Где он? Как он? - самой страшной для Антонины Шелеховой в первые месяцы исчезновения мужа оказалась неизвестность.

 Когда Григорий не вернулся со смены, она, подождав до вечера, бросилась к соседке, якобы за солью. Её муж Константин только проснулся после ночной и, не смущаясь, сидел в жарко натопленной комнате в линялой майке и трусах.

 - А соседушка! – обрадовался он, почёсывая вывалившийся живот. - Проходи… За чем пожаловала?

 - Соли бы мне. – Прикинулась простушкой Тоня. - Сварила Григорию борща, кинулась, а соли ни крупинки.

 - Наталья вынеси соли! – крикнул он жене, возившейся в другой комнате. – Что-то ты поздно мужу борщ варишь, или не до того было?

 Сосед посмотрел на Тоню с масляной улыбочкой, большого любителя женского пола. Когда-то давно он сам засматривался на неё и даже в жёны взял девушку из другого посёлка, отдалённо напоминающую Антонину. Та обиженно ответила:

 - Так нет его ещё с работы!

 - Как нет? – удивился Костя. - Из лавы мы выехали вместе, всё вроде нормально было.

 - Так, где же он?

 - Не знаю, – протянул сосед. - Он потом пошёл в контору, Семён переказал, что его зачем-то вызывают, а я домой.

 Антонина задумчиво попрощалась с соседями, не глядя, схватила спичечный коробок с солью и побежала на шахту. Сердце её стучало так сильно, что ей казалось, встречные люди слышали его и удивлённо оборачивались в след. На самом деле они провожали взглядом красивую молодую женщину с обезумевшими глазами, многие догадывались, в чём дело.

 - Пропал муженёк и видно не у зазнобы сидит.

 В шахтную контору её не пустили. Знавший её с рождения дядька Матвей, упорно глядя в сторону сказал:

 - Не положено гражданочка!

 - Мне бы только узнать, куда делся муж мой! – Антонина умоляюще смотрела на пожилого бойца ВОХРа. - Спросить бы у кого, не видели ли его?

 - Не положено! – громче, чем следовало, приказал охранник, а потом, понизив голос сказал. - Иди домой дочка, вечером зайду, расскажу.

 Антонина еле дождалась, пока он постучит в дверь их хаты. Домашняя работа валилась из рук. Борщ выкипел, каша подгорела. Дети, пятнадцатилетний Петя и десятилетняя Сашенька удивлённо смотрели на мать, не понимая, что с ней. Об отце они не спрашивали, после школы она сказала, будто он уехал по делам.

 - Маманя случилось чего? – наметившимся баском поинтересовался сын. - Ты сама не своя…

 - Ничего Петенька, – ответила Антонина. - Это я запарилась совсем, посижу, отдохну…

 Так она и сидела молча, пока не пришёл дядька Матвей. Антонина бросилась к нему и внезапно остановилась, поняв по выражению его лица, что случилось страшное.

 - Прости дочка. – Дядька, работавший с её отцом, сгорбился на табурете. - Когда ты пришла у нас из органов шуровали, не мог говорить.

 - Откуда?

 - Из НКВД, откуда ещё…

 Старый шахтёр, по состоянию здоровья перешедший на работу в охрану медленно свернул и закурил самокрутку. Неторопливые движения раздавленных непосильным трудом пальцев не давали говорить языку, очень уж ему не хотелось огорчать Антонину. Он выпустил из вислого носа объёмную тучу табачного дыма и сказал:

 - Беда!

 - Говори скорее…

 - Забрали твоего Григория.

 - Как забрали? За что?

 - То мне не ведомо…

 - Здесь, какая то ошибка!

 - Ясное дело! – Дядька Матвей пожал костлявыми плечами. - Только оттуда пока что никто не вернулся.

 - О, Господи!

 ***

 На следующий день Антонина затеяла генеральную уборку. Сидеть без дела она не могла, тоска сжирала её нутро. Механически выполняя знакомую работу, она успокаивалась, но мысли резво перескакивали с Григория на детей, потом на себя и обратно.

26
{"b":"234232","o":1}