ЛитМир - Электронная Библиотека

 - Отвернёшься – сразу разворуют черти! – мотивировал он ночёвки на природе.

 Однажды утром Петя спрятался от ветра за кузов продовольственного фургона. Вдруг раздался страшный грохот, посыпались сучья деревьев. Сквозь разбитую осколками дверь фургона на землю вывалился мёртвый Земан. Рядом корчился в крови другой солдат.

 - Продукты, продукты… - шептал старший сержант.

 Даже отходя в мир иной, он беспокоился за сохранность вверенного имущества. Большой осколок переломил ему ногу в бедре, кровь текла ручьём, и было видно, как жизнь уходит из человека: лицо сделалось пепельно-серым, губы посинели, взгляд потускнел. 

 - Кого-то смерть и на кухне достанет… - Подумал Шелехов.

 Земана похоронили, но через некоторое время повариха, ужасно некрасивая рябая с продавленным носом мордовка родила двойню, которую повар успел подарить ей перед смертью. Роды произошли прямо на фронте, так как повариха умудрилась скрывать до последнего момента своё положение.

 - Странны и неисповедимы судьбы человеческие! – изумился солдат. – Особенно на войне, где жизнь и смерть дружно соседствуют…

 … Между тем бои усилились. В тыл всё чаще стали залетать снаряды, а по ночам участились налёты авиации, засыпавшей всё вокруг мелкими бомбами. При очередной перевязке врач сказал Пете:

 - Хватит, голубчик, здесь околачиваться, - ещё добьют ненароком.

 - А куда мне деваться?

 - Иди в городской госпиталь.

 Петю от смерти спасало не только везение, но, главным образом, ранения. В критический момент они помогали выбраться из огня.

 - Ранение, только не тяжёлое, не в живот и не в голову, что равносильно смерти, это очень хорошо! – размышлял он по дороге в госпиталь Туапсе. - Идёшь в тыл, там тебя моют, переодевают, кладут на чистые простыни, кормят и поят… Хорошенькие сестрички заботятся о тебе. Ты спишь, отдыхаешь, забываешь об ужасах и смерти… 

 Только он решил, что вырвался из ненасытных объятий войны, как почувствовал удар в спину. Его хорошо припечатал осколок немецкой мины. Он прошил спину под лопаткой, пролетел над позвоночником и застрял под другой лопаткой, почти не задев костей.

 - Полсантиметра от смерти, - сказала женщина военврач Коновалова, когда он буквально дополз до госпиталя. - Лечиться долго, месяца два, а может, и три.

 - Лучше три…

 Выходное и входное отверстия раны она разрезала, и образовалась порядочная дыра - величиною с маленькое блюдце. А рядом другая, чуть поменьше. На самом деле молодой организм справился быстрее - месяца за два, и всё зажило «как на собаке», по выражению друзей-раненых.

 - Это всё благодаря Юленьке! – любовно глядя на белокурую докторшу, сказал сосед по палате. – У неё рука лёгкая.

 - И сама симпатичная…

 Петя и сам засматривался на молодую красивую женщину. Она в его присутствии тоже заметно волновалась, а однажды во время перевязки с волнением спросила:

 - Шелехов, а твоего отца как зовут?

 - Григорий Пантелеевич? – удивился вопросу Петька.

 - А родом откуда?

 - Из Сталино – столицы Донбасса! – с неприкрытой гордостью ответил раненый.

 - Вот как!

 - А Вам собственно зачем? – сообразил спросить Петя.

 Коновалова смущённо отвела взгляд в сторону и тихо произнесла:

 - Я, кажется, знала твоего отца.

 - Где?.. Когда? – с волнением закричал парень.

 - В Пятигорске, осенью сорок первого года.

 - Не может быть!

 - Почему?

 - Его забрали в тридцать седьмом в лагеря, а с сорокового года не было ни одного письма…

 - Он мне рассказывал, - посмотрев собеседнику прямо в глаза, сказала Юля: - Всё свою жизнь! 

 - Вам? – Петя начал кое-что понимать. – Вот как…

 Они помолчали, обдумывая новую информацию. Коновалова теребила моток выстиранных бинтов и никак не решалась сказать что хотела.

 - А дома кто остался? – наконец спросила она.

 - Мать и сестра.

 - Писем ты конечно не получал…

 - Там же немцы.

 - Скоро, наверное, освободят ваш город.

 - Скорей бы!

 Военврач решительно встала и направилась к выходу из палаты. Уже в дверях она резко обернулась и попросила:

 - Если так получится, что ты свяжешься с отцом, напишите ему о нашей встрече. Главное – где и когда.

 - Хорошо! – через некоторую паузу ответил Петя.

 - А ты на отца сильно похож! – сказала Юля и быстро вышла.

 … Выздоровевший Шелехов слонялся по санчасти без дела, помогал врачам во время наплыва раненых, заполнял карточки и перевязывал раны полегче. Медицинский персонал был рад, так как дел всем хватало, работали неделями без сна. Петю определили в так называемую KB - команду выздоравливающих.

 - С ними не соскучишься! – сразу понял он.

 Это было очень своеобразное подразделение. От тридцати до семидесяти здоровенных лоботрясов с затягивающимися ранами. У некоторых рука на перевязи, другие с костылём под мышкой, третьи с марлевой наклейкой на груди, спине или заднице.

 - Здесь же - страдающие въедливым фурункулёзом. – Удивился Петя разнообразию болезней.

 Попадались даже обгорелые - голова чёрная, в струпьях, с белыми глазами и зубами. В основном этот контингент составляли любители разжигать печи артиллерийским порохом.

 - По крупинке он горит медленно, - разъяснил такой любитель, - но стоит неосторожно зажечь побольше - и вспышка, от которой не убежишь.

 - Пулю тоже не перегонишь…

 Главным образом, среди раненых была молодёжь - разведчики, связисты, радисты, - те, кто живёт на передовой, в самом пекле. Ребята бывалые, видевшие виды. Они хорошо знали, что такое смерть и с презрением относились к «тыловым крысам» - в частности к персоналу госпиталя.

 - Сладить с ними очень трудно. – Жаловался начальник госпиталя.

 Так, некий гвардии сержант, брякнув парой медалей на груди, послал к известной матери очень хорошего человека - командира медсанроты капитана Михаила Айзиковича Гофмана. А затем, повернувшись к раненым, он добавил:

 - Ложил я на него с прибором!

 - Вот это ты правильно сказал…

 В другой раз неосторожно послали в качестве ординарца к очаровательной докторше Нине Плотниковой, юного и бравого разведчика, кавалера ордена Славы двух степеней Константина Перкова. Когда Нина Николаевна, мило улыбнувшись, попросила его почистить её сапоги, он ответил неокрепшим басом:

 - А хуху не хохо?!!

 - Как ты смеешь так со мной разговаривать?

 Костя тут же добавил, чтобы докторша катилась к своему комдиву, который наградил красавицу медалью «За бытовые услуги». Так шутники называли солдатскую медаль «За боевые заслуги» если её награждались работницы тыловых подразделений.

 - Пусть он не только дырки чистит, - добавил гордый герой.

 - Хам!

 Действительно, у Плотниковой, говоря штатским языком, был роман с комдивом. А говоря по-армейски, она была ППЖ комдива, то есть «полевой женой»… Контакты нового ординарца и Нины Николаевны на этом, разумеется, прервались, и он, не долечившись, последовал на передовую, к себе в разведку.

 - Что же делать? – ломал голову начальник госпиталя.

 - Таки я нашёл выход, - сказал мудрый доктор Гофман.

 Из среды раненых выделили старшину команды выздоравливающих, через него и шли все приказы. Своего слушали, и дело пошло. Однажды прежний старшина поправился и ушёл воевать, а начальство нашло на освободившееся место новую кандидатуру – сержанта Шелехова, так как лечиться ему предстояло долго.

 - Человек он вроде бы порядочный. – Сообщил Гофман на совещании по этому вопросу.

 - И не вредный...

 - Со многими связан, так сказать, кровно. – Прикинул Петя заманчивое предложение. - В былых боях спасали друг друга, делились последним сухарём.

 Конечно, Петя горой стоял за их интересы, а они никогда не подводили его. Шелехов старался вести дела разумно. Например, начальство приказывает выставить ночью шесть постов для охраны палаток санроты. Он коротко отвечал:

20
{"b":"234235","o":1}