ЛитМир - Электронная Библиотека

 - Как его угораздило этак?

 - Как обычно, – успокоился отходчивый Акимыч и начал сворачивать гигантскую «козью ножку». - Ранило на фронте в 1943 году под Воронежем. Направили на лечение сюда, тогда здесь обычный военный госпиталь располагался.

 - А как же он потерял руки и ноги?

 - У него были множественные осколочные ранения. Ноги ему сразу отрезали в полевом госпитале, руки уже тут, после начала гангрены конечностей.

 Акимыч спокойно курил, с неодобрение, поглядывая на голубые небеса. Словно сидящий там забыл собственные обязанности и не присматривает больше за глупыми детьми.

 - После взрыва снаряда Самовара вдобавок контузило и парализовало, - продолжал он, регулярно сплёвывая на землю. - Так что говорить и даже двигать головой он не может.

 - Так как он живёт?

 - Припеваючи. – Пошутил весёлый санитар. - Мы с ним друзья, правда, Самовар?

 Человеческий обрубок один раз моргнул прозрачными веками. Пожилой медбрат весело закричал:

 - Во видал?

 - Точно.

 - Так он говорит да. Если нет, тогда мигает два раза…

 - А почему Самовар?

 - Сейчас поймёшь! – Акимыч шагнул к раскачивающему мешку. - Ест он только жидкую пищу, поэтому по-большому ходит редко, а по-маленькому я вот что придумал…

 Он повозился у дна мешка и сквозь специальное отверстие стыдливо вывалился небольшой отросток, в котором с трудом можно было узнать мужской половой орган.

 - Теперь он мокрым точно не будет, поэтому мужики ещё до меня прозвали пациента Самоваром. Похож?

 - С боку похож. - Присмотревшись, определил Плотников.

 - А как его зовут?.. Фамилия у него должна быть...

 - Хер его знает!.. Просто Самовар...

 Обычно словоохотливый Кирилл на этот раз не знал, что сказать. Он смотрел на спокойное лицо человека без имени, и ему становилось страшно. Он думал о том, что смог ли жить вот так, без рук и ног, без всякой надежды? Акимыч, как ни в чём не бывало, бойко рассказывал:

 - Когда хорошая погода я обычно вывешиваю его после обеда и до самого вечера.

 - Не скучно?

 - Что ему в палате делать? Здесь свежий воздух, птички поют.

 - А вдруг ему не нравится?

 - Нравится, что ты, – не согласился опытный санитар, - а ну мигни!

 Самовар послушно мигнул веками без ресниц и Кирилл тоже понял, что тому нравилось висеть на дереве. С этого дня между ними установились дружеские отношения. Добродушный студент научился различать малейшие изменения на лице товарища, любое красноречивое движение его глаз.

 - Он чувствует тоже, что и я. - Плотников часто приходил в палату для тяжелораненых и читал Самовару книги.

 Когда выпадал погожий денек, он выносил того в парк. Высохшее тело почти ничего не весило и Кириллу не верилось, что он несёт в руках взрослого мужчину. Часто он представлял, что перед ним пропавший без вести отец и рассказывал ему всю свою жизнь.

 - Мать замуж так и не вышла, – лучшего собеседника для юношеской исповеди было трудно придумать. - Хотя один полковник настойчиво сватался… Она тебя забыть не смогла.

 Самовар послушно раскачивался под порывами июльского ветра, и Кириллу чудилось, что его глаза блестели как-то по-особенному.

 ... В начале августа Плотникова попросили поработать в архиве, у него был каллиграфический подчерк, чрезвычайно редкий среди врачей. Разбирая папки с бумагами находящихся на излечении, он случай наткнулся на дело Самовара.

 - Не может быть.

 Он узнал его по номеру палаты и места кровати, а также по выразительным глазам смотревшего с пожелтевшей фотографии. Сначала Кирилл не поверил, что писаный красавец в довоенной форме кадрового военного и есть Самовар.

 - Да у него же должна быть семья, красавица жена и дети! – вскрикнул юноша, рассматривая статного черноволосого офицера.

 Плотников, воспользовавшись возможностями госпиталя, тут же послал телеграмму в военкомат по месту прежнего проживания Самовара. Мол, такой-то офицер числится ли в списках и живы ли родные? Через неделю пришёл ответ, советская военная машина работала как часы.

 - На Ваш запрос сообщаем, что Калмыков Иван Тимофеевич числится пропавшим без вести с 1943 года. – Прочитал Плотников на фирменном бланке. - Семья в составе жены Евдокии Семёновны и сына Константина Ивановича в настоящее время проживают по адресу…

 В глазах Кирилла потемнело, он представил себе, как обрадуется сын, узнав, что пропавший отец жив. Он тут же побежал к Самовару. Странно, но настоящая фамилия, которая теперь была известна ему, никак не вязалась с нынешним видом инвалида, и он продолжал называть его прилипшим прозвищем.

 - Они живы! – крикнул Плотников на ходу, обращаясь к одиноко висящему на дереве человеку. - Я нашёл твою семью…

 Самовар, широко раскрыв глаза, внимательно смотрел на взволнованного санитара.

 - Ты не рад? – собеседник помедлил и моргнул два раза. - Но почему? Они обрадуются тебе… Прошло столько лет, а ты жив!

 Самовар чётко мигнул два раза, и Кирилл сильно обиделся на него.

 - Я ведь так старался!.. Как настоящий Шерлок Холмс вычислил и нашёл его семью, а калека даже не поблагодарил.

 Две недели они не разговаривали, только в свой последний рабочий день, накануне начала осени, Плотников вновь вынес подопечного на природу. Он накануне много и мучительно думал, почему Самовар не хочет известить о себе собственную семью.

 - Ты не хочешь, чтобы они тебя видели в таком состоянии? – догадался он, глядя в потухшие глаза инвалида. - Да?

 Самовар опустил и поднял чуткие веки и по его бледным щекам покатились две прозрачные слезинки.

 - Прости меня солдат, – после мучительной паузы попросил Кирилл, - я не хотел причинить тебе боль…

 Самовар понимающе моргнул один раз и блаженно закрыл уставшие глаза, до вечера он мог понежиться под тёплыми лучами засыпающего солнца. Он знал, что перед ужином шумный Акимыч заберёт его в надоевшую до чёртиков палату...

 - Завтра догуляешь!

 Плотников молча, пошёл собирать вещи и через час он уже ехал обратно в Москву. Где-то на середине пути в вагон зашёл калека, певший очередную грустную песню.

 - Какая разница, где человек потерял ногу?.. В любом случае ему больно. - Подумал студент, вспомнив висящего на дереве Самовара.

 Когда инвалид, натужно ковыляя, добрёл до Кирилла, тот достал из собранных на покупку пальто денег, отложенных из зарплаты, крупную купюру и протянул опешившему нищему…

 ***

 Генерал-майор Шаповалов не видел распростёртый в огне и развалинах Берлин. Его боевой путь закончился в австрийских Альпах.

 - Впереди союзники! – донесла разведка.

 - Стоп машины, - приказал командир корпуса, - войне конец.

 Неожиданно оказалось, что дни утрат и печали минули, поскольку навстречу через реку спешили вооружённые, но улыбающиеся американцы с горячим желанием пожать руку.

 - Россия, браво! – с акцентом выкрикивали они, норовили обняться и предлагали заморские сигареты.

 - Не Россия, а Советский Союз… - поправил их генерал-майор.

 Они закурили и выпили отечественной водки. И закрепили Победу американским виски. Но главную черту в войне подвели на Параде Победы в Москве 24 июня 1945 года.

 - Погода выдалась плохой. – С сожалением глядя на насупленные небеса, сказал Иван Матвеевич.

 - Столько слёз люди пролили, - заметил стоящий рядом герой-танкист, что природе тоже не грех поплакать в такой день…

 Над торжественным городом нависли сумрачные облака, и какой-то осенний дождь брызнул на столичную брусчатку.

 - Да разве это помеха для фронтовиков, ещё не отвыкших от скользких дорог и грохота боя! – бодро произнёс он.

 - Пройдём как надо.

 Перед началом Парада генерал-майору Шаповалову выдали саблю и приказали возглавить сводный батальон танкистов 3-го Украинского фронта. То было захватывающее дух торжество.

 - Будто сгусток энергии и порыва армии-победительницы вышел на встречу с народом. – Сказал лейтенант-танкист со следами ожога на лице.

43
{"b":"234235","o":1}