ЛитМир - Электронная Библиотека

– Так вы кино снимаете? – поразилась Антонина Андреевна.

– Точнее будет сказать, хотим сделать фильм.

– Пойду покурю. – Упрекнув ее взглядом, Гога быстро ушел на террасу.

– Хороший у тебя муж, – посмотрела ему вслед женщина, – С плохим я бы жить не стала, – улыбнулась Зоя. Посмотрев на часы, встала. – Извините, но нам пора. Мы завтра к вам после обеда придем. В город поедем, мы межгород заказали.

– Господи, – сказала Антонина Андреевна, – у меня же есть телефон. Если нужно – пожалуйста.

– Спасибо, – поблагодарила Зоя, – но мы еще кое-что купить хотели. Надо все-таки что-то посадить. Рассаду куплю. Мы же здесь до осени будем. А может, и больше. Как дело пойдет. Набросок сценария уже написали, вот теперь будем приводить все в порядок. До свидания.

– Ну ты, папаша, мочишь капканы, – весело заметил Антон. – Я откуда знаю, куда твоя Зоенька подевалась? Наверно, уехала другого старого хрыча охмурять.

– Ты это брось, – недовольно проговорил Василий Григорьевич. – Ты мне лучше прямо скажи: ты с ней разговаривал?

– Да нужна она мне, – отмахнулся сын. – Она же твоя любовь, – рассмеялся он в лицо отцу. – Вообще-то хотел я повидать и ее, и братца ее, но не получилось. С одной стороны, и хорошо, что не встретил. А то после слез маман я бы эту шалаву прибил, наверное.

– Но ты говорил, что Гога ей не брат, а…

– Так оно и есть, – кивнул Антон. – Короче, папаша, ну их на хрен. Были и сплыли. Ты себе еще какую-нибудь шалаву отыщешь. Их сейчас пруд пруди. Хочешь, я тебе поставлять буду? – Он усмехнулся. – Молоденьких и чистеньких. А то ведь сейчас всякой заразы нахвататься можно. Начиная от всем известного триппера и кончая чумой двадцатого века…

– Не верю я про Зою, – пробормотал отец. – Не такая она, как ты говоришь. Она у меня ни разу даже не спросила ничего. Я ее и в ресторан приглашал. Не пошла. А ты говоришь, что она якобы…

– Все, папаша, – кивнул Антон, – забыто. И давай закончим на этом. Но если ты вдруг по новой в какую-нибудь молодуху втрескаешься, о матери не забывай. Если уж приспичит, то не афишируй свою вспыхнувшую любовь. А теперь, – он встал, – мне пора.

Проводив его взглядом, Василий Григорьевич вздохнул. Услышал шум подъехавшей машины и подошел к окну. Увидел, как сын садится в белую «вольво».

– Ну, – Антон взглянул на сидевшего на заднем сиденье Стилиста, – узнал про эту парочку что-нибудь?

– Нет. Их в городе и не знает никто. Хозяйка, у которой они хату снимали, говорит, что платили аккуратно. Она иногда заходила на квартиру. Все было чисто. Соседи не жаловались. Жалеет, что уехали так внезапно.

– А про тебя или Бугра, – немного помолчав, спросил Антон, – никто не спрашивал?

– Не слышал, – усмехнулся Стилист. – По крайней мере меня точно никто не спрашивал.

– Ты не блатуй, – осадил его Антон. – Я уверен, что у них кто-то знакомый в городе есть. И он наверняка начнет про тебя или про Бугра выяснять. Потому что Гога с Зойкой сейчас напуганы и наверняка начнут узнавать, насколько серьезны те, кто присылал парней. Ну и ребятишки у тебя, – усмехнулся он. – Их баба сделала, они и заложили тебя с Бугром. Смехота.

– Бугор с этим козлом разобрался.

– Ты постарайся найти эту парочку, нужны они мне. А о старикашках, которых за квартиры кинули, не выяснял? – В Коврове одного дедка в дом престарелых определили. И в Суздале одну бабулю обули. Правда, все на законном основании. Они сами передали им квартиры. То есть не им самим, а каким-то алкашам, которые потом хаты под офисы продали. Чисто сработано, – усмехнулся Стилиста – Значит, парочка при барышах.

– Слышь, Мустанг, ты мне попонятней разжуй, чем они тебя зацепили? Неужели из-за каких-то бабок, что они себе наварили, ты…

– Счет у меня к ним имеется. Дело не в бабках. Эта сучка чуть маман до инфаркта не довела. Вот я и хочу ей возвышенную любовь устроить. Чтоб папаша въехал, кто она такая на самом деле.

– Понятно.

– В общем, Костя, постарайся их найти. Или хотя бы ее. К тому же она не зря о тебе узнавала. Зойка – еще та сучка, и Гога крученый фрукт. У него в колоде всегда пять тузов. Врага надо знать в лицо. Неужели тебе самому не хочется встретиться с ними?

– Мне все равно, кто и что обо мне узнает. Да и что они мне могут сделать? – Стилист презрительно улыбнулся. – А вот твою просьбу я не пойму, ведь ты, Мустанг, сам можешь эту парочку вычислить и хапнуть. А ты…

– Им обо мне известно. Так что, если узнают, что именно я ими интересуюсь, могут с перепугу в ментовскую на меня цинкануть. Вот я и хочу их чужими руками хапнуть. Короче, вот что – доставишь их мне – пять тысяч «зелени» с меня.

– Другой разговор. – Стилист улыбнулся. – Теперь и у меня интерес к ним появился.

– Так. – Лубков посмотрел на вошедшего в кабинет парня. – Чем порадуешь?

– Да пока особенно нечем. Но одно знаю точно. – Он, сделав паузу, улыбнулся.

– Слава те Господи, – усмехнулся Григорий Антонович, – хоть что-то знаешь. Ну? Что ты сказать хотел?

– Если ты не перестанешь совать нос в дела Семенова, Пряхина, Васина и Лобова, тебе кое-что отпилят по самое основание. – Парень подошел к столу и, взяв графин, налил воды в стакан. С жадностью выпил.

Пораженный услышанным, Лубков сидел с открытым ртом.

– Надеюсь, я ясно выразился?

– Да ты… – вскакивая, заорал Лубков. – Что ты…

– Осади, – негромко прервал его парень. – Мне велели передать тебе то, что я сказал. Еще раз проявишь интерес к делам тех, кого я перечислил, сдохнешь. Пока. – Он махнул рукой и, поставив стакан, неторопливо вышел.

Лубков упал в кресло. В кабинет, оглядываясь на уходящего, вошла Клавдия.

– Что с тобой? – испуганно спросила она.

– Дай что-нибудь от сердца, – промычал Григорий. Женщина бросилась в приемную. Вернулась быстро, протянула Лубкову таблетку валидола.

– Под язык положи.

Григорий взял таблетку. Закрыл глаза, приложил руку к груди и тяжело вздохнул.

– Предупреждала я тебя, – сказала Клавдия. – Так нет, все по-своему хочешь.

– Хватит тебе, – промычал Лубков. – И так плохо, а тут еще ты стоишь над душой как зубная боль.

– Всегда ты вот так, – обиделась Клавдия. – Я тебе только хорошего желаю.

– Ну с чего бы, – скривился он, – тебе плохого мне желать. Ведь если бы не я, что бы ты сейчас делала? Время пошло такое, что…

– Видать, не так уж тебе и плохо, – поддела она, – коли заново упрекать начал.

– Клавка! – гаркнул Лубков. – Хватит! Принеси мне чего-нибудь покрепче. А это, – он выплюнул таблетку, – себе в рот положи. Может, хоть помолчишь малость.

– Ты сдурел! – всплеснула она руками. – Кто же после валидола…

– Неси, – махнул он рукой. – И вот еще что. Позвони Стилисту. Скажи, что он…

– Костя сейчас с Валеркой Рутиным, – не дала договорить ему она. – А тот, сам знаешь, давно с Семеновым в дружбе. Так что успокойся лучше и не лезь в их дела. А то ведь и убить могут. Видишь, что вышло. Ты платил милиционерам, а они тебя и предупредили. Мол, смотри, Лубков, доинтересуешься.

Григорий выругался.

– Да неси коньяк, твою мать, – треснул он кулаком по столу. – И закусить что-нибудь. И себе рюмку прихвати. Ты баба умная, будем думать, что делать. Надо как-то по-умному им ножку подставить. Не знаю, как и где, но они делают кирпичи, блоки и стены. Единственное, что еще не у них, это раствор. Но и то кто его знает… Так что неси коньяк. Выпимши оно и думается легче, потому как успокаивает. А когда человек нервничает, то ошибается. По горячке можно такого…

– Самое лучшее, – возразила Клавдия, – это оставить их в покое. Или заявить куда-нибудь.

– Ну ты дурища, – Григорий покачал головой. – Это же сразу в гроб ложиться. Тут надо другое искать, Да неси ты коньяк!

Что-то проворчав, Клавдия вышла.

– Ну, – вытерев лоб платком, спросил Пряхин. – Как дела?

– Как и всегда, – кивнула крепкая высокая женщина в камуфляже.

Поигрывая резиновой дубинкой, покачивая бедрами, подошла к железной двери. – Будете смотреть?

24
{"b":"2343","o":1}