ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но когда решился вопрос о войне со Швецией, прославленный воевода был тут же послан в Новгород, где собиралось русское войско для предстоящей зимней кампании. «Августа в 10 день по свейским вестем государь царь и великий князь Федор Иванович всеа Русии послал в Великий Новгород бояр своих и воевод по полком: в большом полку воевода князь Борис Канбулатович Черкаской да боярин и воевода князь Дмитрий Иванович Хворостинин». Далее были перечислены воеводы полков правой руки, левой руки, передового и сторожевого – всего десять известных русских военачальников. Одновременно были поставлены воеводы в другие города «от литовские и от немецкие стороны». Воеводы с полками стали в Пскове, Орешке, Ладоге, Гдове, Себеже, Опочке, Острове, Изборске, Ржеве, Торопце, Великих Луках. На всякий случай усилили и гарнизон Смоленска. Военные приготовления, таким образом, велись очень серьезно.

Наконец был объявлен «поход государя царя и великого князя Федора Ивановича всеа Русин на непослушника своего на свейского короля на Ягана к городам к Ругодиву и к Ивангороду, да к Копорье, да к Яме». В этой записи разрядной книги, таким образом, точно указаны непосредственные цели похода. Сам царь «пошол с Москвы в свою отчину в Великий Новгород для своего дела и земского декабря в 14 день» и прибыл в Новгород «генваря в 4 день», в самые первые дни 1590 года. Вместе с ним приехал фактический правитель России, «дворовый воевода, конюшей и боярин Борис Федорович Годунов». Одно это свидетельствует о том, какое значение придавалось походу.

Была проведена новая «роспись» полкам. Формально во главе войска встали князья Мстиславский и Трубецкой. Воевода Дмитрий Хворостинин получил довольно скромное назначение в передовой полк. Видимо, это было сделано, чтобы избежать лишних местнических споров: главная роль в войне, судя по развитию событий, принадлежала именно Хворостинину. Р. Г. Скрынников прямо утверждает, что фактически возглавил наступление против шведов самый выдающийся из воевод – боярин князь Д. И. Хворостинин. Это было действительно так: именно передовой полк, где он был воеводой, одержал наиболее впечатляющие победы, решившие исход всей кампании.

Официальный «Новый летописец» повествует о событиях войны со Швецией довольно кратко: «Государь пошел в Велики Новъгород, а из Новагорода пошел под Ругодив, а царицу Ирину оставил в Новегороде; и под Ругодив пришедши, велел бити по стене из снаряду, и, пробив стену, велел итти воеводам приступом со многими приступными людми. Немцы ж з города, бьющеся, противляхуся и крепко стояху; воеводы ж с ратными людми взыдоша на город; немцы ж з города збиша и убиша воевод на городе, князя Ивана Юрьевича Токмакова да Ивана Ивановича Сабурова, и иных воевод пораниша многих, и голов стрелецких убили Григория Маматова и иных голов, и сотников, и многих ратных людей побиша и отбиша от города прочь. Царь же Федор Иванович видя их суровство и велел по городу бити из снаряду беспрестани. Немцы же видя свое неизможение и били челом государю со многим молением, чтобы государь их пожаловал, не велел разорити, а у них велел бы государь взяти три города: Ивангород, Копорье, Ям. Он же, государь, крови не похотя пролити, и уклонися на милость и те городы велел взяти, а по городу бити престати повеле, и устроил в Иванегороде и в Копорье и в Яме своих государевых воевод и ратных людей. А сам государь пошел к Великий Новгород, а из Новагорода поиде к Москве…»

Таким образом, официальный летописец сосредоточил все свое внимание на главном эпизоде войны – осаде Нарвы. Однако по разрядным книгам и другим источникам можно довольно подробно восстановить хронику военных действий.

Первой целью похода была крепость Ям, на речном пути по Луге к Ивангороду и Нарве. 6 января 1590 года было велено «послати в посылку к Яму городу голов Ортемия Колтовского да Ивана Бибикова для языков», то есть для захвата пленных и разведки. 11 января передовые отряды дворянской конницы были направлены для нападений на пограничные шведские владения, «в свейскую землю в войну голов Ждана Сабурова да Ивана Мелюкова, да Тимофея Грязнова с товарищи». Главные силы выступили из Новгорода 18 января. На следующий день от них отделилась рать, направленная на север, к Финскому заливу, – «к Копорью на осаду». 24 февраля «з Грезенского Яру» в помощь передовым отрядам, действовавшим в окрестностях Яма, царь «отпустил к Яме городу посылку: своего полку голов князя Ондрея Трубецкова да Ивана Салтыкова». Осажденный шведский гарнизон продержался недолго. «Генваря в 26 день государь пришел к Яме городу и город Яму взял; и оставил в Яме городе воеводу Левонтия Оксакова да голову Фому Папина да дьяка Неудачю Ховралева». Оставив гарнизон в Яме и блокировав еще занятое шведами Копорье заранее посланным отрядом, русское командование обеспечило тылы наступающего на Нарву войска. Артиллерия для осады Нарвы была в это время сосредоточена в Пскове. Чтобы уберечь ее от возможных диверсий со стороны шведов, 30 января конная рать была послана «встречю наряду, с которым нарядом идут изо Пскова».

А воевода Дмитрий Хворостинин со своим передовым полком находился уже возле Ивангорода. В районе Нарвы и Ивангорода был сосредоточен четырехтысячный шведский корпус, который прикрывал подступы к этим главным крепостям на шведском рубеже. Не ожидая подхода главных сил, передовой полк атаковал шведов. Упорное сражение продолжалось с двух часов дня до вечера, шведы были вынуждены отступить за реку Нарову. Путь к Ивангороду был открыт для русского войска, которое подошло 2 февраля.

Полководцы X-XVI вв. - i_050.jpg

Поход к Нарве

Шведское командование, опасаясь, что войско может быть блокировано русскими полками в Нарве и дорога к Ревелю останется незащищенной, отвело конницу и часть пехоты к Раковору. В Нарве осталось около тысячи шестисот солдат, но шведский гарнизон укрывался за мощными каменными стенами и башнями, имел многочисленную артиллерию. Кроме того, со стороны Раковора можно было ожидать наступления шведских войск. Правда, русские воеводы постарались обезопасить себя от неожиданного удара, были «посланы для языков по раковорской дороге» конные отряды, «в войну в Раковорский уезд» устремились служилые татары.

Начались приготовления к осаде и штурму. Велено было «наряд поставити против Иванагорода на бугре» и «по городам по Ругодиву и по Иванюгороду бити из наряду». 6 февраля начался обстрел крепости из больших пушек, бомбардировка продолжалась две недели, шведские пушкари ничего не смогли противопоставить сокрушительному огню «осадного наряда». В западной и северной стенах Нарвы образовались большие проломы, через которые можно было проникнуть в город. Наконец, «февраля в 18 день государь царь и великий князь Федор Иванович всеа Русии указал [40] послати воевод и с ними людей к приступу к городом к Ругодиву и к Иванюгороду». В разрядной книге сохранился подробный «наказ», своеобразный боевой приказ на штурм крепости, кому из воевод «в приступ быти у наряду и по городом из наряду бити и которым воеводам и головам с людми к городу к которому месту итти в приступ».

По этой «росписи» вырисовывается сложная тактика штурма сильной крепости, которую обороняет многочисленный и хорошо вооруженный гарнизон. Главные штурмующие колонны направляются к проломам, сделанным в стенах осадной артиллерией. Одновременно другие рати с лестницами приступают к уцелевшим стенам и башням, чтобы оттуда не могло подойти к проломам шведское подкрепление. Это вообще было особенностью русского осадного искусства, доказавшего свою эффективность еще при штурме Казани: штурмовать крепость сразу со всех сторон. Под Нарвой приступ был и со стороны реки Наровы, и «от дороги от раковорския», и «по колыванской дороге», и «с ыванягородецкие стороны». Штурмующие колонны поддерживались пушечным огнем, для чего специально выделялись воеводы у «наряда». Опять, как при штурме Казани, при одновременном давлении на город со всех сторон, на направлении главного удара (в районе Русских ворот) были сосредоточены большие силы: пять тысяч двести тридцать человек, в том числе тысяча восемьсот пятьдесят стрельцов, тысяча казаков и других ратных людей, две тысячи триста восемьдесят боярских холопов.

вернуться

40

[40] Пусть читателя не удивляет постоянная формулировка: «государь велел», «государь указал» – таков был обычай: если царь присутствовал в войске, все объявлялось от его имени, хотя конкретные решения принимались опытными воеводами, советниками царя.

74
{"b":"234526","o":1}