ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Что касается военных, то в первую очередь нужно сказать о воеводах, то есть генералах армии. Их выбирают обычно из думных бояр и окольничих, так делают при появлении неприятеля; в противном случае их ежегодно выбирают из думных и московских дворян. Армию они разделяют на пять частей, именно: авангард, располагающийся около какого-нибудь города вблизи границ; вторую часть – правое крыло, располагающееся у другого города; третью – левое крыло; затем основную часть и арьергард. Все части войска отделены одна от другой, но генералы обязаны при первом уведомлении явиться на соединение с главной армией.

В армии нет другого командования, кроме сказанных генералов, разве только все воинство, как кавалерия, так и пехота, подчинено капитанам, а лейтенантов, прапорщиков, трубачей и барабанщиков нет.

У каждого генерала есть свое знамя, которое различается по изображенному на нем святому; они освящены патриархом, как другие изображения святых. Два или три человека назначены его поддерживать. Кроме того, у каждого генерала есть свой собственный набат, как они называют, это такие медные барабаны, которые перевозятся на лошади; у каждого их десять или двенадцать и столько же труб и несколько гобоев, которые звучат только тогда, когда они готовы вступить в сражение, кроме одного из барабанов, в который бьют, чтобы выступить в поход или садиться на коней…»

Значительная часть русской армии в мирное время распускалась, но в Москве постоянно стояло отборное войско, своего рода «гвардия» царя.

«Императорская гвардия состоит из десяти тысяч стрельцов, проживающих в городе Москве; это аркебузиры, у них лишь один генерал. Они разделены на приказы, то есть отряды по пятьсот человек, над которыми стоит голова, по-нашему – капитан; каждая сотня человек имеет сотника и каждые десять человек – десятника, по-нашему капрала.

Кроме дворян, проживающих в Москве, избирают в каждом городе знатных дворян, владеющих землями в округе, которые проживают в Москве в продолжении трех лет, затем выбирают других, а этих распускают, что обеспечивает изрядное число кавалерии. Поэтому император редко выезжает, не имея с собой восемнадцати и двадцати тысяч всадников…»

Особенно интересны общие сведения, которые приводит Жак Маржерет о русской армии. Во многом они подтверждаются другими историческими источниками.

«Русские силы состоят большей частью из кавалерии; кроме вышеназванных дворян, нужно включать в нее остальных – выборных дворян и городовых дворян, детей боярских и сыновей боярских, их большое число; отряды именуются по названию города, под которым они имеют земли. Некоторые города выставляют триста, четыреста, и до восьмисот, и до тысячи двухсот человек, например, Смоленск, Новгород и другие; есть множество таких, как эти, городов. И нужно, чтобы кроме себя лично, каждый снарядил одного конного и одного пешего воина с каждых ста четвертей земли, которую они держат, разумеется, в случае необходимости, так как в другое время довольно их самих. Так собирается невероятное число.

Знатные воины должны иметь кольчугу, шлем, копье, лук и стрелы, хорошую лошадь, как и каждый из слуг; прочие должны иметь пригодных лошадей, лук, стрелы и саблю, как и их слуги.

Кроме того, есть казанские войска, которые, как считают, составляют вместе с черемисами 20 000 всадников; есть даже татары, которые за ежегодную плату служат императору, они составят от семи до восьми тысяч всадников; затем есть черемисы, их от трех до четырех тысяч; затем иностранцы – немцы, поляки, греки, их две тысячи пятьсот, получающие жалованье.

Наконец, есть даточные люди; их должны снаряжать патриархи, епископы, игумены и прочие священнослужители, владеющие землями, а именно одного конного и одного пешего с каждых ста четвертей.

Лучшая пехота состоит из стрельцов и казаков, о которых еще не было речи; помимо десяти тысяч аркебузиров в Москве, они есть в каждом городе, приближенном на сто верст к татарским границам, смотря по величине имеющихся там замков, по шестьдесят, по восемьдесят, более или менее, и до ста пятидесяти, не считая пограничных городов, где их вполне достаточно.

Затем есть казаки, которых рассылают зимой в города по ту сторону Оки, они получают равную со стрельцами плату и хлеб; кроме того, император снабжает их порохом и свинцом. Есть еще другие казаки, имеющие земли и не покидающие гарнизонов. Их наберется от 5000 до 6000 владеющих оружием.

Затем есть настоящие казаки, которые держатся в татарских равнинах вдоль таких рек, как Волга, Дон, Днепр и другие; они не получают большого содержания от императора, разве только, как говорят, свободу своевольничать как им вздумается. Они располагаются по рекам числом от 8 до 10 тысяч, готовясь соединиться с армией по приказу императора, что происходит в случае необходимости. Половина из них должна иметь аркебузы, по два фунта пороха, четыре фунта свинца и саблю.

Остальные подчиняются тем, кто их посылает, и должны иметь лук, стрелы и саблю или нечто вроде рогатины. Кроме того, и купцы должны при необходимости снаряжать воинов в соответствии со своими средствами, кто трех, кто четырех, более или менее».

На основании записок Жака Маржерета и других исторических источников перед нами вырисовывается такая система, которая предполагает военные обязанности всех без исключения сословий государства: стрельцы и казаки несут постоянную службу, «выборные дворяне» поочередно находятся по три года на «государевой службе» в Москве, остальные дворяне и «дети боярские» привлекаются к пограничной службе и военным походам, с ними вместе приходят в полки их конные и пешие воины, церковь «снаряжает» для войны своих «даточных людей», не освобождены от военной повинности и купцы. Многочисленные конные рати присылают казанские татары, черемисы, мордвины и «настоящие казаки», формально не считавшиеся подданными русского царя.

А в снаряжении армии принимало участие, без преувеличения, буквально все население страны. Жак Маржерет писал, что накануне войны «по всей стране отдается приказ, чтобы, пока лежит снег, все отправляли съестные припасы в города, у которых решено встретить неприятеля. Эти припасы перевозятся на санях в сказанные города; они состоят из сухарей, то есть хлеба, нарезанного на мелкие кусочки и высушенного в печке, как сухарь. Затем из крупы, которая делается из проса, очищенного ячменя, но главным образом из овса. Затем у них есть толокно, это – прокипяченный, затем высушенный овес, превращенный в муку; они приготовляют его по-разному, как для еды, так и для питья: всыпают две-три ложки названной муки в хорошую чарку воды, выпивают и считают это вкусным и здоровым напитком. Затем соленая и копченая свинина, говядина и баранина, масло и сушеный и мелко толченый, как песок, сыр, из двух-трех ложек его делают похлебку; затем много водки и сушеная и соленая рыба, которую едят сырой. Это пища начальников, так как остальные довольствуются сухарями, овсяной крупой и толокном с небольшим количеством соли».

Известно, что дворяне и «дети боярские», имевшие поместья, отправлялись на службу со своими запасами продовольствия. Иноземцев это удивляло, как и то, что русские ратники воевали не из корысти, подобно западноевропейским наемникам. Жак Маржерет писал: «…и во время войны, и без нее император почти ничего не тратит на воинство, разве что на вознаграждение за какие-нибудь заслуги, именно, тому, кто возьмет пленного, убьет врага, получит рану и тому подобное, так им в соответствии со званием дарят кусок золотой парчи или другой шелковой материи на платье».

Русских людей собирали в полки не «государево жалованье» или надежда на обогащение, а общий долг перед Отечеством, передающаяся из поколения в поколение патриотическая идея служения России. Это была историческая традиция, укоренившаяся в русском народе за многие столетия борьбы с иноземными завоевателями.

Это и помогло русскому народу выстоять в тяжелейших исторических условиях, и не просто выстоять, но и создать Великую Державу.

76
{"b":"234526","o":1}