ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В то время, как еврейские марксисты проводили политическую часть своей программы по обеспечению «гражданских прав», другие евреи действовали также решительно и в академической сфере. Вплоть до 1930-х годов биологические науки знали о различных расах человечества так же точно, как и о различных видах и подвигах Царства животных – то есть, как говорит комментатор Кевин Стром: «До тех пор, пока ветер политического эгалитаризма не повеял в американской академической среде, раздуваемый умным, крепко связанным между собой и хорошо подкованным меньшинством по данной проблеме».[168]

Я начал осознавать, что общественная кампания за смешение рас не имела своим истоком идеи чернокожего населения Америки. Большинство чернокожих американцев гордились своей отличностью от белых, хотя, безусловно, они хотели экономических и социальных улучшений. Наиболее популярным чернокожим лидером в начале XX века был сепаратист Маркус Гарви, который добивался репатриации чернокожих обратно в Африку и основания новой черной нации. Против данного движения черного сепаратизма и влияния европейских американцев на западную культуру здесь поднялось меньшинство с совершено отличными целями.

ДВИЖЕНИЕ ПРОТИВ ВСЕХ НАЦИОНАЛЬНОСТЕЙ

Франц Боас является признанным отцом современной школы эгалитаризма в антропологии. Он был еврейским иммигрантом из Германии с весьма незначительным формальным опытом в области антропологии, защитив свою докторскую диссертацию «о цвете воды». Боас ввел в обращение понятие «культурная антропология» в данную научную дисциплину. До его появления антропология попадала в сферу физических наук. Боас эффективно разделил антропологию на две отдельные дисциплины: культурную антропологию и физическую антропологию.

Ранее физические антропологи были в действительности учеными, которые занимались изучением рас, поскольку они исследовали человека и его эволюционное развитие посредством изучения поддающихся измерениям физических характеристик человеческих рас в прошлом и в настоящем. Любой хороший физический антрополог может подобрать человеческий череп и, основываясь на его характеристиках, быстро идентифицировать расу индивидуума. Конечно, данные физиологические знания были жизненно важными при сортировке (классификации) раскапываемых из земли останков древнего человека и соединении из кусочков предыстории и эволюционного развития человека. Культурная антропология имела дело больше с различными современными культурами человечества и вопросами античности и предыстории, связанными с культурой, делая ее намного менее точной наукой, и такой, которая была бы открыта для широких интерпретаций.

Поразительно, что прежде, чем он стал таким выдающимся антропологом, Боас выражал свое признание расовых различий в ментальных способностях. В книге «Мозг примитивного человека» он писал:

«Различия структуры могут сопровождаться различиями в функциях физиологических, равно как и психологических; и, как мы обнаружили явные свидетельства различий в структуре и строении между расами, так же мы должны предвидеть, что могут быть обнаружены и различия в ментальных характеристиках и умственных способностях». [169]

Оба родителя Боаса были радикальными социалистами в революционном движении, которое захватило Европу в 1870 году. В биографии Боаса его студент Мервиль Херсковиц написал, что политические симпатии Боаса «отклонялись в сторону разнообразия социализма».[170] Палата Представителей Конгресса США отметила связь Боаса с 44 организациями, ориентированными на коммунистическое движение. Совпадая по времени с ростом нацизма в Германии усилением влияния антропологов, осознающих значение расовых различий в мировом научном сообществе, Боас начал направлять свое влияние в области антропологии на службу своих политических симпатий. Он начал продвигать шарлатанскую идею, что в действительности не существует таких вещей, как отдельные человеческие расы. Он спорил, что хотя они имели различия в цвете кожи и чертах, группы, называемые расами, обладали весьма незначительными различиями в генетическом отношении, и какие бы не были их поверхностные различия, исключительно их Среда создала их. К 1938 году Боас опустил приведенные выше высказывания из своего нового издания книги.

Он собрал многих еврейских учеников вокруг себя, включая Жене Вэлфиша, Изадора Чейна, Мелвилла Херсковица, Отто Клинеберга и Эшли Монтагу. Он также имел среди своих последователей негра К.Б. Кларка и двух женщин, Рут Бенедикт и Маргарет Мид. Мид позднее написала свою знаменитую книгу по Самоа (Достижение совершеннолетия в Самоа),[171] выдвигая предложение что неразборчивые сексуальные отношения приводят к уменьшению травм и проблем несовершеннолетних. (Ее опус был впоследствии опровергнут громогласно Дереком Фриманом, который показал, что Мид сфальсифицировала свои данные по Самоа)[172][173][174]

Боас и все его ученики имели обширные коммунистические связи. Он неоднократно провозглашал, что «был в состоянии святой войны против расизма». Он умер внезапно во время ланча, где снова и в последний раз подчеркнул необходимость бороться с «расизмом». Боас и его товарищи получили идеологический контроль над антропологическими факультетами большинства университетов путем поддержки своих эгалитарных товарищей с целью всегда использовать своё положение для продвижения своих сторонников при академических назначениях. В то время, как традиционные антропологи не имели ничего для защиты своих взглядов, Боас и его последователи пустились в святую миссию по искоренению знаний о расовых различиях из академической среды. Они преуспели в этом. Как только сторонники эгалитаризма достигали положений влияния или власти, они помогали своим товарищам подняться по служебной лестнице на учебных кафедрах колледжей и академических факультетов, которыми они руководят. Они также могли полагаться на своих собратьев-евреев, которые занимали влиятельное положение в университете для того, чтобы содействовать своим собратьям по вере, равно как и нееврееям, сторонникам этой идеи, при получении профессорских званий и научных назначений и продвижений по службе. Аналогичный сговор имел место в рядах и в правлениях антропологических ассоциаций и журналов. Однако, завершающим ударом была массивная поддержка, оказанная догме эгалитаризма средствами массовой информации, которые в подавляющем большинстве были в руках евреев.

Расовое равенство было (и все еще есть) представлено публике как научный факт, которому противостоят только «фанатики» и «невежественные люди». Авторы, сторонники эгалитаризма, такие, как Эшли Монтагу и другие заслужили больших похвал в журналах, газетах, и позднее, на телевидении. Независимо от того, был ли он евреем или неевреем, исповедование идеи расового равенства становилось существенной догмой для любого, кто хотел продвинуться в антропологии или любой другой части академического мира. Приверженность к «политически корректной» линии приводила к престижу и овациям, деньгами и успеху. Когда же кто-то говорит правду по расовым вопросам, то это приводит к личным атакам и даже часто к экономическим невзгодам.

Эшли Монтагу стал хорошо известным представителем теории «надувательства» по вопросу о равенстве, сменив Боаса как наиболее популярного сторонника антирасизма. Его хорошо смоделированый британский акцент и аристократическое имя добавляли мгновенной убедительности его расистским высказываниям. Я могу все еще и теперь, спустя тридцать лет, вспомнить его эффектные появления в телевизионной программе «Сегодня». Его книга: «Раса: Наиболее опасный человеческий миф», стала библией равенства, и оказала на меня глубокое впечатление до того, как я имел: шанс прочитать и другое мнение на этот счет.[175] Настоящим именем Монтагу было Израэль Эхренберг. Проявив великолепную психологическую маскировку, Эхренберг менял свое имя несколько раз, остановившись наконец не просто на англо-саксонском обычном имени, а на имени Монтагу, которое является одной из наиболее аристократических и старейших средневековых титулованных фамилий.[176]

27
{"b":"235","o":1}