ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В «Профилях мужества» Кеннеди приводит цитату из речи Тафта, произнесенной в Кенионском колледже в Огайо. На стр. 238 Кеннеди пишет:

«Суд победителей над побежденными, не может ею быть беспристрастным вне зависимости от того, насколько он ограничен рамками справедливости». [443]

Кеннеди продолжает подробно цитировать речь Тафта.

Во всем этом судилище присутствует дух мести, а месть редко бывает справедливой. Повешение одиннадцати заключенных – пятно на американской истории, о котором мы будем долго сожалеть.

На этих судах мы переняли идею русских – не справедливость, а политика государства – с небольшим влиянием англо-саксонского наследия. Подменяя законную процедуру политикой, мы можем дискредитировать всю европейскую концепцию справедливости на годы. [444]

Кеннеди комментирует:

Нюрнберг, как настаивает сенатор из Огайо, являлся пятном на американской конституционной истории и серьезным отходом от англо-саксонского наследия справедливого и равного отношения в суде, которое по праву сделало эту страну уважаемой во всем мире. «Мы не можем даже учить наших людей твердым принципам свободы и справедливости – заключает он. – Мы не можем учить их правлению в Германии, подавляя свободу и справедливость…». [445]

Аргументом Тафта явилось то, что справедливость победителей – это вовсе не справедливость. Хотя средства массовой информации и придали процессам образ справедливости в декорациях зала суда, все это очень поверхностно. Реальной справедливости не может быть там, где обвинители контролируют судей, обвинение и защиту. Наша западная концепция закона основывается на идее о беспристрастности. А возможно ли это, когда судьи являются политическими противниками обвиняемых? Возможно ли это, когда людей обвиняют в совершении во время войны действий, которые союзники и сами совершали? Заслуживают ли доверия суды, если они признают огромное количество свидетельств, не подвергая свидетелей перекрестному допросу… когда так называемые показания состоят из признаний, полученных под пытками…когда свидетели защиты в случае появления в суде могут быть взяты под стражу…когда людей судят за нарушения законов, которых даже не существовало во время совершения этих действий?

Судья Эдвард Ван Роден был членом комиссии Армии Симпсона, которая занималась расследованием методов, применяемых в концлагере в Дахау. 9 января 1949 года в газете «Washington Daily News» и 23 января 1949 года в лондонском «Sunday pictorian» он привел несколько примеров использования пыток:

…Следователи, говорит он, одевали на голову осужденного черный капюшон и затем били по лицу медными кастетами, пинали и били резиновыми дубинками… Все, кроме двоих из 139 обследованных нами немцев получили серьезные повреждения яичек. [446][447]

Многое из доказательств «бойни», предлагаемые сегодня историками – это «признания» на судах по военным преступлениям. Я сомневаюсь, а можем ли мы доверять «признаниям» тех, чьи яички были повреждены во время допроса? Я также был шокирован, когда узнал, что сотрудники русского КГБ, которые сами совершили огромное количество преступлений против человечества, стали судьями.

Мой друг в Гражданском Совете сказал, что один американский судья, бывший председателем одного из трибуналов, разоблачил несправедливость Нюрнбергских судов. Я выяснил, что судья Верховного Суда Айовы Чарльз Ф. Венерстурм отказался от назначения, возмущенный процедурой. Он заявил, что обвинение не давало возможности защите собрать улики и подготовить дело, что в судах не пытались выработать принцип законности, а руководствовались исключительно ненавистью к нацистам. К тому же, сказал он, 90% состава суда в Нюрнберге составляли люди, которые по политическим или расовым основаниям были предубеждены против защиты. Он утверждал, что евреи, многие из которых являлись немецкими беженцами и новоиспеченными американскими гражданами, преобладали в составе Нюрнбергских судов и более интересовались местью, нежели справедливостью.

Вся атмосфера была нездоровой…Адвокатами, клерками, переводчиками, исследователями являлись те, кто стали американцами только в последние годы, и в чьей биографии отпечатались европейские ненависть и предубеждение. [448]

Я также выяснил, что мой военный идол, генерал Джордж С. Паттон, не поддерживал суды по военным преступлениям. В частности в письме жене он писал:

Я искренне против этого военного криминального материала. Это нечестно и семитично. Я также против отправления военнопленных как рабов на работу за границу, где многие умрут от голода. [449]

Армии наших союзников – Советского Союза – насиловали практически всех немецких женщин в оккупированных областях – от мала до велика. Они убили миллионы и миллионы заставили покинуть родной дом зимой 1945 года. В Восточной Пруссии, являвшейся веками немецкой землей, советскими было убито или выслано все немецкое население. В 1990-х еврейский исследователь Джон Сек предоставил документы, свидетельствующие об убийстве евреями десятков тысяч немцев после войны.[450]

Преступления совершались не только советскими или евреями. Союзники также внесли свою лепту. Была проведена операция, в ходе которой сотни тысяч русских и восточноевропейских антикоммунистов было сослано в СССР и обречено там на мучения, рабский труд и массовые убийствам.

Узнав о запланированной союзниками насильственной peпатриации, многие из них покончили жизнь самоубийством. Другим позорным преступлением союзников явился план Маргентау, осуществленный после войны. Согласно плану каждый немецкий гражданин получал порцию еды, которая была даже меньше чем та, которую раздавали в Германии узникам концлагерей.

Мне было больно читать о немецких матерях, вынужденных заниматься проституцией, чтобы накормить своих детей. После того, как война закончилась, сотни тысяч немецких граждан умерли в первый год жестокой оккупации союзников.[451]

С пониманием того, что война создает такого рода несправедливости обеим сторонам, я начал серьезно ставить под сомнение свою веру, что во всех неправильных действиях во время Второй мировой войны виновны немцы. Открытие того, что союзники тоже совершали зверства, напомнило мне об ошибочной антиюжной пропаганде, развязанной после того, как янки освободили тюремный лагерь в Андерсонвилле во время войны между штатами. Многие из заключенных-северян умерли там от болезней и недоедания. И это произошло потому, что южным войскам было буквально нечем кормить своих пленных. Многие южане сами ужасно страдали от политики «выжженной земли» Уильяма Т. Шермана, разрушенных железных дорог и морской блокады. При таких обстоятельствах удивительно ли, что тюремные лагеря были адом, и объясняется это вовсе не злорадным планом или заговором… Будучи еще в колледже я узнал, что, хотя Север и не страдал от нехватки продуктов, условия в их тюремных лагерях были немногим лучше, чем в южных.[452] Когда я прочел о прямом приказе Линкольна, запрещающем тюремщикам-янки отдавать пленным южанам посылки с едой и одеяла, присланные сердобольными родственниками, я узнал горькую правду, что победители всегда выдают себя справедливыми, а побежденных – несправедливыми.

Признав явную несправедливость Нюрнбергского суда, мне стало проще взглянуть на Ликвидацию объективно, так как она основана на заявлениях Международного Военного Трибунала в Нюрнберге.

68
{"b":"235","o":1}