ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Свергнутые боги
111 новых советов по PR + 7 заданий для самостоятельных экспериментов
Воронка продаж в интернете. Инструмент автоматизации продаж и повышения среднего чека в бизнесе
30 шикарных дней: план по созданию жизни твоей мечты
Око Золтара
История моего брата
Книга звука. Научная одиссея в страну акустических чудес
Чудо любви (сборник)
Государева избранница
Содержание  
A
A

Все кавалеры российских орденов были расставлены в парадных костюмах, император сидел на троне. Ему были торжественно поднесены регалии: специально изготовленная корона, орденское знамя, кинжал веры и большая печать.

Из всех собравшихся для выборов нового великого магистра только двое имели право голоса. Но это нисколько не смущало императора Павла. За сдачу укреплений и всего острова Мальты французам бывший великий магистр Гомпеш и все его приверженцы без объяснений с их стороны были объявлены изменниками и лиходеями.

На это новое заведение повелено было из государственной казны отпускать ежегодно 216 тысяч рублей. Сумма по тем временам огромная. Если бы правитель Русской Америки Баранов получал такие деньги от правительства, то через пять лет он обладал бы многими прекрасными кораблями. Защита владений и перевозка необходимых грузов его бы не тревожили. Он мог построить образцовую больницу, оборудовать ее всем необходимым и содержать отличного лекаря. Наверное, Баранов создал бы навигационную школу и на его кораблях служили бы туземные штурманы. Много можно сделать на такие деньги…

Приняв звание магистра, император забросил все остальные дела и ревностно стал заниматься потерявшим политическое значение орденом. Отвоевать столицу острова Мальты Ла-Валлетту стало главным в политике Русского государства.

«Вообще никогда еще умоисступление не достигало таких размеров и не проявляло столько незаконных и комических сторон, — писал один из участников этих событий. — Император, видимо опустившись, попирал законы, приличие и благоразумие».

Время шло. В назначенный день алеутских тойонов с острова Уналашки привезли во дворец. Теперь их было двое, третий простудился и недавно умер. Они долго сидели в приемной, забавляясь своим отражением в огромных зеркалах. Придворные посматривали на них с опаской.

Высокие белые с позолотой двери наконец открылись. Великие князья Александр и Константин, в мундирах своих полков, с золотыми аксельбантами, вышли первыми и встали по сторонам двери. Александр справа, а Константин слева.

Из дверей вышел император, за ним генерал-адъютанты, советники. Император был в форме конногвардейского полка. В сапогах со шпорами, с тростью-берлинкой в руке, он шел церемониальным шагом, словно на параде.

Алеуты распростерлись на полу, не смея взглянуть на императора.

— Поднять, — распорядился Павел.

Несколько человек из свиты бросились к алеутам и поставили их на ноги. Император некоторое время с любопытством их рассматривал.

— Как зовут? — он указал пальцем.

— Николай Луканин, ваше императорское величество, — внятно сказал тойон.

— А тебя? — император ткнул в сторону другого.

— Никифор Свиньин, ваше императорское величество.

Павел с недоумением посмотрел на свою свиту. Фамилии, имена русские, говорят по-русски, а на русских не похожи.

— Ваше величество… — К императору подошел его духовник отец Петр. — Это алеуты. Они крещены в православие. Наша духовная миссия делает доброе дело.

Император внимательно рассматривал алеутов. Они были в своем праздничном наряде. Парки из топорковых шкурок украшены козьей шерстью и узенькими ремешками, выкроенными из котиковой шкуры. На головах деревянные шляпы с навесом вперед, украшенные бусами и толстыми сивучьими усами. Лица благообразные, с несколько выступающими скулами. Волосы черные, прямые. Борода едва заметна. Ноги босые.

— Из чего сшита одежда? — спросил государь. — Перья какие-то!

— Из птичьих перьев, ваше величество.

— Зачем из птичьих перьев, что за причина?

— При нашей мокрой погоде одно спасение, ваше величество.

— А почему без сапог? — присмотревшись к босым ногам тойонов, продолжал Павел.

— Ваше императорское величество, мы у себя на островах по каменьям и зимой и летом ходим. Никакие сапоги не выдержат. А здесь почему не ходить, земля мягкая.

— У них натура такая, — опять вступился духовник, видя, что императору не нравятся босые ноги, — трудно к сапогам привыкают.

— Приказать, чтобы все сапоги надевали, — сказал император. — Без сапог из них плохие солдаты.

— Никак невозможно, ваше величество, — сказал Никифор Свиньин, — несподручно нам в сапогах. Прими от нас подарок своей женке. Лучшие наши мастерицы делали.

Тойон взял с пола свернутую женскую парку и быстро развернул ее перед глазами императора. Парка была действительно нарядная, сделанная из котиковых шкур, с белыми поперечинами из козьей шерсти. От воротника спускались почти до колен длинные нити с нанизным бисером вперемешку с синими и красными бусами.

— Спасибо за подарок, — сказал император. — Возьмите, — кивнул он.

Кто-то из свиты подхватил и унес парку.

— О чем просите меня, добрые люди? — спросил император. — Говорите, не бойтесь.

Военный губернатор фон дер Пален, стоявший в группе царедворцев, приблизился к императору.

Тойоны встали на колени.

— Заступись, ваше императорское величество, — сказал Никифор Свиньин. — Притесняют нас шелиховские приказчики. Мало платят за бобровые и прочие шкуры, а работать заставляют много.

— Обычная жалоба, ваше величество, — тихо сказал фон дер Пален. — Все хотят поменьше работать, побольше получать. Они получают от шелиховской компании полсотни рублей серебром и больше в год. Наш рязанский крестьянин был бы рад такому заработку.

— Плохо кормят, ваше императорское величество, — напирал Свиньин. — Народу нашего много мрет. Ты бы посадил к нам на острова своего губернатора, пусть бы купцов поприжал. А купец Киселев — тот не в пример лучше против шелиховских-то.

— Велик ли народ ваш?

— Велик. Мы на многих островах живем, ваше императорское величество. Тысячи две будет. Раньше, когда купцов Шелиховых не было, еще больше народу было.

— А едите что?

— Китовый жир для нас первое дело, ваше императорское величество. Будто для русских хлеб. Ну и юколу едим.

— Юколу?

— Вяленая рыба так у нас прозывается.

— А хлеб едите?

— И хлеб едим, когда есть, ваше императорское величество, — однако его и русским не хватает.

— А еще что едите?

— Коренья и травы, рыбу свежую, когда есть.

— А это что? — спросил Павел, показав на стрелу длиной фута в четыре и дощечку, лежавшую у ног Николая Луканина. И дощечка и стрела окрашены в красный цвет.

— Этим мы зверя промышляем, ваше величество.

— Как же вы это делаете?

— Разрешите показать, ваше императорское величество? Пусть вон там, на стене, кто-нибудь шапку свою повесит.

— Повесьте шапку, — приказал император.

Шапку повесили, расстояние шагов пятьдесят.

Николай Луканин поставил стрелу на доску, придерживая ее пальцами левой руки, замахнулся доской и сильным рывком кинул стрелу. Она попала в шляпу, пробила ее и пригвоздила к деревянной панели.

— Великолепно, — сказал Павел.

— Примите в подарок, ваше величество, — поклонился Николай Луканин, подавая Павлу свое оружие. — Стрела сделана из особого крепкого дерева и прослужит долго. А ты уж помоги в нашем деле.

В свите кто-то засмеялся.

Император обернулся и строго посмотрел на приближенных.

— Коммерция — важное дело для государства, — сухо сказал он. — Я прикажу иркутскому губернатору разобраться. Того, кто виноват, пусть накажет… Только бы коммерции не в убыток. А этих, алеутов, одеть по обычаю, дать им по сто рублей. И сапоги дать, пусть носят. Отправить домой на острова за мой счет.

Аудиенция закончилась, адъютанты вывели из приемной алеутов.

Через час Иван Павлович Кутайсов ожидал императора у потайного входа во дворец. У графа была редкая судьба: из пленного турчонка, взятого под Кутаиси, он превратился сначала в царского брадобрея, а затем, сделавшись помощником императора в любовных утехах, получил графское достоинство и высокую придворную должность. Вскоре сын графа Кутайсова женился на сестре Анны Лопухиной, что еще больше укрепило положение Ивана Павловича.

Наконец император вышел, закутанный в орденский плащ, как и Кутайсов, который тоже любил похождения и в этом не отставал от своего господина. Они отправлялись обыкновенно вдвоем, якобы сохраняя инкогнито. Лакей и кучер были одеты в красные ливреи. Было строгое приказание от полиции петербуржцам не узнавать императора.

13
{"b":"2352","o":1}