ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Свояки закурили сигары. Михаил Матвеевич курил первый раз и смешил Резанова. От крепкой сигары у Булдакова выступили слезы.

— Рассказывай, что слышно в Иркутске.

— Баранов укрепился на Ситке. Вернее, приступил к постройке крепости. Назвал ее именем архистратига Михаила. В прошлом году у острова было добыто две тысячи бобровых шкур и приобретено в Якутате триста…

— Превосходное начало, — отозвался Резанов. — Если променять бобров на чай и продать чай в Петербурге, можно заработать около миллиона.

— Ты прав… Александр Андреевич считает, что агличане стремятся к занятию тамошних мест. Французский переворот и война мешают осуществить эти планы. Иностранные корабельщики с завистью смотрят на успехи наших промыслов.

— Теперь сие не страшно. Компания находится под высочайшим покровительством русского императора… А что, — помолчав, сказал Резанов, — по-прежнему в директорате нет мира?

Михаил Матвеевич махнул рукой.

— Нет мира! Недавно Мыльников и его сторонники вовсе отстранили меня от дел, забрали контору в свои руки и не показывали мне производства дел. Пришлось объявить военному губернатору.

— Ты бы внушил им, Михаил Матвеевич, что ныне директора суть почтенные люди в государстве. И если они хотят, чтобы стулья под ними были крепкими, пусть прекращают тяжбы и ябеды и пекутся о пользах государственных.

— Внушал. Не приемлют.

— В чем же дело?

Булдаков ответил не сразу.

— Многие не согласны с новым уставом. Широко, дескать, мы ворота открыли. На что, говорят, нам благородные дворяне. Капиталу они не прибавят, а нос в дела совать будут. По-прежнему твердят: «Кто сколько имеет акций, тот столько и голосов в собрании и советах должен иметь». А если так, Николай Петрович, трудно нам будет. Прочие недовольны тем, что дотацию не утвердил государь: расходы, дескать, большие… Так многие говорят, а думают инако… Думают: ежели без компании, каждый по себе, доходы будут больше, и о пользах государственных не пекутся вовсе…

— Слушай, Михаил Матвеевич. Я придумал, каким образом можно изменить обстановку в компании, и, если ты меня поддержишь, буду хлопотать через генерал-прокурора Обольянинова.

— Что ты придумал?

— Перевести правление Российско-Американской компании в столицу, — торжественно сказал Резанов. — А в Иркутске оставить лишь главную контору. Если правление будет здесь, мы все возьмем в свои руки.

— Согласен. Поддерживаю и денег дам. В Петербурге иркутским купцам не разгуляться. Мигом приструнят. Хлопочи. Слово мое твердое.

Булдаков налил в маленькие рюмочки душистого коньяка.

— За успех нашего дела и пользы отечеству.

Свояки выпили коньяк, прихлебнули кофе.

— Но это не все. Я хочу осуществить замысел Григория Ивановича: направить в наши американские владения большие корабли из Петербурга. Надо открыть морскую дорогу. По морю доставка тяжелых грузов обойдется значительно дешевле.

— Во сколько пуд груза морем обойдется? — живо откликнулся Булдаков.

— Пока не подсчитывал.

— А зачем говоришь, дешевле. А может, и дороже встанет. Надо каждую копейку подсчитать и доказать, что сие предприятие прибыльно, инако акционеры не согласятся. Подготовь все расчеты, и я за тебя горой… Послушай, Николай Петрович, — прервал свои рассуждения Булдаков, — к твоему дому кто-то подъехал.

Резанов посмотрел в окно. У крыльца стояла карета, запряженная четвериком.

— Его превосходительство генерал-губернатор фон дер Пален, — услышал Николай Петрович голос своего камердинера и поспешил в переднюю. Гость был почтенный.

В нескольких кварталах от собственного дома Резанова, в особняк госпожи Жеребцовой, съезжались гости.

— Господин Витворт, кавалер ордена Бани, чрезвычайный и полномочный министр Великобритании, — доложил слуга.

Английский посол, пользуясь правом старого друга, приехал раньше всех. Часы только что отбили восемь.

Ольга Александровна встретила его с заплаканными глазами.

— Что с вами, моя дорогая? — спросил посол, целуя руки.

— Я беспокоюсь о моих ближних. Сегодня получила письмо от Платона.

— Что с ним?

— Платон страдает в изгнании. Ведь он так еще молод!

— Будем надеяться на лучшее. Муж дома?

— Нет, он сегодня ужинает в Аглицком клубе.

— Я так рад видеть вас, моя богиня.

Ольга Александровна отменно красива. Недавно ей исполнилось тридцать четыре года. Высокая, статная, золотистые волосы, словно корона, украшают ее голову. На ней атласное платье, шея без всяких украшений. Чарльз Витворт давний и верный ее поклонник и сегодня сделал ей приятный подарок. Поцеловав еще раз пахнувшую французской помадой руку, он, словно невзначай, надел на свободный палец золотое кольцо с огромным бриллиантом. Еще полчаса посланник разговаривал с мадам Жеребцовой, уединившись в малой гостиной.

— Его императорского величества лейб-медик и тайный советник сэр Самуэль Роджерсон, — дошел до них голос слуги.

В гостиной появился высокий и очень худой шотландец с маленьким багровым лицом. Игра в карты была его страстью. Он сразу стал осматриваться по сторонам, разыскивая карточный стол.

Вслед за ним пришел вице-канцлер граф Никита Петрович Панин, надменный джентльмен с узким лицом, похожий на англичанина и внешностью и характером.

Появился командир Преображенского полка генерал Степан Александрович Талызин, а с ним два молодых гвардейских полковника.

Последним приехал военный губернатор Пален. Он привез с собой статского советника Резанова.

— Николай Петрович, — представил граф Пален хозяйке обер-прокурора Сената. — Очень древнего дворянского рода… Недавно царским указом назначен «главноначальствующим» Российско-Американской компании. Он хорошо играет в карты.

Граф Пален знал, что в доме Жеребцовой должен произойти серьезный разговор, об этом он узнал сегодня утром из письма хозяйки. Знал он, что разговор пойдет о судьбе императора Павла. Поэтому он прихватил с собой Николая Петровича Резанова. В карете, на пути к особняку Жеребцовых, губернатор стал настойчиво внушать ему о своем желании, как он говорил, обрезать пышный монархический хвост императора Павла. Но Николай Петрович оказался недогадливым, и Пален понял, что он не хочет быть замешанным в заговор. «Пусть тогда играет в карты», — решил он.

— О-о, — сказал Роджерсон, — мы сегодня будем играть в вист.

— Я слышала о ваших отважных мореходах и мечтаю побывать в Русской Америке, — сказала Жеребцова, подавая маленькую руку для поцелуя. — Вы нас пригласите в свои владения.

— Конечно, мадам, мы будем всегда рады…

— Вы были на Аляске? Ваше превосходительство, расскажите, что вы там видели, — попросил подошедший посол Витворт.

— К сожалению, еще не был. И вряд ли мне придется вскоре отважиться на столь далекое путешествие.

— Очень жаль, я надеялся узнать что-нибудь интересное из первых рук.

— Дорогой Николай Петрович, я забыла представить посла Великобритании при русском дворе сэра Чарльза Витворта.

— Я вижу, посол его величества чем-то недоволен. Чем именно, позвольте спросить, — вмешался Роджерсон.

— Русским не по плечу Северо-Западная Америка, — продолжал Витворт, не обращая ни малейшего внимания на Роджерсона. — Сначала надо научиться строить корабли. То, что стоит в якорях в пределах Кронштадского рейда, едва держится на тихой воде. С таким флотом, как у вас, Англия никогда не смогла бы удержать Ост-Индские колонииnote 17. А Западная Америка находится еще дальше.

— Но вспомните, господин посол, восточные купеческие походы на кораблях, построенных в Охотске или на Аляске. Открыто и обследовано много островов и большая полоса берега. Даже капитан Джемс Кук удивился величию совершенных русскими моряками подвигов в столь суровых морях. Русские земли в Америке. Это много значит, господин посол.

— Русские плохо обращаются с народами, живущими в Америке, — пробурчал Чарльз Витворт. — Мне рассказывали наши капитаны, побывавшие в тех землях, что русские купцы принуждают туземцев насильно продавать звериные шкуры и заставляют даже работать. Русское правительство должно запретить своим купцам торговать в Америке.

вернуться

Note17

Строительство английского флота было основано в значительной мере на русском корабельном лесе, пеньке, парусине, смоле, как и в царствование Ивана Грозного или царя Федора.

28
{"b":"2352","o":1}