ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как спасти или погубить компанию за один день. Технологии глубинной фасилитации для бизнеса
Прорыв
Иллюзия греха. Поддельный Рай
Хроники Черного Отряда: Черный Отряд. Замок Теней. Белая Роза
Превышение полномочий
Мужчины с Марса, женщины с Венеры. Новая версия для современного мира. Умения, навыки, приемы для счастливых отношений
Замок из стекла
Наследие великанов
Как разумные люди создают безумный мир. Негативные эмоции. Поймать и обезвредить
Содержание  
A
A

— Вот он какой, его величество Павел Первый!

— Вам-то ничего, господа, вы холостяки, — грустно сказал Круков. — А ведь я к жене ехал… Три года не виделись. Она москвичка, моя Леночка.

В Преображенском полку моряки оказались как бы под домашним арестом. Из помещений их никуда не выпускали, но и в карцер не посадили. От офицеров-преображенцев они узнали о многих прискорбных изменениях в столице. После смерти Екатерины гатчинцы устремились в гвардию, их называли опричниками. Многие возмущались непонятным пристрастием императора к Мальтийскому ордену.

В большой ротной комнате Преображенского полка моряки прочитали вывешенные на стене правила, составленные лично императором. В правилах было сказано, что при встрече с государем на улицах даже дамы должны выходить из экипажей, несмотря на дождь и грязь, и делать глубокий реверанс, статским сбрасывать шинели и по-военному отдавать честь. На улицах не дозволялось произносить слово «курносый» и называть животных «Машкой».

Проходя мимо Зимнего дворца, все горожане должны снимать шапку, несмотря ни на какую погоду, и идти с непокрытой головой, отдавая почесть каменному зданию.

С удивлением смотрели моряки на новую флотскую форму. Вместо белых петровских мундиров моряки надевали темно-зеленые, с белым стоячим воротником, скроенные на прусско-голштинский манер.

Военные шпагу носили не на боку, как раньше, а сзади. Голову украшала низенькая шляпа, а ноги обуты в ботфорты.

Еще больше удивила процедура причесывания на новый манер. Прибывшего из деревни отставного полковника, призванного императором во дворец, на глазах моряков тут же, во дворе, принялись оболванивать. Остригли спереди, и один из мастеров принялся натирать меловым порошком подстриженные волосы. Потом обернули рогожным кулем, чтобы не выпачкать одежду, и мастер, набрав в рот хлебного квасу, начал опрыскивать ему голову, а после обильно посыпать мукой.

Сделав прическу, полковнику приказали сидеть и ждать, пока на голове образуется клеевая корка. Сзади к волосам привязали железный восьмивершковый прут, чтобы сделать косу согласно артикулу. Букли приставили из войлока, прикрепив их на проволоке, огибавшей череп и державшей войлочные украшения на высоте половины уха.

Через три часа клеевая корка на голове затвердела, и полковнику разъяснили, что теперь он может стоять несколько часов под дождем либо снегом без всякого ущерба для новой прически.

Только через пять дней в Преображенский полк прибыл один из флигель-адъютантов, находившийся в императорской свите в тот памятный день.

— Немедленно во дворец, господа офицеры, — скомандовал он морякам, — император приказал.

Несмотря на то, что дворец был совсем рядом, офицеров повезли в коляске командира полка.

Дворец был похож на казарму. На плацу маршировали солдаты. Беспрестанно входили и выходили офицеры с повелениями и приказами. Отовсюду раздавался назойливый топот сапог и позванивание шпор.

Адмирал Кушелев встретил моряков у подъезда и объявил, что император хочет их видеть немедленно. Он отвел их во внутренние покои дворца и велел ждать в большой продолговатой комнате среди военных всякого звания, одетых в странные, невиданные мундиры.

— Я вам окажу поддержку, — шепнул адмирал недоумевающим офицерам.

Наконец раскрылись высокие резные двери. В приемную вошел император, в мундире и с тростью в руках, и, твердо вышагивая, направился к морякам.

— Вы не хотите мне служить?.. Вы желаете служить аглицкому королю? Вы якобинцы! Я разрушу ваши идеи… Уволить в отставку… В Сибирь!

Павел Петрович был явно не в себе и даже замахнулся берлинкой на лейтенантов.

— Мы русские, ваше величество, — твердо ответил лейтенант Круков, — и, кроме русского мундира, другой мундир не наденем!

Адмирал Кушелев приблизился к императору и стал ему что-то тихо говорить. Император будто немного успокоился.

— Уволить в отставку без мундира и орденов, — отрывисто приказал он, — отправить на Аляску. Говорят, там и ворону ваших костей не сыскать.

Адъютанты вывели перепуганных моряков из приемной. У окна в одном из коридоров они рассказали о причине столь сильного гнева императора.

Оказывается, вернувшийся вместе с ними из Англии лейтенант Акимов, поэт и вообще человек восторженный, поразился происшедшими в России переменами. Ему казалось, что все перевернуто вверх дном.

Он обратил внимание на Исаакиевский собор, который достраивали кирпичом, тогда как нижняя его часть, сделанная в царствование императрицы Екатерины, была мраморной. И поэт, под впечатлением всего увиденного, написал четверостишие:

Се памятник двух царств
Обоим столь приличный.
На мраморном низу
Воздвигнут верх кирпичный.

Ночью лейтенант Акимов отправился к собору и прикрепил бумагу со стихами к одной из его стен.

Павел Петрович был страшно разгневан и приказал строго наказать поэта. Акимов исчез из Петербурга, и только в царствование Александра, когда все ссыльные были возвращены, родные узнали о его участи.

Через час полицейские тройки лихо покатили в Сибирь разжалованных моряков. Им предстоял долгий путь. Император Павел по совету адмирала Кушелева приказал отправить «провинившихся» в Русскую Америку.

На углу Садовой и Невского тройки едва не сшибли переходившего улицу статского советника Николая Петровича Резанова. Под ноги ему упал конверт.

«Прошу переслать письмо в Москву, — прочитал на конверте Резанов. — Улица Ильинка, собственный дом купца Толстоухина, госпоже Елене Петровне Круковой».

Николай Петрович сразу все понял. Стремительный характер императора и его чрезмерная придирчивость и строгость приводили к тому, что за ничтожные недосмотры и ошибки офицеры отсылались в другие полки, а то и в Сибирь прямо из дворца. У гвардейских офицеров вошло в обычай класть за пазуху несколько сот рублей, чтобы не остаться без денег в случае внезапной ссылки.

Николай Петрович был опытным государственным деятелем, он начал службу при Екатерине и недавно был определен обер-прокурором в Первый департамент Сената.

Краткая история его такова: бывший офицер лейб-гвардии Измайловского полка Резанов честолюбив и беден. Призвания к военной службе не чувствовал. Его не прельщала разгульная жизнь гвардейских офицеров. Знакомство с поэтом Державиным склонило к литературе, он полюбил поэзию. Державин приблизил его к себе и познакомил с некоторыми русскими сочинителями, в том числе с Иваном Дмитриевым.

Заручившись поддержкой Державина, Николай Петрович решил попробовать свои силы на штатской службе и вышел в отставку в чине капитана. Он стал быстро продвигаться по служебной лестнице, и через несколько лет Державин, будучи статс-секретарем для доклада государыне по сенатским делам, взял Резанова к себе на должность правителя канцелярии. После ухода Державина в Сенат Николай Петрович некоторое время был докладчиком у императрицы Екатерины.

Когда знаменитый мореплаватель Григорий Шелихов приехал в Петербург хлопотать о своих американских делах, Резанов по просьбе своего отца провел ходатайство Шелихова через Сенат и доложил императрице в благоприятном для Шелихова свете. Так началось знакомство Шелихова и Резанова.

По повелению императрицы в Иркутск должен был выехать нарочный от двора и привезти о делах Шелихова обстоятельное донесение в Петербург.

Личным посланцем Екатерины оказался Резанов.

Злые языки утверждали, будто последний фаворит императрицы Екатерины, Платон Зубов, приревновал приглянувшегося императрице умного, красивого Резанова и поспешил отправить его подальше от столицы.

По приезде в Иркутск Резанов был обласкан Шелиховым. Купец посвятил Николая Петровича во все свои планы. А скромность и красота его старшей дочери крепко привязали тридцатилетнего чиновника к дому Шелиховых. Вскоре Анна стала его женой.

В первый же год супружества, в 1795 году, совсем неожиданно Григорий Иванович умер, и тогда Резанов, кроме семейных обязанностей, взял на себя и исполнение заветов своего тестя.

3
{"b":"2352","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Возлюбленный на одну ночь
Продавец обуви. История компании Nike, рассказанная ее основателем
Тысяча акров
Магнетическое притяжение
Сам себе плацебо: как использовать силу подсознания для здоровья и процветания
Фирма
Подарки госпожи Метелицы
Что можно, что нельзя кормящей маме. Первое подробное меню для тех, кто на ГВ
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Шатун. Книга 2