ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Но сейчас мысли Резанова были далеки от Русской Америки. Последние дни Петербург был взбудоражен падением фрейлины Нелидовой, дамы сердца императора Павла. Это был настоящий дворцовый переворот, повлекший за собой удаление от двора многих лиц, державшихся благодаря ее влиянию на императора. Поговаривали, что опала Нелидовой была связана с доносом царедворца Кутайсова, от которого Павел узнал, что фрейлина получила в прошлом году от английского посла Витворта триста тысяч рублей за одобрение торгового договора… Иные утверждали, что взятка пустое дело, а виной всему Анна Петровна Лопухина, новое увлечение Павла Петровича, назначенная недавно камер-фрейлиной. Ее отец, Петр Васильевич Лопухин, неожиданно для всех получил должность генерал-прокурора Сената. Должность весьма высокая. Обладавший властью генерал-прокурора был правой рукой императора.

Опальная фрейлина Елена Нелидова поняла, что не сможет бороться с более молодой соперницей, и предпочла удалиться.

Царедворцы принялись топить приближенных Нелидовой, выслуживаться тайными доносами, возбуждая недоверчивость государя.

Разобраться в создавшейся обстановке было не просто, и Николай Петрович решил выждать.

После встречи с полицейскими тройками он шел не торопясь, обдумывая — в который раз — все обстоятельства дворцовых событий. Вернувшись домой, Резанов распорядился отправить подброшенное письмо с первой почтой, отходившей в Москву по понедельникам и четвергам, и уселся за обеденный стол.

Неожиданно в передней появился полицейский офицер, посланный графом фон дер Паленом.

— Генерал-губернатор вас ждет завтра ровно в десять, ваше превосходительство, — сказал полицейский.

Резанов почти не знал нового генерал-губернатора. Год назад этот умный и решительный человек был несправедливо отстранен от своей должности и оскорблен императором. В своем новом капризе Павел приблизил генерала и назначил его губернатором Петербурга.

На следующий день Резанов в десять часов вошел в кабинет военного губернатора.

Его приветливо встретил высокий генерал с проседью на висках. Он показался Резанову добродушным и воспитанным человеком.

— Удивляетесь, почему затруднил вас вызовом?

— Да, решительно не могу догадаться.

— Я хотел поговорить с вами о порядках прохождения дел в Первом департаменте. Император поручил мне выяснить некоторые обстоятельства. Вы — обер-прокурор. Я не ошибся? Конечно, наш разговор будет носить конфиденциальный характер. — Генерал во время разговора не выпускал изо рта дымящуюся трубку.

Резанов молча наклонил голову.

Разговор закончился быстро, в какие-нибудь полчаса. Николай Петрович дал обстоятельный ответ на все вопросы генерала и обмолвился, что хочет пойти в отставку.

— Вы произвели на меня весьма хорошее впечатление, ваше превосходительство, — сказал фон дер Пален. — Пока я генерал-губернатор, в отставке вам не бывать. Умные люди нужны государству, тем более в такое время. Может быть, у вас есть затруднения? Буду счастлив вам помочь.

Резанов подумал и откровенно рассказал о делах купеческих компаний в Русской Америке, о значении, которое может иметь Америка для Русского государства.

— Гм… Все, что я услышал, ваше вревосходительство, интересно и важно для России. Я буду вам помогать. На кого из вельмож вы можете рассчитывать в настоящее время? Говорите откровенно, не стесняйтесь.

— Граф Николай Петрович Румянцев, президент коммерц-коллегии, сенатор, главный директор государетвенного заемного банка.

— Знаю, знаю. Прекрасный, умный человек. Ну, а еще?

— Адмирал Мордвинов… Тайный советник Державин. И все, пожалуй.

— Что ж, на первый случай довольно. Считайте и меня в вашем активе.

— Очень благодарен, ваше превосходительство. — Резанов встал и крепко пожал руку генералу. — Ваша помощь бесценна. Предстоит борьба с конкурентами, которые считают, что в Америке все нужно оставить в первозданном виде. Они, наверное, предпримут шаги во дворце.

— Попробую спасти вас от конкурентов, ваше превосходительство, — улыбнулся фон дер Пален. — Однако сейчас меня беспокоит другое. Россия находится на рубеже больших событий. По-видимому, краткая мирная передышка окончилась.

— Неужели война, ваше превосходительство?!

— Будем называть друг друга по имени-отчеству, милейший Николай Петрович, вы согласны? Да, война, причем война непонятная, вовсе России не нужная. Можно быть с вами откровенным?

— Буду рад, Петр Алексеевич.

— Император Павел Петрович считает, что он должен восстановить опрокинутые французской революцией троны и престолы. Мы вошли в европейскую коалицию, направленную против республиканской Франции, совершенно бескорыстно, чтобы покарать державу, в которой, как сказал император, развратные правила и буйственное воспаление рассудка попрали закон божий и повиновение установленным властям…

Фон Пален приостановился и посмотрел на Резанова.

— Я вас внимательно слушаю, Петр Алексеевич.

— Пожалуйста, стакан лафита, Николай Петрович. — Губернатор подвинул Резанову бутылку вина и бокал. — Австрия и Англия приложили все силы, чтобы втянуть Россию в войну против французского «богомерзкого» правления и выманить наши войска за границу. О-о, они умеют загребать жар чужими руками… Что же касается защиты монархических престолов, война с идеями?! Да стоит ли проливать за это русскую кровь? Конечно, успехи французских войск в Европе способствуют быстрому распространению революционных идей, но я считаю, что России это почти не коснулось и воевать нам не пристало.

— Я с вами согласен, Петр Алексеевич, — поддакнул Резанов.

— Но это еще не все. Недавно нам стало известно, что французская эскадра, направляясь к берегам Египта, захватила остров Мальту вместе с хорошо укрепленной крепостью Ла-Валлеттой. В Египте французы высадили корпус под командованием генерала Бонапарта. Египет принадлежит туркам, а остров Мальта Мальтийскому ордену святого Иоанна Иерусалимского.

— Не вижу ущерба России. Наоборот, нанесен удар Оттоманской империи, нашему исконному врагу.

— Ущерба России нет… Но предсказываю вам, — фон дер Пален поднял палец, — остров Мальта окажет зловещее влияние на русскую политику!

— Но почему?!

— Вы забыли одно обстоятельство. Сочувствие цесаревича Павла рыцарским традициям Мальтийского ордена воскресло со страшной силой в самодержавном императоре. Недавно его величество принял титул покровителя ордена. Многие считали, что это невинная забава, нечто вроде потешного гатчинского войска, и все закончится раздачей мальтийских крестов. Однако новая императорская забава не пройдет для России бесследно. В самое ближайшее время вы сможете убедиться в правоте моих слов.

— Не дай бог, если ваши слова оправдаются. — Резанов допил свой бокал, собеседники немного помолчали. — Я услышал вчера новость и не знаю, Петр Алексеевич, верить ли?

— Что за новость, Николай Петрович?

— Мне сказали, что тело покойного князя Потемкина вынуто из гроба и выброшено…

— А… Вот в чем дело! Доля правды здесь есть. Однако говорю конфиденциально, Николай Петрович: императору стало известно, что тело покойного князя доныне еще не предано земле, а содержится в склепе под церковью и от людей бывает посещаемо… Находя сие непристойным, государь высочайше соизволил, дабы тело без дальнейшей огласки в том же склепе было погребено в особо сделанной яме, а сам склеп засыпан землей и сглажен так, как бы его никогда и не бывало.

— Но для чего это сделано? — вырвалось у Резанова.

— Не могу знать… Вчера я получил новое повеление императора. Памятник, сооруженный Екатериною в Херсоне князю Потемкину, он приказал разрушить. В указе разъяснялось, что подданный, управление которого было столь порочным, не мог заслужить подобной чести.

— Боже мой! Такова благодарность России своему герою…

— Нет, не России, только лишь императора. — Граф Пален посмотрел на своего гостя и вздохнул. — Не кажется ли вам, дорогой Николай Петрович, что императорскую власть для пользы России следует укоротить? Расширить права Сената, сделать из него что-нибудь вроде английского парламента?

4
{"b":"2352","o":1}