ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Я понял вас, сэр!

Котлеан вышел на палубу, все рассказал вождю Скаутлельту. Посоветовавшись, они отдали приказ сопровождавшим их воинам привезти все шкурки на корабль.

Петлю на шею им не надевали, но оба сидели под виселицами на табуретках, пока не привезли шкурки.

— У этого капитана два языка и два сердца, — печально сказал Котлеан.

— Я говорил тебе, что надо верить Баранову.

Больше они не сказали друг другу ни слова.

Великий вождь Скаутлельт и его племянник Котлеан понимали, что сопротивляться бесполезно. Вся команда брига находилась на палубе. Три десятка дюжих мужчин с ружьями, пистолетами и топорами не спускали с индейцев глаз. А кроме того, капитан Хейли поставил их в такое положение, что у них не оставалось выбора. Мести правителя Баранова они боялись, а огнестрельное оружие и порох им мог дать только английский капитан.

И хотя колоши тщеславны и очень обидчивы, и иногда только от одного взгляда, по их мнению недостаточно вежливого, приходят в ярость, Скаутлельт и его племянник Котлеан перетерпели неучтивое обхождение капитана Хейли.

Погрузив шкуры в трюм, капитан сделался добрым. Он пригласил вождей в свою каюту и угостил их первосортным ромом и всякими сладостями.

— Мы отдали всех бобров тебе, — печально сказал Скаутлельт, — но что же остается нам? У вождя Котлеана погибло двадцать воинов, у меня около трех десятков. У воинов остались жены и дети.

— Ты взял из складов все, что там находилось, — отрезал Хейли. — Довольно с тебя. Наверное, там было много бисера и бус. Там был ром и рыба. Разве ты не знаешь, что ружья, порох и пушки дорого стоят? А главное, ты упустил правителя Баранова. Вот если бы его скальп ты принес, у нас мог быть другой разговор. А ведь теперь получается так: вернется Баранов, построит новую крепость, а вас, великих вождей, выпорет плетьми.

— Так не будет. Мы построим свою крепость, и Баранову придется покинуть Ситку… Ты хотя бы отдал моих пленных. У тебя сидит в трюме тридцать и еще восемь человек. — Скаутлельт показал на пальцах. — Пусть мне достанется выкуп.

— Нет, ты не получишь пленных. Они пришли ко мне, и я взял их под защиту… Но это ничего. Если ты будешь и дальше завоевывать крепости, то у тебя будет много пленных. Пушки, ружья и порох ты будешь получать на моем корабле.

Вечером вожди уехали на бате в свое селение. Несколько бутылок рома, мешок табака, две курительные трубки — вот и все, что удалось им получить от капитана Хейли.

— Не надо было слушать капитана Хейли, — сказал вождь Скаутлельт, — и ссориться с Барановым. Он — верный человек и всегда держал свое слово. Теперь правитель будет мстить. Хочешь не хочешь, а придется строить крепость. Русские — храбрые люди, и нам придется плохо.

Котлеан не отвечал, пощипывая редкую бородку. Он молчал всю дорогу.

Невеселыми они вернулись в селение, расположенное неподалеку от разгромленной крепости, стараясь не смотреть на дело своих рук. Там, где стояла русская крепость, остались обгорелые бревна да кирпичные печи. Новый фрегат, заложенный два года назад и почти готовый к спуску, еще дымился. Ветер с моря носил над пожарищем пепел. Немного поодаль бродили индейские собаки, разыскивая поживу. Тоскливо мычала уцелевшая корова.

— У нас есть пушки, и мы будем воевать, — сказал Котлеан, ступив на берег. — Плохо, что мы зависим от капитана Хейли. Правитель Баранов будет мстить, но мы не должны быть в обиде. Месть — святое дело.

Проводив гостей, хозяин брига не стал терять время. Ему не терпелось получить от Баранова выкуп за оставшихся в живых обитателей русской крепости. Он вышел из Ситкинского залива и, миновав гору Эджкомб, проложил курс к острову Кадьяку.

Глава двадцатая. ДЕРЖИСЬ ЗА АВОСЬ, ДОКОЛЕ НЕ СОРВАЛОСЬ

Накинув на плечи овчинный полушубок, Александр Андреевич вышел на крыльцо к ожидавшему его кадьякскому тойону Савве Куприянову. Стоял июнь, самый разгар лета, а крепкий северо-восточный ветер заставлял одеться потеплее. Баранов с наслаждением вдыхал теплый запах овчины, напоминавший ему далекую Россию.

После тревожных событий 1801 года наступили спокойные дни, и жизнь понемногу возвращалась в прежнее русло. Конечно, не все шло гладко в огромном государстве Баранова. Он прожил на Аляске десять лет и, по существу, только расправлял крылья.

Весь прошлый год по-прежнему ощущалась большая нужда в предметах первой необходимости, а пополнения не было. Александр Андреевич не знал, что из Охотска на Кадьяк в 1800 году был отправлен «Св. архангел Михаил» с грузом кормовых припасов.

Но плавание его было несчастливо, корабль разбился, и весь груз погиб.

После постройки крепости на острове Ситке Александр Андреевич почувствовал себя увереннее. Много времени он уделял кадьякским жителям, стараясь улучшить их быт, поднять культуру и образование. После перерыва стала работать школа, которую маленькие кадьякцы посещали с увлечением.

Сегодня Баранов решил напомнить Савве Куприянову о кормовых запасах. Если упустить летнее время и ничего не заготовить на зиму, люди будут голодать.

— Здравствуй, Савва.

— Здравствуй, Александр Андреевич.

— Расскажи, как у тебя с кормами, много ли привезли охотники?

— Китовины немножко, да рыбьи головы припрятаны. Юколы самая малость.

— На сколько хватит?

— Недели на две, Александр Андреевич.

— Что же ты смотрел, Савва? Ведь люди твои помрут с голоду.

— Потерпим, Александр Андреевич, не первый раз. Возле моря живем.

Баранову часто приходилось слышать такие отговорки. Он удивлялся беспечности кадьякцев. Зная, что зимой они не могут ничего промыслить, кадьякцы не пекутся о завтрашнем дне и с запасами не умеют обходиться бережливо. Трудно научить кадьякца быть запасливее. Живя у моря, он всегда надеется взять что-нибудь от богатой морской житницы. Однако море не всегда милостиво…

— Море-то море, а что есть будете? — нажимал Баранов. — Коли сам о себе не радеешь, так кивать не на кого. Брали бы в пример колошей. Море у них будто поласковей вашего, а кормов они запасают даже с избытком. И расходуют бережливо. Вот кабы и вам так.

На круглом добродушном лице Саввы появилась хитрая ухмылка. У него были темно-карие глаза. Веки полные, а верхние как бы опухшие. Сросшиеся темные брови.

— Однако колоши бобра не промыслят. Таких охотников, как наши, тебе не найти, правитель. Ракушки будем есть. А ежели нас голодом шибко прижмет, отпустишь юколы. Отработаем небось.

Баранов вздохнул. Забота о пропитании кадьякцев лежала тяжелым бременем на его плечах.

— Думай, Савва, как лучше. На мою юколу надейся, а сам не будь плох.

Савва Куприянов понял, что Баранов поможет.

— Спасибо, правитель, пойду домой.

— С богом, Савва.

Баранов постоял еще немного на крыльце, наблюдая за кадьякским вождем. Спустившись по лестнице, Савва заковылял к берегу. От многолетнего сиденья в байдарке ноги его в коленках разгибались плохо, поэтому походка была неровная и он шел словно спотыкаясь или прихрамывая.

Но когда кадьякец сидит в своей байдарке, он совсем другой человек. На море он ловок и бесстрашен. Кадьякец, словно кентавр, сросся со своей байдаркой. Правитель вспомнил, как один раз, когда он спешил, байдарщик греб двадцать часов, только раз остановившись передохнуть.

Проводив глазами Савву, Александр Андреевич стал думать о другом. Никаких известий из России давно не было. Приходящие на Кадьяк иностранные капитаны рассказывали всякие были и небылицы. В колониях бродили слухи о вооруженном нападении. Они беспокоили правителя. Кадьякские склады ломились от драгоценного пушного товара. Ситкинские промыслы работали безотказно.

Кто же возможный враг? Одно время говорили об испанцах и французах. Потом французы стали друзьями, и главным противником России сделалась Англия. Не имея верных сведений, можно было принять неприятелей за союзников и наоборот. Ошибиться легко, и в то же время Александр Андреевич хорошо понимал, что вооруженный фрегат противника, проникнув в гавань, мог нанести компании и людям большой вред.

60
{"b":"2352","o":1}