ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Редко императору Александру удавалось побыть одному. Всегда возле него толпились люди. Но сегодня он обещал свидание своему другу Адаму Чарторыйскому.

Император несколько раз с нетерпением поглядывал на часы.

В четыре часа в туалетной комнате появился Адам Чарторыйский. Князь был в черном штатском сюртуке, побледневший, осунувшийся.

Император приподнялся и обнял его.

— Дорогой князь, садитесь вот здесь, рядом со мной… Что случилось, что вы хотели мне сказать? — Александр казался озабоченным.

— Ваше величество, могу ли я говорить откровенно, как было прежде?

— Конечно, дорогой князь!

— Я не разделяю ваших убеждений, ваше величество, относительно Пруссии.

— В чем именно?

— Правительство Пруссии не заслуживает доверия. Прусский король лестью пытается усыпить вашу осторожность.

— Но, дорогой князь…

— Доверяясь Пруссии и слепо подчиняясь ее внушению, Россия готовит себе неминуемую гибель. — Бледное лицо министра покрылось красными пятнами.

— Мой друг, Фридрих-Вильгельм, уверял меня в своей дружбе.

— В то время когда герцог Брауншвейгский уверял вас в дружбе своего короля, граф Гаугвиц подписал в Париже тайный договор с Бонапартом, крепко связывающий Францию и Пруссию. Первая статья этого договора обязывает Пруссию не отдаляться от Франции и помогать ей всеми силами во всех войнах, — зло сказал Чарторыйский.

— Вы же знаете, дорогой князь, что Фридрих-Вильгельм согласен подписать союзную декларацию в обмен на мою…

— Ваше величество, подписав декларацию, Пруссия поставит себя в положение немыслимое, которому нет примера в истории дипломатических сношений. В одно и то же время Пруссия будет состоять в союзе с Францией против России и с Россией против Франции. Кого же из этих двух держав Пруссия готова обмануть?

Император Александр молчал.

— Ваше величество, нам удалось добыть секретный документ, письмо в Париж графа Гаугвица. — Адам Чарторыйский вынул из портфеля лист бумаги синеватого цвета.

— Прочитай, мой друг, что там написано?

— «Если бы Наполеон мог читать в сердце короля, то убедился бы, что не существует в мире человека, на которого он мог бы более положиться, чем на Фридриха-Вильгельма…»

— Читай громче, мой друг, ты знаешь мой недостаток. — Император приложил к уху ладошку. — Совсем ничего не слышу.

— «…положиться, чем на Фридриха-Вильгельма». Вот как он рассуждает: Франция могущественная, и Наполеон муж века. Воссоединившись с ним, могу ли я опасаться чего-либо в будущем?

— Не может быть! — Император вспыхнул. — Гаугвиц клевещет на своего короля. С Фридрихом-Вильгельмом нас связывают давние узы дружбы. Но чего хотите вы? Впрочем, я знаю! Восстановления Польского государства.

— Да, восстановить Польшу в прежних пределах. Но это не цель, ваше величество, но только средство. Чтобы низвергнуть Наполеона, недостаточно обладать военной силой. Необходимо противопоставить политике завоеваний принципы справедливости и законности. Ваше величество, справедливость и законность должны быть для всех одинаковы. Почему вы хотите защитить всех монархов и все престолы в Европе, кроме польского? Провозгласив восстановление Польского королевства, Россия сделалась бы хранительницей международного права, порядка и свободы!

— Вы мечтатель, мой друг. Я хорошо понимаю ваши патриотические чувства, они по-прежнему священны и для меня. Однако дружба прусского короля…

— Ваше величество, — с тоской сказал Чарторыйский. — Я уверен, что не союз с Пруссией, но война с ней России и Польши есть залог победы над Наполеоном.

— Но это невозможно!

— Я прошу, ваше величество, освободить меня от обязанностей министра, — твердо сказал Чарторыйский, глядя в глаза императору. — Они слишком тяжелы для меня. Природному поляку трудно руководить иностранными делами России.

— Я поклялся в вечной дружбе королю прусскому перед гробом великого Фридриха и нарушить свою клятву не могу. Мне очень жаль, дорогой князь, но я вынужден принять отставку. В остальном мы будем друзьями по-прежнему.

Князь Чарторыйский отвесил низкий поклон и вышел из туалетной комнаты, стены которой были свидетелями иных разговоров и клятв.

После ухода князя император продолжал сидеть на диване, обитом китайским шелком. Он вспомнил время, когда сочувствовал политике князя Чарторыйского и склонялся к мысли о разрыве с Пруссией.

Но все обернулось не так, как предполагал сам император и окружавшие его лица. А почему, он и сам не знает. Может быть, торжественный прием в Берлине настроил его на дружественный лад? Прусский король, как и прежде, в Мемеле распростер дружеские объятия. Не менее благосклонно к нему отнеслась и королева Луиза, за которой император скромно и благоговейно ухаживал.

Князь Петр Долгоруков торжествовал победуnote 35. Князь Адам Чарторыйский отступил на второй план.

С тех пор прошло более года. После аустерлицкого поражения Пруссия повернулась спиной к Александру. Клятвы у гроба Фридриха были забыты. Но, заключив союзный договор с Наполеоном, Пруссия не нашла успокоения. Англия объявила ей войну из-за Ганновера, полученного из рук Наполеона. Англичане задерживали прусские корабли, находившиеся в английских портах, и число их дошло до четырехсот.

В английском парламенте пруссаков оскорбляли, называя их поступки презренным раболепством перед Бонапартом. В Берлине гвардейские офицеры осуждали свое правительство. Желая высказать свое мнение, они по ночам острили сабли на ступенях крыльца французского посольства. Толпа три раза выбивала стекла окон в доме министра графа Гаугвица, поборника союза с Наполеоном.

Торговля Пруссии сократилась, промышленность пришла в упадок. Пользуясь ее затруднительным положением, Наполеон решил окончательно прибрать Пруссию к своим рукам и стал выискивать повод к началу войны. Он препятствовал образованию северного союза, не отвечал на соответствующие письма короля и в переговорах с Англией предложил возвратить ей Ганновер, ранее переданный Пруссии.

Летом 1806 года император Наполеон, писали историки, стоял на высшей ступени своего могущества, и снова Западная Европа покорно склонилась перед ним. На развалинах Римской империи возникла империя Французская. Старая монархическая Европа без сопротивления признала его братьев королями, родственников и слуг — князьями и герцогами.

Что говорить, обстановка в Европе тревожная. Александру приходилось выслушивать много разных советов, и зачастую противоречивых. Больше всего он боялся быть побитым Наполеоном, а новая схватка с французами казалась неизбежной.

Мысли императора вдруг приняли более приятное течение. Он вспомнил Машеньку Нарышкину, давнишнюю свою приятельницу.

Раздумья императора прервали удары башенных часов. Пробило шесть. Неприятное чувство не покидало его. Ушел в отставку старый друг князь Адам. Отставка была неотвратима и справедлива. Слишком много нареканий от придворных на его польский патриотизм. И вел он себя несколько развязно в присутствии своего императора. И все же в глубине души Александр сожалел: вряд ли кто выскажет свое мнение так прямо и откровенно, как это делал князь Адам… Но кому все-таки быть министром? В прошедший четверг, вспомнил император, был разговор с императрицей-матушкой и графом Ливеном, и они настоятельно советовали назначить управляющим иностранными делами генерала барона Будберга. Барон был немедленно вызван из своего лифляндского поместья и сейчас должен находиться в Петербурге.

Александр звякнул серебряным колокольцем.

— Барона Будберга ко мне! — сказал он, не оборачиваясь к адъютанту.

Через несколько минут барон Будберг, курносый и лупоглазый генерал, стоял возле императора, польщенный тем, что вызван в туалетную комнату, про которую ходило столько легенд.

— Садитесь, Андрей Яковлевич. — Император показал ему место возле себя, где недавно сидел Адам Чарторыйский. — Назначаю вас министром иностранных дел, — чуть помедлив, добавил он. — Что скажете?

вернуться

Note35

Д о л г о р у к о в — один из приближенных императора Александра, противник Адама Чарторыйского.

85
{"b":"2352","o":1}