ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вот и харчевня «Голубой рукав». У дверей висел глиняный кувшин с торчащим из него колосом. Это означало, что здесь варят пиво.

Андрейшу ждало разочарование: хозяина дома не было. Бояре сели поужинать.

Над очагом из дикого камня темнело деревянное распятие. С потолка свисала тяжелая кованая светильня на пять свечей. Одну стену занимала картина, грубо намалеванная яркими красками. На ней изображался бой рыцарей в белых плащах с язычниками-пруссами. В центре был нарисован храбрый сапожный подмастерье в куртке с голубыми рукавами, поднимающий упавшее королевское знамя. Вокруг молодого немца сгрудились рыцари девы Марии, вдохновленные его подвигом. На зеленом холме виден всадник с короной вместо шлема.

На других стенах, почерневших от копоти, во множестве ползали тараканы. Стены были утыканы большими деревянными гвоздями для одежды и походных сумок гостей.

В память храброго сапожного подмастерья харчевня называлась «Голубой рукав».

Андрейша сидел как на иголках. Несколько раз он открывал дверь и выглядывал на улицу. Надежда увидеть в этот день Людмилу уменьшалась с каждым часом… В темное время ворота закрывались и улицы перегораживались. В городе встречались лихие люди, охочие до чужих кошельков. За серебряную монету честный человек мог остаться без головы или с ножом между лопаток.

Хозяин, тощий человек с носом картошкой, вернулся поздно, усталый, забрызганный грязью. Видать, не один десяток верст проделал он в седле. Он пробурчал что-то в ответ на приветствие, но, как только Андрейша назвал имя жемайтского кунигаса Видимунда, хозяин изменился, стал вежливым и приветливым. Он обещал лошадей и проводника через два дня.

— Если бы я знал утром, — сказал хозяин, — все можно было бы достать без всяких задержек.

Бояре плотно поужинали отварными поросячьими ножками с тертым горохом и, завернувшись в войлок, улеглись на полу в небольшой каморке. Перед сном они поставили в углу складень и помолились богу. Проклиная свою судьбу, улегся с ними и Андрейша.

Ночью Андрейше не спалось. Он томился ожиданием, представляя себе, как войдет в знакомый дом и увидит Людмилу, как она будет ему рада.

В этом году родители разрешили Андрейше жениться. Родители невесты ответили согласием. Мать Людмилы, Анфиса, собиралась сухопутьем по зимнему пути привести дочь в Новгород. Случай был редкий, пришлось испросить благословение новгородского архиепископа Алексия.

Семья Хлынова готовилась к свадьбе. Для молодых строили новый дом. Когда Андрейша собирался в плавание, плотники подводили крышу.

Стоило только юноше закрыть глаза, и он видел золотистые волосы Людмилы, большие голубые глаза и маленькие ножки в башмаках из зеленого сафьяна.

— Незабудочка моя! — шептал он. — Незабудочка!

Отец Андрейши, Петр Хлынов, был знатный оружейник, держал мастерскую на Прусской улице, близ большого моста через Волхов. Мореход Алексей Копыто, богатый иванский купец, приходился Андрейше дядей по матери. Много лет водил он собственную лодью из старой Ладоги в Любек, Бремен и другие города Варяжского моря. И отец Алексея, Анцифер Копыто, был кормщик и плавал в Готы и Любек, и его дед Варлам ходил за рыбьим зубом на реку Обь и на острова Студеного моря. У Алексея Копыто детей не было, и, когда умерла его жена, он предложил родителям Андрейши отдать ему сына. Он обещал научить племянника морской премудрости и богатство свое оставить ему в наследство.

Андрейша полюбил море. Скоро десять лет плавал на лодье «Петр из Новгорода». В прошлом году Алексей Копыто за отличные успехи в мореходстве произвел его в подкормщики. А быть Андрейше по его молодым годам подкормщиком куда как лестно.

В Альтштадте, близ Кенигсбергского замка, в доме литовца Бутрима он увидел Людмилу. Кормщик Алексей Копыто с давних времен вел с мастером Бутримом торговые дела, и Андрейше часто приходилось у него бывать. Он вспомнил, как в первый раз увидел ее глаза, как однажды взял в свои руки ее маленькую руку. Любовь была робка и оглядчива целых пять лет. В прошлом году они остались вдвоем, и Андрейша успел поцеловать девушку, она встретила его поцелуй… Андрейша горячо полюбил Людмилу.

Ночные думы Андрейши перебивали шуршащие по стенам тараканы и беспокойная мышь, точившая дерево.

«Великий боже, — молил он бога, — сделай так, чтобы Людмила меня ждала и любила всю жизнь! И никогда не было бы ей обиды и горя…»

Еще до рассвета Андрейша был на ногах. Колокол церкви святого Николая только что отбил четыре часа утра. Охрипшими голосами начали перекликаться и городские петухи. В комнате было душно.

Натыкаясь в потемках на спящих, юноша стал собираться в дорогу.

— Ты что, полуночник, людям спать не даешь! — охрипшим голосом сказал Василий Корень: Андрейша больно наступил ему на руку.

— К невесте тороплюсь, прости, — тихо ответил мореход. — Вчера из-за вас задержался.

— К невесте, человече?! — подал голос Роман Голица. — Беда, коли ты у немцев невесту нашел. А может быть, поганских родителей твоя невеста? Смотри, парень, до самой смерти грех не отмолишь. В чужих землях от баб будь воздержателен… У нас в Москве присказка такая. «Жену надобно в своем городе искать». Знает ли о твоей невесте Алексей Копыто?

— Ты, боярин, мою невесту не тронь! — вспыхнул Андрейша. Голос его задрожал. — Еще раз плохо о ней скажете — все брошу и уйду… Ей-богу, уйду!

— Вот ты какой горячий, — миролюбиво ответил Роман Голица. — Не сердись, не будем трогать твою невесту, своих дел невпроворот… Сходи, Дмитрий, к очагу, зажги свечу. Все равно не заснем.

Бледное пламя осветило лежавших на полу бояр. На стенах забегали испуганные тараканы. Андрейша вынул из котомки серебряное зеркало, причесал кудри, надел суконную новгородскую шапку с косыми отворотами и, распрощавшись с боярами, ушел.

— К вечеру ждите! — крикнул он, обернувшись с порога.

Сумрак быстро таял, начинался рассвет.

Андрейша шел счастливый, с радостно бьющимся сердцем. Когда он проходил по торговой площади, его мысли были прерваны громким звоном колокола: в церкви святого Николая ударило пять часов. «Людмила, наверно, еще спит», — подумал он и пожалел, что вышел так рано.

Послышалось пение пастушечьих рожков, захлопали двери домов, хозяйки выгоняли за ворота скот. На улицах появились коровы, телята, свиньи… Пастухи погнали домашнюю животину на выпас.

По бревнам мостовой тарахтели повозки со свежим мясом, овощами, птицей. Встречались девушки с ведрами и кувшинами. спешащие к колодцам. Ремесленники открывали двери домов, выносили и раскладывали товары на лавках.

Город просыпался. Над крышами жилищ показались дымки. Запахло съестным.

У рыбного моста Андрейшу обогнал конный отряд. Рыцарей сопровождали оруженосцы и слуги. На броневые доспехи рыцарей наброшены яркие мантии… На лошадях — богатые, вышитые крестами и гербами попоны. Копыта лошадей вразнобой тяжело ударяли по деревянным мосткам.

Всадники медленно проехали мимо Андрейши. Никто из них не повернул головы, не сказал слова. У ворот Альтштадта оруженосец заиграл в боевой рог. Ворота открылись, и отряд втянулся в узкую щель крепостной стены.

Андрейша прошел через ворота вслед за рыцарями. Идти осталось совсем немного — несколько улиц, густо заселенных ремесленниками.

Почти у самой стены замка, на углу Пекарской улицы, стоял дом литовца Бутрима. В траве, разросшейся на дворе, что-то неутомимо клевали рыжие и белые куры. Заметив Андрейшу, петух с огненным гребнем и яркими перьями поднял голову и издал предостерегающий клекот.

Знакомая дверь и щит с дубовым листом. Волнуясь, юноша постучался. Подождал ответа. «Не рано ли я пришел? — опять подумал он. — Товаров на столе у двери еще нет». Обычно тут лежали деревянные ложки, чашки, тарелки. Дрожащей рукой Андрейша ощупал кожаный кошель на поясе, где хранились подарки невесте: золотые серьги с алмазами и тяжелый золотой браслет.

Посмотрев еще раз на дверь, Андрейша заметил, что она приоткрыта. Стараясь не шуметь, он вошел в мастерскую и замер. Обломки деревянной посуды устилали пол. На полках сиротливо стояли две-три чашки. Скамьи были перевернуты вверх ногами, станок разломан. В разбитое окно тянуло свежим ветерком. Знакомый желтый кот неслышно подошел к Андрейше и, как бывало раньше, потерся о его ноги.

14
{"b":"2353","o":1}