ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Домашний комтур, почтительно изгибаясь и приседая, приблизился к Конраду Валленроду и тихо сказал ему несколько слов. Великий маршал махнул рукой и отвернулся, желая показать, что разговор окончен.

Вслед за комтуром вошел эконом Генрих фон Ален и обратился к маршалу. Они несколько минут беседовали вполголоса.

Конрад Валленрод из-под нависших бровей кинул тяжелый взгляд на Андрейшу.

— Брат Плауэн пришел в себя и утверждает, что молодой человек, потерявший невесту, был в числе трех русских купцов, побывавших в Вильне. Так я тебя понял? — тихо сказал маршал эконому.

— Да, он утверждает, — продолжал шептать эконом, почти касаясь губами маршальского уха. — Он еще сказал, что молодой новгородец подговаривал горожан к возмущению. Он зачинщик.

— Хорошо… Ну вот, господин жених, — с мрачной улыбкой сказал Валленрод Андрейше, — ваша невеста нашлась. Великий господь никогда не оставляет без милосердия сирот и вдовиц. Сила нашего ордена — в его милосердии. Господа купцы, — обернулся маршал к гостям, — богатства ордена неисчислимы. У нас много серебра, оно лежит в подвалах без всякого применения. Мы можем вывозить его в Новгород как товар и менять на него ваши меха, воск и другое. Наш главный эконом, Генрих фон Ален, говорит, что это очень выгодно для Новгорода… Я не задерживаю вас больше, господа купцы.

Новгородцы поднялись с мест и раскланялись. Каждому из них был преподнесен подарок — позолоченный шлем.

Великий маршал хлопнул в ладоши.

— Проводите господ русских купцов, — сказал он. — Наши люди порадуют жениха, расскажут, где его невеста.

Когда новгородцы вышли на замковый двор, они остолбенели. На только что построенной виселице качались на ветру три трупа. Это были цеховые старосты: Иоганн Кирхфельд, Макс Гофман и староста пивоваров Герберт Бютефиш.

У ворот к Андрейше подошел орденский брат с длинным, узким лицом:

— По велению великого маршала я должен рассказать тебе, господин купец, как найти невесту. Пойдем.

Андрейша посмотрел на товарищей.

— Иди, иди, — сказал Иван Кашин. — Может, сегодня и с невестой свидишься. А мы домой пойдем, в харчевню. Как справишь дела, приходи, расскажешь.

За русскими купцами закрылась калитка. К Андрейше подошли два орденских брата, опоясанные мечами, и повели его, снова в замок.

Глава тридцать шестая. ПУСТЬ ПРУССЫ ОСТАЮТСЯ ПРУССАМИ

Два брата в черных куртках, перепоясанные мечами и в черных скромных шапочках, шли с Андрейшей по каменным лестницам, каждый раз вежливо уступая ему дорогу, если проход был узким.

Младший из братьев нес смоляной факел: в проходах и на лестницах было темно.

Андрейша пытался заговорить с рыцарями по-немецки, но они не ответили. Только старший брат строго посмотрел на него.

Когда провожатые показали Андрейше на каменную лестницу, винтом уходящую куда-то вниз, ему стало не по себе.

— Мы пришли, — сказал старший, когда они спустились, — теперь тебе только сюда. — И он показал на четырехугольный люк, закрытый железной крышкой.

Младший отвязал от пояса большой заржавленный ключ и звякнул навесным замком.

Андрейша понял, что хотят сделать с ним монахи, когда они подняли крышку и стали вдвоем толкать его в черный провал. Он вскрикнул и стал отчаянно сопротивляться.

Старший рыцарь ударил Андрейшу по голове рукояткой меча, и он уже не помнил, как очутился в соломенной трухе на дне глубокого каменного колодца. Здесь не было ни окон, ни дверей, только квадратный люк над головой, в котором еще был виден колеблющийся свет факела.

Юноша услышал, как старший рыцарь сказал: «Закрывай». Стукнула крышка, наступила полная темнота. Андрейша зверем заметался по каменной норе.

«За что меня бросили сюда? — мелькала мысль. — Может быть, хотят уморить голодом или убить? Выбраться из этой тюрьмы невозможно. Людмила, незабудочка бедная моя, что будет с нами?!»

Андрейша долго метался по каменному мешку, больно тыкаясь лбом и коленками в сырые стены. Когда ослабло напряжение, он бросился на гнилую, пахнущую прелью солому и сразу уснул.

Время шло, но Андрейша не знал, когда прошла ночь и вновь наступил день. Наверно, в полдень следующего дня тюремщик спустил ему на веревке глиняный кувшин с водой и бросил краюху черного хлеба.

Андрейша увидел снова красный свет факела. И опять все стихло. Опять наступила темнота. Юношу страшила окружавшая его тишина. Ему казалось, что он оглох. Крысиная возня в соломе радовала его.

Несколько раз Андрейша получал хлеб и видел свет факела. Он стал терять надежду на освобождение и старался забыться во сне… Когда он ел, огромные крысы выхватывали хлеб из рук. Когда он спал, они больно кусали его за пятки.

Иногда Людмила возникала в темноте перед его глазами и манила за собой. В эти мгновения в нем снова просыпался свободный человек. Он начинал кричать, требовал, проклинал. Но голос его терялся в каменном колодце.

Однажды ему сбросили веревочную лестницу и приказали вылезать. Андрейша ослабел и едва выбрался наверх. Те же два рыцаря повели его по длинным переходам и каменным лестницам замка.

И вот он снова в кабинете великого маршала. Бородатый рыцарь молча ходил взад и вперед по фламандскому ковру в черно-красную клетку.

Андрейша стоял не двигаясь.

Маршал, круто повернувшись, остановился возле юноши.

— Ты видел теперь, как мы поступаем с врагами? — сказал Конрад Валленрод.

— Разве я враг?

— И да, и нет, — помолчав, ответил рыцарь. — Как всякий славянин, ты наш враг. Враг не потому, что именно ты мешаешь нам, а потому, что мешает твое племя. Даже поляки, люди одной веры с нами, не хотят поступиться клочком земли для ордена святой девы Марии. А что же говорить о вас, русских?

— Мы тоже христиане.

— Вы отщепенцы. Вашу веру папа предал анафеме.

— А православный патриарх проклял католиков.

— Да, это правда, — не сразу ответил великий маршал, — но тем хуже для русских… Но ты мне нравишься, юноша, — сказал неожиданно Конрад Валленрод. — Я не хочу твоей смерти.

— Где Людмила, моя невеста?

— С ней ничего не случилось… Так вот, ты должен знать, что Литва — заклятый враг ордена. Вы, русские, помогаете Литве. Все больше русских встречается в литовских полках. Немало ваших пленных строят у нас дамбы и дороги… Но разве можно назвать христианами людей, помогающих язычникам? Ты понял, чего я хочу от тебя, юноша?

— Нет, я не понял, ваше священство. — Андрейша без страха смотрел в глаза рыцарю.

— Ты должен сказать, что делали в Вильне русские вельможи, с которыми ты недавно скакал по нашим дорогам.

— Я не знаю, ваше священство.

— Не знаешь?

— Но если бы я и знал, все равно не сказал бы.

Долго великий маршал смотрел на пол, долго постукивал пальцами по дубовой столешнице. Пальцы у него были длинные, сухие.

— Мне жаль, что ты оказался упрямым, — наконец сказал он. — Я не могу отпустить тебя на свободу. Подумай, может быть, вспомнишь что-нибудь полезное ордену. Может быть, русские вельможи ездили договариваться о союзе с Литвой? Может быть, они виделись с герцогом или его матерью?.. Я не хочу твоей смерти, — повторил он. — Ты хорошо говоришь по-немецки и грамотен. Такие люди нам нужны… Вот что, новгородец, — положив руку Андрейше на плечо, продолжал рыцарь, — за подстрекательство горожан к бунту ты заслужил смерть. Но если скажешь все, я выпущу тебя на свободу… Подумай, юноша. Через несколько дней тебя снова приведут ко мне. Если опять заупрямишься, — маршал тяжело посмотрел на Андрейшу, — пощады не жди.

Андрейшу отвели в другое место. Новая тюрьма была наверху, вблизи покоев великого маршала. Это была сухая комната с постелью, столом, двумя стульями и узким окном на двор замка. Здесь отбывали наказание знатные братья ордена и дожидались выкупа благородные иноземцы. Однако и здесь стены были отменной толщины, а на окне — решетка. В эту тюрьму сажали только по приказанию великого маршала, ключи от нее хранились у него в кабинете.

79
{"b":"2353","o":1}