ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Защищать крепость и город во имя божье, — ответил пан, свирепо выкатив глаза. — Торопитесь и вы, панове, а не то венгры и кошубы позабавятся вашими головами.

Конь под паном поигрывал и бил копытом.

— А разве опять кошубы появились в Польше? — осторожно спросил купец.

— Да уж появились, если говорю. Торопитесь, — повторил поляк, — враг близко, а как мы въедем — закроют городские ворота. — И он пришпорил лошадь.

— На этой земле странные порядки: не знаешь, будешь ли ты жить завтра или нет, — тряся толстыми щеками, сказал Людовик Шлефендорф. — Пожалуй, надо послушаться пана.

Внушительный вид рыцаря и его властный голос произвели на него впечатление.

Через два часа купцы въехали в город. За ними закрыли ворота на осадные запоры.

Вскоре с городских башен увидели вражескую конницу. Венгры неслись галопом и, словно шумливый поток, в половодье, окружили городские стены.

Горожане-немцы толпами подходили к ратуше и громогласно требовали сдать город.

— Мы не хотим вмешиваться в братоубийственную войну, — кричали они, — не хотим терять свою жизнь и имущество! Венгры разграбят город, но оставят нам жизнь. Да и не всё разграбят, кое-что останется.

Андрейша слушал и удивлялся.

«Открыть врагу ворота, — думал он, — значит предать защитников крепости… Лучше сжечь город. Тогда врагу не достанется ни мяса, ни хлеба, ни другого пропитания. И укрыться негде будет от непогоды».

Кастелян замка, доблестный рыцарь из рода наленчей, обещал повесить за ноги всех городских советников, если они посмеют открыть ворота. Для острастки обезглавил одного смутьяна, и у ратуши появилась его окровавленная голова на пике. Городской совет единогласно решил защищать город.

Противник дважды ходил на приступ и во множестве бросал зажигательные ядра. Защитники города — польские воины и кучка мещан-ремесленников — отбили врага с большим для себя уроном. Зажигательные ядра подожгли несколько домов, и в городе начались пожары.

Андрейша решил помогать полякам. Ганзейские купцы стали смеяться и назвали его глупцом. Людмила обняла юношу, заплакала и стала уговаривать не ходить на стены.

— Что со мной будет, если тебя убьют? — говорила она, стараясь унять слезы. — Ты один у меня остался в чужом краю, подумай, любимый.

Андрейша очень жалел свою невесту, но ему казалось, что нельзя оставаться в стороне.

— А если бы враг напал на Новгород, ты тоже стала бы меня удерживать? — строго спросил он у девушки.

— Когда призовет Русь, я сама перепояшу тебя мечом.

Но Андрейша не выдержал. Он ласково отстранил Людмилу, надел шлем, вынул из ножен меч и пошел на крепостную стену.

И Стардо надел боевой шлем и бросился в самую гущу боя, поближе к своему другу Андрейше.

Поляки не хотели пускать в город врага. Гербовые братья рода наленчей продолжали яростно осыпать стрелами венгров, сбрасывали камни и выливали на вражеские головы кипящую смолу.

Прогремел взрыв. На воздух взлетели каменные обломки, на северном участке крепостной стены послышались отчаянные крики. С мечом в руках Андрейша бросился на помощь. Он видел, как вражеские воины устремились в пролом. Венгерские лучники осыпали стрелами осажденных. Их тяжелые и короткие стрелы стучали о каменную стену, впивались в деревянную крышу, разили защитников.

Когда Андрейша подбежал к пролому, бой был в полном разгаре.

Вдруг он услышал знакомую песню: О верный мой, О храбрый мой! Он ходит в шапке голубой. И как душа его горда, И как рука его тверда! Хоть обыщите целый свет — Нигде такого парня нет. Андрейша оглянулся. К пролому спешили шотландские стрелки в голубых беретах.

По приказу своего командира, благородного рыцаря Грейсланда, они выпустили на рвущихся в город врагов по меткой стреле и, отбросив луки, взялись за короткие мечи.

Атака была отбита.

В это время немец, по имени Ганс, портной с Длинной улицы, и с ним подмастерья, вооруженные мечами, перебили стражу северных ворот, а ворота открыли.

Венгерские солдаты с победным криком ворвались в город и бросились на защитников. Андрейша увидел, как вражеский солдат замахнулся копьем на польского шляхтича Ясека из Коровьего Брода, бившегося с ним рядом. Новгородец ударил мечом солдата, но он принял удар на щит, изловчился и воткнул копье в грудь Андрейши.

Многих убили венгры, многих взяли в плен. Кто мог, укрылся в стенах замка.

Раненого Андрейшу шляхтичи унесли в крепость.

В большой комнате со сводчатым потолком Андрейша открыл глаза и увидел шотландского стрелка в голубом берете, того, что пел песню.

— Друг, — сказал Андрейша, пересиливая боль, — ты раньше служил немецким рыцарям?

— Мы, шотландцы, свободный народ, — ответил стрелок, — и всегда готовы воевать за справедливость. А где справедливость у немецких рыцарей?

— Ты сказал правду, — прошептал раненый, — у немецких рыцарей нет справедливости.

В это утро была ясная, холодная погода. За ночь неожиданно подморозило. Лужицы покрылись тонким льдом, трещавшим под ногами.

Солнце всходило нерадостное, плоское, словно мазок кровавой краски.

Ясек из Коровьего Брода и Андрейша стали побратимами. Их сроднила кровь, пролитая новгородцем за Польшу.

— Кто тебе враг, тот и мне враг, кто тебе друг, тот и мне друг, — сказал Ясек.

Они обменялись крестами и обняли друг друга, и нательные кресты казались им совсем одинаковыми.

Защитники замка во главе с отважным рыцарем Викатнем из Шомотул решили не сдаваться, держать, замок.

Старинный польский род наленчей соединил под своим гербом не только множество великопольской шляхты и сторонников старых обычаев Великой Польши, но и людей, известных всем храбростью и благородством.

Венгры город разграбили, все, что могли сжечь, сожгли, а замок осаждать не стали. В этот же день они двинулись на другие города. Опять горели деревни, церкви и города Великой Польши и Мазовии. Тысячи домов пустили венгры на дым, безжалостно топтали брошенные пашни и сады. Крестьяне и бедные шляхтичи спасались от иноземного рабства в лесах.

Множество польских девушек и юношей со связанными руками гнали венгры перед собой, и много возов с добычей ехало за их войсками.

Людмилу спрятали немецкие купцы.

В тот же день, как венгры ушли из города и поднятая ими по дороге пыль осела на растоптанные нивы, девушка стала ходить по городским стенам вместе с женами и матерями убитых воинов. Она надеялась отыскать Андрейшу… «Может быть, он ранен и лежит где-нибудь», — думала она. Но Андрейши нигде не было. Горожане давно похоронили всех убитых, а Людмила все еще искала своего жениха.

Девушка оказалась в тяжелом положении — одна в чужой стране, без всякой поддержки. Она боялась даже думать о том, что будет с ней, и жила, словно во сне.

Немецкие купцы стали собираться в Познань. Людовик Шлефендорф предложил девушке ехать с ними.

— Будешь мне дочерью, — сказал он, — со мной тебя никто не обидит.

Но Людмила и слышать не хотела. В доме мастера-колесника она сняла маленькую комнатку и решила ждать.

Дни делались короче и холоднее. На юг большими стаями летели птицы. Часто шли дожди и шумели ветры.

Оборванный и худой, неожиданно вернулся Стардо, взятый венграми в плен. На высокий лоб свисали поседевшие пряди волос. Ночью он зубами перегрыз пеньковые веревки на руках и убежал.

Прошло две недели. Людмила твердо верила, что Андрейша жив. Она стала думать, что он в плену у венгров, и собиралась ехать просить Елизавету, королеву венгерскую, возвратить ей жениха.

Как-то утром Стардо пошел в замок. Он сторговал у воротного стражника кольчугу, снятую с убитого. У могучего Стардо грудь была как у зубра, и трудно было ему найти доспехи по росту.

Велика была радость верного Стардо, когда он узнал от стражника о раненом русском воине, лежащем в замке! С радостной вестью, забыв о кольчуге, Стардо побежал в город.

И Людмила снова встретилась с Андрейшей.

Девушке пришлось ухаживать за раненым. Дни и ночи она сидела на скамейке возле постели, не спуская с него глаз. Ласковые, нежные руки Людмилы лечили Андрейшу лучше всяких лекарств.

84
{"b":"2353","o":1}