ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Видок. Чужая боль
Ветер Севера. Аларания
Диссонанс
Эланус
Авантюра с последствиями, или Отличницу вызывали?
Поводырь: Поводырь. Орден для поводыря. Столица для поводыря. Без поводыря (сборник)
Сильное влечение
Источник
Не благодари за любовь
A
A

Царь Иван медленно, неверными движениями расставлял шахматы. Взяв в руку белого короля, он почувствовал слабость и никак не мог поставить его на свое место. Закрыв глаза, он откинулся на изголовье.

– Что с тобой, великий государь? – хрипло вскрикнул Бельский.

Он понял, что настал удобный миг. Страшную игру надо закончить. Царь мог снова очнуться и потребовать завещание. Сил терпеть больше не стало. Пересилив страх, Бельский выхватил из-под головы царя подушку, накрыл его худое, искаженное болью лицо и навалился сам.

– Сюда, Борис, скорее!

Но боярин Годунов прыгнул к двери, задвинул запоры. Отвернувшись от царской постели, он зажмурил глаза. Казалось, деваться было некуда, но боярин, как всегда, хитрит.

Несколько страшных минут сидел Богдан Бельский на царской постели, ощущая под мягким соболиным одеялом трепетавшее тело. Дернувшись в последний раз, царь Иван затих. Открыв его лицо, придворные поняли, что пришла смерть.

Борис Годунов и Богдан Бельский обнялись, поклялись не выдавать друг друга.

– Царю плохо, на помощь! – завопил Борис Годунов, выбежав из спальни.

– Горе нам, горе! – кричал Бельский.

В спальню ворвались придворные лекари и пытались оживить царя втиранием крепких жидкостей. С большим трудом лекарь Иоганн Лофф отнял у царя крепко зажатого в правой руке шахматного короля. Прибежали большие бояре. Митрополит Дионисий, исполняя царскую волю, читал молитвы пострижения над еще теплым телом. В ангельском чине усопший был назван Ионой.

Царь Иван лежал уже мертвый, но еще страшный для всех. Бояре и царские дворовые не верили своим глазам и долго не решались объявить о его смерти народу. Казалось, произошло невозможное: разве мог умереть человек, много лет державший в страхе и трепете великую державу? Разве он был смертен?

Люди без всякого смысла метались по переходам, из горницы в горницу, останавливаясь, испуганно смотрели друг на друга и снова куда-то бежали…

Громко, во весь голос, зарыдал у тела Федор, слабоумный сын покойного царя.

И тогда все опомнились.

– Великий государь совершенно мертв, – запинаясь и дрожа от страха, сказал главный царский лекарь Иоганн Лофф. – Я и все они, – он показал на сбившихся тесной кучкой испуганных лекарей, – ручаемся своими головами. Никакие даже самые сильные средства не вернут его к жизни… Так ли я говорю, уважаемые коллеги?

– Да, да, – закивали головами лекари.

– Ты говоришь правильно, Иоганн.

– Он умер от гнойных язв, возникших внутри тела, гной задушил его, – продолжал Иоганн Лофф, – и никакие средства, известные людям, не могли спасти от страшной болезни.

Иоганн Лофф замолчал и покосился на мертвое тело, наспех обряженное в черные одежды схимника.

Царь Иван за последний месяц три раза впадал в забытье.

Лежал без движения, ничего не слыша и не видя. И вдруг, когда все считали его мертвым, он приходил в сознание и снова начинал жить.

– Все слыхали, что сказали лекаря? Великий государь умер! – выбрав время, когда вопли царевича Федора стихли, сказал митрополит Дионисий и вышел из спальни. – Не стало государя, – рыдающим голосом произнес он собравшимся у дверей придворным. – Великий государь и царь и великий князь с сего света к богу отошел. Ныне предстал он перед судом всевышнего. Помолимся, братья мои! – И митрополит стал читать молитву.

Все упали на колени, раздались скорбные возгласы, плач. Дьяк Андрей Щелкалов, дождавшись возвращения митрополита, огласил над телом царя его завещание.

Царь объявил царевича Федора наследником престола, избрал именитых мужей – князя Ивана Шуйского, славного защитника Пскова, Ивана Федоровича Мстиславского, Никиту Романовича Юрьева, родного брата царицы Анастасии, Бориса Годунова и Богдана Бельского в советники и блюстители державы. Младенцу Дмитрию с матерью назначил в удел город Углич и вверил его воспитание одному Бельскому. В завещании царь изъявил благодарность всем боярам и воеводам, назвал их своими друзьями и сподвижниками в завоеваниях и победах.

Бояре с удивлением услышали имя Бориса Годунова. Многие знали, что царь не хотел назвать его опекуном. К тому была причина немалая. Многолетний брак царевича Федора с Ориной Годуновой оказался бесплодным. Царь Иван говаривал о разводе. Он понимал, что брат Орины Борис Годунов будет против расторжения брака…

Когда Андрей Щелкалов закончил вычитывать царское завещание, всех снова обуял страх, непонятный и ничем не объяснимый. Что скажет народ там, за стенами Кремля? Как отзовется он на смерть царя Ивана?

Верховные советники, названные в завещании, вышли на крыльцо. На площади толпились вооруженные стрельцы.

– Стрелецкие сотники! – крикнул боярин Никита Романович Юрьев. – Закройте ворота, стерегите крепче, держите у пушек людей наготове!

Раздались команды сотников и десятских. Все кремлевские ворота тотчас были закрыты. На стенах появились люди, вооруженные пищалями и секирами.

Глава вторая. ЛУЧШЕ ХЛЕБ С ВОДОЙ, ЧЕМ ПИРОГ С БЕДОЙ

В маленькой душной горнице на самом верху царицыных хором собрались родственники и близкие маленького царевича Дмитрия. Дело обсуждалось важное и неотложное.

Присутствовала и сама царица Марья Нагая, дородная, белолицая, небольшого роста молодая женщина. Она сидела молча, испуганно тараща на всех большие глуповатые глаза.

Совет созвал Богдан Бельский, «дядька» царевича Дмитрия, оружничий и близкий человек царя Ивана. Он был, как говорили бояре, «первоближен и началосоветен». Однако боярства царь Иван ему не сказал.

К царице Марье оружничий давно питал нежные чувства, но глубоко скрывал их, зная, как откликался царственный муж на малейшее подозрение о порухе супружеской чести. А теперь перед ним открывались широкие возможности…

После смерти царя в переполох и смятение Богдан Бельский выбрал удобное время и упредил Нагих. В голове оружничего, весьма падкого на тайные козни, возникла мысль захватить власть с помощью младенца Дмитрия.

На первый взгляд дело казалось не очень сложным.

– Царевич Дмитрий, – говорил Богдан Бельский, – имеет больше прав на престол, чем его брат Федор, слабоумный и больной. Что с того, что ему двадцать семь лет, – по уму он не старше Дмитрия.

– Так говоришь, правильно, – простуженно просипел отец царицы, Федор Нагой. – Через десять лет Дмитрий в разум войдет, а Федор последнее потеряет.

Федор Нагой надеялся заодно расправиться со своим врагом Борисом Годуновым, шурином царевича Федора. «Ежели Дмитрий возьмет вверх, тогда всем Годуновым опала». У старика особые счеты с Борисом Годуновым. Дело было так. В момент страшного сыноубийства Борис Годунов заслонил своим телом царевича Ивана, и первые удары царского посоха пришлись ему. Тяжело раненный, боярин Годунов не мог подняться и лежал в постели дома. Федор Нагой, новый свойственник Ивана Васильевича, желая повредить царскому любимцу, сказал государю, что Годунов не приходит во дворец не из-за болезни, а из-за досады и злобы.

Царь Иван решил узнать истину и сам приехал в дом к Годунову. Он нашел своего любимца в тяжелых ранах, умело зашитых купцом Семеном Строгановым. Царь обласкал больного, а Строгановых сделал именитыми людьми с правом называться полным отчеством. Такое право имели только знатные государевы вельможи. И в тот же день царь Иван строго наказал клеветника Федора Нагого. Он велел Семену Строганову сделать глубокие порезы на боках и на груди своего тестя и зашить их, как было сделано у Годунова. Этого злопамятный старик забыть не мог.

– Годуновых укоротить, – добавил Федор Нагой, – первое дело.

– Шуйские, Мстиславские, Юрьевы снова на шею сядут, – поддакнул и Афанасий Нагой, вдохновитель и сторонник опричных порядков в последние годы царя Ивана. – Будут царскими руками свою долю вершить и Москвой править. И Нагих из Москвы вышлют… А права у царевичей равные: что Федор, что Дмитрий.

– Так-то оно так, – вступился брат царицы Григорий, – да Марья седьмая жена у царя. Не все святители ее царицей почитают.

3
{"b":"2354","o":1}