ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Узнает опричнина? Но как? — Царь опешил. Подозрение мигом овладело всем его существом. На лице выступили багровые пятна. — Только мы двое ведаем это. Если мне придется покинуть государство, то ты, Афоня, будешь со мной. А до чужих голов какое тебе дело?

Длинными вздрагивающими пальцами он пригладил бороду.

— Разве англичане не могут развязать язык? — спокойно отозвался Вяземский. — И тогда опгичнина сведает раньше, чем мы успеем выехать… Пока не поздно, я отгубил бы головы аглицким купцам. К пгодажным шкугам у меня нет веры.

Царь долго молчал. Он не подумал об этой стороне дела. А ведь Вяземский прав, и купцы действительно могут проговориться. И тогда о царской затее узнают бояре… Плохо, очень плохо. Может быть, и впрямь следует насчет купцов, как советует… Но вслух сказал:

— Они целовали крест на Евангелии. А вот ты? — Он с подозрением посмотрел на своего любимца. — Поклянись и ты. Ну-ка…

Афанасий Вяземский поклялся хранить тайну и поцеловал крест.

Князь Вяземский хорошо изучил характер царя. Он никогда не растравлял его подозрения, наоборот, если видел на лице царя беспокойство, старался развлечь шуткой либо занятным рассказом. Однако свои мысли высказывал прямо и порой грубо. Но царь ему все прощал. Последние дни Афанасий Вяземский все чаще стал задумываться о судьбе Русского государства. Он видел, что опричнина приносит много вреда. Но как помочь делу — не знал.

— Так-то лучше, — уже спокойнее сказал царь, — клятву всякий бойся нарушить. Не сладко на том свете перед богом ответ держать… Да еще и сковороду каленую лизать придется, ежели клятву солживишь. А ежели солживишь перед царем, то мукам адским во веки веков не будет предела.

— Пока до божьего суда дойдет, — чуть заметная усмешка тронула губы Вяземского, — Малюта Скугатов все жилы из человека успеет вытянуть. Да и сковогоду он не хуже сатаны умеет калить.

Царь Иван захлебнулся смехом:

— Правду говоришь, Гриша охулки на руку не положит. Однако клятва великое дело. Ты не мне, богу клянешься… Скажи, Афоня, скоро ли мастера корабли построят, что в Вологде заложены?

— Шесть к будущему году обещают, великий госудагь.

— Следи за ними, Афоня. Отличные должны быть корабли. И лес добротный, и постройка крепкая. Каждый гвоздь пусть оловом покроют, дабы не ржавел… Для нашего царского обихода строятся. — Царь посмотрел на Вяземского. — Может быть, и в заморье с тобой на них поплывем, в гости к Елизавете.

— Как за своим глазом смотгю за твоими когаблями, великий госудагь. Да и мастега неплохие, Аникей Стгоганов из Холмогог пгислал.

— Боюсь, погубят меня враги. Не успеешь ты, Афоня, корабли построить, — сказал царь, в голосе его послышалась тоска.

Афанасий Вяземский посмотрел в глаза государю.

— Остались ли у тебя вгаги, великий госудагь? Тгетий год Малюта и днем и ночью изводит.

— Боже милостивый, сколь казнил я людей, а измены не убавилось… — Потрогал четки и продолжал: — Три дня назад я в Москву вернулся. Хотел ливонские города Лужу и Режицу воевать, да не пришлось.

— Что так?

— В Ржанский ям Скуратов прискакал, бледен, лица нет. Двух лошадей насмерть загнал. Иван Козлов на дыбе признался, что меня бояре выдать королю Жигимонду хотят. Он со многим войском у наших рубежей поджидает. Заговор. Опять заговор! Ты видишь, Афоня, кто неправду творит?

— Может, лишнего наговогил? — спросил Вяземский. — Бывает, не выдегживает Малютиных пыток человек.

Царь Иван хотел ответить, но вдруг повернул голову и сжал в руках свой жезл.

В тишине послышались шаркающие шаги. Кто-то приближался к двери.

Афанасий Вяземский встал со скамьи и схватился за длинный нож, торчавший за поясом.

Дверь скрипнула и отворилась. В комнату вошел Скуратов в черной одежде опричника.

— А-а, Гриша! — радостно вскричал царь Иван.

Малюта поклонился царю и поцеловал ему руку. Кивнул Вяземскому. Встал на колени и долго крестился на иконы.

Царь терпеливо ждал.

— Великий государь, — поднявшись, тихо сказал Скуратов. — Я открыл еще одну измену… Мои люди вызнали, что твой воевода боярин Ивашка Федоров назвал гостей будто бы на охоту. В лесном доме гости пировали и на тебя, государь, говорили скаредные речи.

— Откуда вызнал?

— Мои люди узнали про охоту поздно. Гости разъехались. Тогда они нагрянули в тот дом и выкрали старика именем Неждан. Он служил у боярина Федорова не то дворецким, не то ловчим.

— Что сказал Неждан?

— Старик все мне поведал. Бояре да князья, что в доме пировали, присудили прогонить тебя с царства, государь. А двоюродного братца твоего князя Володимира Старицкого на твое место. Челобитную грамоту ему писали, звали на престол.

Крупные капли пота выступили на лице царя Ивана, он часто задышал.

— Кто был на охоте из моих бояр?

— Неждан имен не назвал. Он человек новый, с литовской стороны. Лучину под ногти загонял, не помогло. Заладил одно: знаю-де только воеводу Ивана Петровича Федорова. Воевода Федоров мыслит-де ко князю Володимиру и хочет посадить его на царское место. Другого боярина Неждан обличье приметил: по бороде и по осанке выходит — князь Иван Федорович Мстиславский.

— Забавно, — сказал Вяземский, — где смута или заговор, князь Иван Мстиславский всегда тут.

— Забавно? — Малюта повернул к нему сивую бороду. — Молчал бы уж… Поведал еще Неждан, что челобитную князю Старицкому повез в Москву тот самый боярин.

— Выходит, у князя Ивашки Мстиславского грамота? — спросил царь.

— Выходит так, великий государь. Князя Ивана Мстиславского надо допросить.

— Нет, Гриша, не дам тебе Мстиславского, он мне добром скажет. — Царь Иван забегал по горнице. — Теперь-то я доберусь до вас, други! Всех под корень, кто челобитную подписал! Детей и жен передушу. Только бы мне ту грамоту добыть… — Царь круто остановился. — А теперь, Гриша, иди пока. Спасибо за верную службу и впредь круши врагов моих без жалости… Иди.

Малюта Скуратов, кланяясь, пятясь задом к двери, вышел.

Царь отставил жезл в сторону, сразу успокоился.

— Посиди-ка здесь, Афоня, а я подремлю… С тобой покойнее. Царица пуглива, кричит по ночам, стонет… да и, признаться, надоела изрядно.

Царь зевнул, поудобнее устроился на мягком сиденье и снова закрыл глаза.

Глава шестая. КОРОЛЬ ПОЛЬСКИЙ, КНЯЗЬ ЛИТОВСКИЙ И РУССКИЙ

Король Сигизмунд-Август вместе с войском долго дожидался призыва московских бояр. Устав от лагерной жизни в Радошкевичах, он решил отдохнуть в замке виленского воеводы Николая Радзивилла Рыжего, брата своей первой жены, польской королевы Варвары. Он любил разговаривать со своим шурином, человеком прямым и честным. После встречи с воеводой у короля обычно наступал период бурной деятельности. Он призывал к себе канцлера, заставлял его рассказывать о делах государства, читал бумаги, не откладывая, принимал решения, диктовал письма — словом, на короткий срок превращался из короля «завтра», как его называли придворные, в деятельного человека.

Разгульная жизнь заметно отразилась на облике короля: длинное морщинистое лицо отливало желтизной. Глаза глубоко провалились. Волос на дынеобразной голове почти не было. Левая рука и правая нога плохо повиновались. Король ходил медленно, шаркая по полу. Густые усы и длинная борода, посеребренные сединой, украшали его.

Находясь в замке Радзивилла, король не подпускал к себе сенаторов, назначенных для присмотра за его поведением, завтракал, обедал и ужинал в обществе шурина или приглашал кого-нибудь из литовской знати.

Король только вчера приехал в замок. Вечером шел противный дождь, за окнами бушевал ветер. Ночью ударил мороз. Проснувшись утром, он увидел вместо черных голых деревьев, уныло торчавших из земли, сверкавший на солнце, разукрашенный инеем сад.

Настроение у короля после сна было бодрое, праздничное. Рассевшись в мягком кресле у камина, он слушал своего шурина.

Радзивилл Николай Юрьевич Рыжий принадлежал к знаменитому литовскому роду, одному из самых богатых и могущественных. После смерти своего двоюродного брата Радзивилла Николая Ивановича Черного он стал покровителем протестантской церкви в Литве. С мнением Николая Радзивилла считались многие знатные дворяне.

13
{"b":"2355","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Хочу быть с тобой
Мальчик из джунглей
Женщина глазами мужчины: что мы от вас скрываем
Я большая панда
Как возрождалась сталь
В самом сердце Сибири
Падчерица Фортуны
Дама с жвачкой
Инженер. Золотые погоны