ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

2.

Желтый, с продольной синей полосой милицейский газик мчался по оживленной улице Артема. Недавно ее полили, и за машиной неслось седое облачко водяной пыли.

На одном из перекрестков пришлось постоять. Ребятишки из детского сада, держась за руки, чинно переходили улицу под бдительным взглядом воспитательницы.

Пока дожидались зеленого света, Буян внимательно рассматривал пятиэтажный панельный дом: здесь живет хозяин.

Как-то, возвращаясь с занятий за городом, они завернули сюда на минутку. До того памятного дня пес знал, что хозяина зовут Васютой и еще старшиной. В этом доме какая-то молодая женщина в светлом халате называла его Мишей, а тоненькая девочка, от которой вкусно пахло-молоком и свежим хлебом, – папой.

Буян лежал в углу комнаты рядом с телевизором, когда девочка бесстрашно подошла к нему. Она опустилась на корточки и, закусив нижнюю губу, тихонько погладила его. Такое фамильярное обращение псу не понравилось. И все же он, скрепя сердце, сдержался. Буян не умел говорить, но умел чувствовать и многое понимал. Он понимал, что на малышку сердиться нельзя, и отвел глаза в сторону, сделав вид, что не замечает ее.

– Что, Буян, узнал? – спросил Васюта, кивнув на дом. – Если б не служба, зашли бы ко мне, пожевали чего-нибудь, чаи погоняли… А вообще-то и заходить ни к чему: жена на фабрике, а Нинушка в пионерлагере…

Но вот и управление. По тротуару медленно прохаживался Ременюк, Машина не успела остановиться, а он уже открыл дверцу и уселся рядом с водителем, положив на колени объемистый пакет.

Когда миновали стадион «Динамо», Ременюк развернул пакет и, полуобернувшись, протянул его кинологу.

– Показы ездили в питомник я времени зря не терял – бутербродами в буфете запасся. Кто знает, как там выйдет, сколько пробудем. Может, это наш с вами и обед, и ужин разом.

– А для меня, кстати говоря, и завтрак.

– Тогда тем более, Михал Иваныч!

Бутерброды с колбасой и сыром распространяли столь соблазнительный запах, что Буян не выдержал и, облизнувшись, привстал.

…У лесопосадки остались целые следы. На земле, влажной после вчерашнего дождя, были видны подошвы с поперечными рубцами и мелкими зубчиками по краям; оттисков каблучков почти не было заметно.

«Бежал во все лопатки», – определил Васюта и достал из кармана маленькую, словно бы игрушечную, рулетку. Присев на корточки, измерил отпечаток, затем на листке бумаги произвел необходимые расчеты.

– Товарищ капитан, – доложил, выпрямившись, – рост сто восемьдесят.

– Здоровенный вымахал, – сказал Ременюк и открыл записную книжку. – Словесный портрет грабителя вырисовывается достаточно полно. Высокий, очень худой. В коричневом пиджаке и синем свитере с поперечной черной полосой… Лет, этак, восемнадцати. Волосы светлые. Лицо загорелое. Глаза маленькие, глубоко сидящие…

– Все расписано, как по нотам. Я его сейчас и в толпе опознал бы, – заметил старшина и пристегнул поводок.

Пес, нетерпеливо повизгивая, принялся обнюхивать землю. Хвост ходил, как маятник. Если бы Буян умел говорить, то доложил бы, что часа три назад здесь пробежал кто-то в старой, ношеной обуви и что этот «кто-то» здорово волновался. Когда человек спокоен, запах его не такой острый.

Где-нибудь на столичной собачьей выставке, среди великолепных холеных медалистов Буян, нет сомнения, выглядел бы весьма скромно со своей несколько грубоватой головой и крючковатым хвостом. Но в уголовном розыске это не имело ровно никакого значения. Важно было то, что он хорошо выполнял свои обязанности.

Острое чутье, любовь к поиску, старательность перешли к нему от предков. Родословная его тянулась к знаменитой ищейке Весте. Той Весте, что в двадцатых годах успешно выслеживала на Киевщине воров и налетчиков. В газетах того времени подробнейше описывалось, как эта серой масти овчарка помогала ликвидировать преступные шайки. А один раз даже разыскала бандитов, которые ухитрились остановить пароход на Днепре и, угрожая оружием, отобрали у пассажиров все мало-мальски ценное.

По движениям ушей, ничего не говорящим постороннему взгляду, Васюта понял, что пес взял след, и едва слышно шепнул:

– Хорошо, хорошо!

Он не торопил. Нервозность, как известно, к хорошему не приведет. Михаил усвоил это еще на дальневосточной границе.

Низко опустив остроухую голову, Буян потянул к молоденьким сосенкам. Подвижные глянцевито-черные ноздри чутко улавливали аромат смолистых иголок, лесной травы… Но вел своеобразный человеческий запах, неповторимый, очень индивидуальный, который не спутаешь ни с каким другим.

Полковник Тимофеев высказал мнение, что преступник где-то отсидится, не отважится показаться днем у железнодорожной станции. Но это лишь одна из версий. А вдруг подкараулит поезд где-нибудь на подъеме или на выходных стрелках да вскочит на ходу? Тогда ищи ветра в поле.

…Тропа, петляя среди зарослей вереска, выбежала на открытое место, снова втянулась в лес и пошла параллельно железнодорожному полотну. Запахло мазутом, шлаком.

За рощицей протяжно, немного печально закричал локомотив, и вскоре со стуком и грохотом пролетел тяжелый товарный поезд.

Васюта проводил глазами состав и, придержав овчарку, прислонился плечом к молоденькому дубку. Снял фуражку, вытер платком вспотевшее лицо.

«Но где же Ременюк?» – озабоченно подумал он. Стараясь скрыть нетерпение, сорвал узорчатый дубовый листок и растер его между пальцами. Нет, больше ждать нельзя!

На пересечении просек, у невысокого межевого столба, по стесанной верхушке которого деловито сновали муравьи, он начертил сучком на земле жирную стрелу. Увидит капитан – догадается. А теперь – вперед. Ни минуты промедления.

Навстречу, опираясь на палку, ковылял худощавый старик с небольшой рыжеватой бородкой. Несмотря на теплынь на нем суконное полупальто. Часто моргая выцветшими глазами, он с любопытством уставился на крупную, смахивающую на матерого волка, серую собаку. Переложил посох в левую руку и поздоровался, приподняв заячью шапку над гладкой, как колено, головой.

3
{"b":"23571","o":1}