A
A
1
2
3
...
29
30
31
...
107

Желания-то сузились, вернее, сузились возможности, по и от исполнения суженного стало дальше. И потом – не маленький, может и потерпеть. Уж куда как не маленький. А есть ли у человека возраст? Почему взрослому без конца твердят осуждающе: «Ты как маленький... Ты как несмышленый... Ну чисто ребенок...» Будто быть маленьким – позорно. А вот быстрее повзрослеть, на что особого труда не надо, это что-то вроде доблести или героического деяния. А ведь раннее, преждевременное прощание с детством-малолетством – это же страшно. Это равносильно расставанию с миром, с жизнью. Только многие этого не осознают, да так заскорузлыми, как старые, никому не нужные пеньки в лесу, и живут, неприметно уходя в небытие. Не поняв, зачем приходил, зачем торопился отталкивать от себя прекрасный мир детства.

Велик тот человек, кто детство свое пронесет до самого конца. Потому что только в детстве он – человек, бесхитростный, нерасчетливый, не запасливый, влюбленный и чистый, как сама природа.

Так на чем он остановился? На прощании с детством и юностью?.. И на сборах в дорогу, чтобы вовремя прибыть к месту исполнения своих обязанностей помощника инспектора рыбнадзора в гирлах Дона. А с молодостью, стало быть, покончено? А водить лошадей в ночное, переживать романтичные, таинственные приключения вплоть до встречи с домовым?.. Забавы хуторской и станичной молодежи – ведь он был непременным участником всех выдумок?.. Игра в шар на льду?.. Ладно, как-нибудь в другой раз, успокоил сам себя Филипп Козьмич. А рыбная ловля?.. Ну, этого добра хватит на новой должности. Итак, погружаемся мыслью в гирлы Дона?.. С чего начать? С бытовых дел? Это неинтересно. Как начинал ловить не рыбу, а браконьеров?.. Откровенно надо признать, эти сцены захватывающие, но ничего ценного, познавательного с собою не несут, за исключением всегдашней опасности для жизни, на что он не дюже-то и обращал внимание. Потому что считал такой образ существования для себя нормальным и естественным. А вот такой факт, наверное, представляет хоть и несколько юмористический, по все же интерес – браконьеры в конце концов Миронова... полюбили. Вот курам смех! Да-да, полюбили – за справедливость и еще за то, что никому не жаловался, сплетен-небылиц про них не распространял и не передавал для наказания по начальству. И пошла про Миронова молва, что он – правильный человек.

Осмотревшись на новом месте, Миронов, к удивлению своему, обнаружил, что мало знал или совсем не представлял жизни низовых казаков. Ведь он казак верховой станицы Усть-Медведицкой и страшно гордился тем, что все остальные казаки, в том числе и низовые, не то чтобы не настоящие, а чуточку послабее верховых во всем, что касается боевой службы. Может быть, Миронов и был прав, потому что, как он считал, низовье Дона – это жаркий климат, который размягчает характер человека и не дает определенной твердости, азарта и силы, присущих казаку. Да и благодать вокруг балует. Чего, например, стоит одно только Азовское море – своеобразный казан с ухой! Вода от весеннего солнца быстро нагревается. Да и сама по себе вода чистая, пресноводная, пополняется из Дона и Кубани. И потому здесь кишмя кишит лещ, камбала, тарань, осетры... Не нужны ни бредень, ни сети. Бери простой сетчатый черпак и выгребай рыбу на берег.

Правильно казаки прозвали Азовское море – казан с ухой: зачерпнул воды вместе с рыбой – и в котел. Даже солить не надо... Только поспевай вычерпывать рыбу... Виноградники... Охотничьи угодья... Города... Смешение различных народов и рас... Нет, юг Дона слабее севера. На севере – чистые казаки. Суровые. Упругие. Ловкие. Гибкие. Худощавые. Может быть, потому, что в их расположении прохладный климат да дикая степь? А кто справится с Диким полем кроме донского казака? Отсюда и гордость. С морщинками у глаз – все время вдаль смотрит. Оттого и гордая посадка головы. На коне сидят непринужденно, как-то небрежно – от высокого искусства верховой езды.

Но вот что касается истории, культуры донских казаков, то она зарождалась в низовьях Дона и казалась такой необыкновенной, высокой и захватывающей, что Миронов поначалу от изумления не мог прийти в себя. И уже по-новому начал смотреть на низовых казаков. Конечно, он лично и сейчас себя в обиду не даст, и вряд ли найдется удалец, который может стать вровень с ним, что касается коня, шашки, пики и других воинских доблестей. Что же касается многого другого, то откровенно, как всегда, он признавался: свою спесь верхового казака придется легонько поубавить и начинать учиться открывать неизведанные страницы культуры низовых казаков. Кроме того, именно отсюда начинался бунтующий поток жизни и разливался не только по Дону, но и захватывал всю матушку-Россию...

24

Когда Миронов на лодке подплывал к Старочеркасской, то не мог отделаться от ощущения, что вода в Дону выше того места суши, где располагалась сама станица. Это так его удивило, что он, сделав веслами пару гребков, снова начинал внимательно вглядываться в берега и сравнивать их с волнами, и снова создавалось точно такое же впечатление, что он плывет по возвышенности, а станица находится в низине. Миронов даже подумал, может быть, в глазах от усталости, долгого сидения на веслах миражи какие-то являются?.. Причалив лодку, он прихватил ружье, с которым почти не расставался с тех пор, как вступил в эту опасную должность, и выпрыгнул на берег. Собственна говоря, это не в прямом смысле берег, а искусственно насыпанный земляной вал. Но он не был таким высоким, как в стародавние времена, о чем Миронову пришлось читать в одной брошюрке, – шириной пять метров, с башнями, на которых стояли пушки. Ров с водою опоясывал всю станицу, глубиной четыре метра. Теперь, конечно, ничего такого нет, за исключением невысокого земляного вала.

Все казаки, связанные с рекой и промышлявшие на ней, а их было абсолютное большинство, внимательно следили за перемещениями помощника инспектора рыбнадзора и в совершенстве владели так называемым беспроволочным телеграфом, точно передавая друг другу, где он находится или куда вот-вот должен прибыть. И Миронов не удивился, увидев у причала праздно шатавшихся казаков. Кто-то из них услужливо подхватил брошенную Мироновым цепь, закрепил лодку и уверил, что ее никто не тронет до прихода хозяина.

Миронов взошел на земляной вал и огляделся. В глаза сразу же бросился занимавший полнеба войсковой Воскресенский собор. Во имя Воскресения Иисуса Христа. Девять золотых крестов, ослепительно сияющих на солнце, венчали купола и уходили в синеву, как бы поднимая ввысь все грандиозное сооружение, и Миронову казалось, что весь храм, величественный и голубой, будто оторвавшись от земли, парит в небе. Завороженно глядя на чудо рук человеческих, не отрывая взгляда, ничего не замечая вокруг, он прошел к храму и, чтобы унять волнение, остановился неподалеку. Снял фуражку, за пять шагов, как указывал Донской Синод, перекрестился. Таков обычай донского казачества. Подумал, как же его предки, донские казаки, строили этот храм, если они не знали не только геометрии и правил архитектуры, но даже элементарной грамоты. Ведь первое учебное заведение области Войска Донского открылось только в XVIII веке – Войсковая латинская семинария, да и та прекратила свое существование в 1758 году... Это каким же надо обладать даром, интуицией, талантом!.. Не иначе, Всевышний помогал им в свершении великих дел. Малограмотные казаки сотворили такое чудо. Первый главный храм Войска Донского они построили в 1652 году. Деревянный. Через восемнадцать лет он сгорел. Восстановили. Он снова сгорел через шестнадцать лет. В 1695 году Петр I посетил Черкесск и пожаловал сто рублей на строительство из камня главного храма Войска Донского. При посещении Черкасска в 1709 году Петр I «...лично поощрял народ к скорейшему окончанию оного, причем собственными руками положил на алтарной стене его несколько камней и залил их известкою» – так описывает это событие священник старочеркасского Воскресенского собора Григорий Левицкий. Двадцать один год строили, но храм ждал освящения еще три года. И вот стоит до сей поры в своем неповторимом великолепии.

30
{"b":"236","o":1}