ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Поручику Сыротестову не хотелось отвлекаться, но ничего не поделаешь. Да и, признаться, ему приятно выглядеть в глазах Веретягиной важным лицом.

– Выводи поскорее. Мне некогда, – недовольно сжав губы, согласился он и, вынув из поясного карманчика брелок, стал им небрежно поигрывать. Брелок был не из обычных: на цепочке из женских каштановых волос – собачья голова и метла, искусно вырезанные из дерева. Эмблема опричников Ивана Грозного. Это должно было означать: грызу врагов и выметаю их из России. Поручик не страдал скромностью в оценке своей роли на земле.

Когда сказали об арестованном, в глазах Лидии Сергеевны зажглось любопытство. Она встала рядом с офицером и взяла его под руку.

– Как интересно, Сережа… – протянула она, раздувая тонкие ноздри.

Двое парней в смазных сапогах вытолкнули из амбара задержанного – старика ороча со связанными назад руками.

– Ну, ты! – Парень с подбитым глазом толкнул старика в спину. – Подходь к господину офицеру!

Щурясь от солнца, ороч, в длинной рубахе с косым воротником и унтах, сделал несколько шагов.

– Здравствуй, – сказал он, останавливаясь возле поручика.

– Партизанов сюда привел, людей коммуной смущал, – говорил бородач староста. – Большевик, не иначе.

Ороч спокойно посматривал то на офицера, то на старосту. Ничего не дрогнуло на его лице.

Федя заметил у старика седую косу.

– Большевик! – неестественно резким фальцетом вскрикнула Лидия Сергеевна, округлив глаза и побледнев – Большевик! – Она размахнулась, по-бабьи запрокинув голову, и ударила ороча по лицу.

Бархатная шляпка свалилась у нее с головы и упала на траву.

– Большевик! – истерично твердила Веретягина, вцепившись в старика. – Убийца!..

Ороч не шевельнулся. Словно деревянное изваяние, он глядел на бесновавшуюся женщину.

Поручик едва оттащил Лидию Сергеевну.

– Друг мой, друг мой… – повторял он, картавя больше, чем обычно.

На лице старика выступила кровь. Из царапин от острых ногтей Веретягиной по дорожкам морщин она тонкой стрункой бежала на реденькую седую бороду.

Лидию Сергеевну тряс припадок.

– Убейте его! – кричала она. – Зарубите, расстреляйте! Негодяй, как он смеет улыбаться!.. Пустите, я сама! – Она пыталась вытащить из кармана пистолет.

Мужики испуганно переглядывались. Кто-то из солдатсбегал в ближний дом и принес воды. Жестяная кружка билась о зубы мадам Веретягиной.

Ороч молчал. Его лицо ничего не выражало. Он лишь чуть побольше прикрыл глаза.

– Увести его, запереть! – нервно распорядился Сыротестов, поддерживая и стараясь успокоить Лидию Сергеевну. – Видите, дама разволновалась. Я допрошу потом.

Арестованного опять втолкнули в амбар.

Федя, видевший все это, с силой сжал чью-то руку. Ему ответили пожатием.

– Собаки, белогады! – услышал он яростный шепот и оглянулся.

Рядом стоял матрос Ломов, и лицом своим он владел хуже, чем ороч…

* * *

– Подводы готовы, ваше благородие, – доложил Сыротестову фельдфебель Тропарев, —разрешите людям садиться.

…Длинный обоз высоких телег, запряженных крепкими лошадьми, растянулся по поселку. Серое облако пыли, поднятое обозом, обильно оседало на задних подводах. Вот и околица; теперь дорога шла через перелески и кустарник. Под самыми лошадиными копытами через дорогу перекатился заяц и под улюлюканье солдат бросился в кусты… Неприятно и резко кричала какая-то птица.

На передней телеге сидел поручик и мечтал. Он занимался излюбленным делом – подгонял титулы к своей фамилии. Пышные титулы неодолимо влекли его с самого детства. «Князь Сыротестов-Приморский, – прикидывал он и сейчас. – Или: граф Сыротестов-Камчатский… А еще лучше: барон Сыротестов-Тихоокеанский… Можно ли купить титул за деньги? – Поручик слыхал, что можно. – Боже, как все преображается! Был купеческий сын, и вдруг – титулованная особа!.. Идешь по улице, и вслед тебе шепоток: „Это граф Сыротестов-Камчатский“… Нет: „Князь Сыротестов-Тихоокеанский“… Зашел в ресторан – лакеи в три погибели: „Пожалуйста, ваше сиятельство“, „Чего изволите, ваша светлость?“ А может быть, удастся приобрести фамилию угасшего княжеского рода? Князь Голицын-Сыротестов… Только бы титул, а родословную вывести как-нибудь сумеем».

Аристократический недуг поручика обострился, после того как он наслушался во Владивостоке лекций графа Тулуз де Лотрека. Он не пропускал ни одной из них. Знаменитому авантюристу уже примелькалась физиономия Сыротестова, и он по-своему расценивал любопытство офицера контрразведки. Граф решил, что местные органы безопасности, как и в других городах и странах, следили за ним. Де Лотрека утвердили в подозрении глупые и однообразные расспросы поручика о способах обзаведения почетным российским титулом. Граф рекомендовал Сыротестов, добиваться баронства. «Много уважаемых богатых купцов пожалованы баронами. Почему бы не попытаться и вам?» – говорил он.

Сегодня поручика осенила новая мысль: «А что, если купить титул у самого Тулуз де Лотрека? Ведь его не убудет, если он, например, усыновит Сыротестова? Да, да, усыновит. Отвалю полмиллиона долларов этому промотавшемуся аристократишке, и я – граф Серж де Лотрек… Нет, много: по теперешнему времени хватит ста тысяч»…

Он даже зажмурился от удовольствия. И тут же скис: а как быть с родным папашей, Степаном Ильичом Сыротестовым?.. Поручик горестно вздохнул. Нет, пока жив отец, об этом и думать страшно.

Вытянув длинные ноги, полулежала на сене Лидия Сергеевна. Она вспоминала прошлое. Девичья фамилия ее Поцелува. Родилась в бедной поповской семье и была у родителей восьмой. Всегда была очень нервная, вернее, взбалмошная. Училась на высших медицинских курсах – выгнали за неуспеваемость. Потом путалась в сестрах милосердия, увлекла старого генерала, вышла за него замуж. Вскоре генерал умер от расстройства желудка, но Лидия Сергеевна рассказывала, что он погиб за белое дело. У нее был золотой перстень с бриллиантом, свадебный подарок генерала; после казни Романовых она стала говорить, что перстень якобы дар самой императрицы. Лидия Сергеевна, брюнетка, с заметными усиками, носила пенсне на лиловом шнурке и душилась препротивными духами «Молодость». Пуще всего ее привлекали деньги, потом высшее общество. Свое неродовитое поповское происхождение она тщательно скрывала…

А лошади трусят и трусят… Пыльная дорога вела обоз к богатому селу. Вскоре до солдат донесся звон церковных колоколов. Сегодня праздник преображения. В надежде разживиться самогоном или брагой все повеселели. Некоторые перекрестились. Завели песню. Однако Сыротестов, версты за три до села, велел сворачивать в лес. Там он спрятал лошадей и повозки в частом кустарнике, оставив охрану из двух солдат, а сам во главе отряда стал пробираться к возвышавшейся впереди сопке. Ее зеленая вершина была приметна каменными глыбами и желтыми пролысинами. Подъем был крут. Приходилось продираться в цепком кустарнике. К полудню отряд достиг старой лиственницы со срубленной верхушкой. К стволу ее была прибита сосновая ветка с высыхающей хвоей. От лиственницы Сыротестов шел, считая шаги. Направление указывала сосновая ветка. Вот поручик исчез в зарослях шиповника… Вскоре на его зов подошли остальные – Лидия Сергеевна и солдаты.

Перед ними открылся едва различимый вход в пещеру: небольшой треугольный лаз.

* * *

В это время третий помощник Бескрылов, узнав у старосты, где можно взять хорошую пресную воду, стал созывать команду.

В бухту впадала небольшая река. Она стекала со склонов величественного хребта Сихотэ-Алиня, шла сквозь дремучие леса и была кристально прозрачна. Когда катерок, миновав мелководье, втащил две баржи в спокойные воды, моряки с удивлением увидели морскую шхуну.

– Что за посудина? – сказал Ломов. Они с Федей лежали на носу первого кунгаса и с интересом смотрели на открывшиеся перед ними живописные берега. – В реку забилась… И что за маскарад?

Шхуна явно желала быть как можно неприметней. Ее борта были утыканы молодыми березками. Мачты тоже прикрыты свежими ветками. Издали трудно отличить судно от лесистого берега.

19
{"b":"2360","o":1}