ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Старлейт послушно прочитал документ, взял перо из рук Курасова и написал все, что требовалось.

– Так? – выдавил он кислую улыбку, глядя, как бумага исчезает в недрах массивного сейфа, стоявшего рядом с письменным столом.

– На шхуну «Мария», – в голосе полковника прозвучали наставительные нотки, – как мы полагаем, погружена пушнина – якутский отборный соболь. Это миллионы долларов, возможно, до десяти миллионов. У правительства много дыр в бюджете: главное – нужды армии и флота. Меха украдены у нас из-под носа! – Курасов на мгновение потерял самообладание. – Минуя Аянские склады, они попали в трюм этой шхуны. Мы предполагаем, что пушнина выгружена в бухте Орлиной. – Полковник осторожно, стараясь не стряхнуть пепел с кончика сигары, положил ее, сцепил пальцы рук и уколол моряка пристальным взглядом холодно-голубых глаз. – Правительство поручает вам разыскать пропавшую пушнину. Но в тайне, в полной тайне, дорогой Моргенштерн. Мы уповаем на ваши способности, на ваш такт… Разнюхайте, поищите. Как только что-нибудь прояснится, немедленно возвращайтесь… Конечно, вы не останетесь внакладе: десять процентов от стоимости товара достанется вам.

– О-о, я признателен! – мгновенно оживился старлейт. – Скажите, полковник, вы уверены, что меха украли партизаны?

– Гм… Партизаны? Возможно, но не будем заранее настраивать себя. Посидите, я доложу генералу. – Полковник закрыл на ключ ящики стола и, подгибая длинные ноги, вышел.

Повеселевший старлейт осмотрелся. Прямо перед ним на стене висел царский портрет. Сбоку – карта Приамурского края, испещренная красными овалами, треугольниками и стрелами.

Но обстановка кабинета ненадолго задержала внимание моряка.

«Вот это здорово! – думал он. – Проворонить столько пушнины! Ха-ха… И этот хваленый полковник, как видно, тоже сел в лужу… Сколько я смогу заработать? Миллионы долларов, десять процентов! О-о, стоит потрудиться! Если это партизаны, я рассчитаюсь не только за меха».

У барона Моргенштерна были свои причины ненавидеть красных. И сейчас он кое-что вспомнил.

Родители барона, орловские помещики, всегда отличались жестокостью к русскому мужику. Когда деникинские полчища рвались к Москве, баронские земли переходили из рук в руки. Помещики уходили от красных и приходили вместе с белыми, вернувшись, начинали расправу. По наговорам помещиков много крестьян было повешено и расстреляно, еще больше перепорото.

Доведенные до отчаяния, мужики подожгли баронскую усадьбу, затолкали барина в горящий дом и отпихивали вилами, когда он пытался выбраться через окна.

Об этом старший лейтенант Моргенштерн узнал от матери спустя год. Они случайно встретились в Крыму, на одном из пароходов, битком набитом беженцами. Войска генерала Врангеля в панике бежали из России. Мать барона вскоре умерла от сыпного тифа на палубе парохода.

И старший лейтенант считал своим долгом отомстить. Он ненавидел и презирал все русское без разбора. Эта мужицкая революция… Как можно допустить в своем государстве такое!.. Однако он предпочитал скрывать истинные чувства, прикрываясь злобой к Советской власти.

Во Владивосток он приехал за богатой теткой, чтобы вывезти ее и деньги в Германию. Деньги… Без них старший лейтенант не считал человека человеком. И вот теперь золото само идет в руки.

«Завтра же выхожу в море, – решил он. – Никаких задержек». И опять взглянул на портрет императора.

«Полковник – заядлый монархист», – вспомнил он. Теперь барон чувствовал себя уверенно: страхи миновали. Глухие удары и стоны чуть не рядом с кабинетом его больше не беспокоили. Он сейчас просто не обращал на них внимания. Вот что это за карта с таинственными значками? Интересно бы узнать у Курасова… А вот и он: послышались шаги, полковник вошел в комнату и уселся за стол, подтянув ноги.

– Дело сделано, Моргенштерн. Генерал одобрил мой план. Вот он; прочтите, запомните.

Моряк внимательно, слово за словом, прочитал страничку текста, отстуканную на ремингтоне.

«Вот что печаталось за стеной», – догадался он. От сильных ударов буквы пробили бумагу чуть не насквозь. Он представил писаря с унтер-офицерскими погонами и пудовыми кулаками.

Однако занятная карта у полковника…

– Я хотел бы у вас спросить, – вернув листок, сказал старлейт, – что обозначено у вас на карте… Вот это, красным цветом?

– Партизаны, – отозвался полковник. – Где краска гуще, там их больше. Стрела – диверсия, треугольник – небольшой отряд.

– Можно посмотреть?

– Пожалуйста.

Моргенштерн подошел к карте.

Во все стороны от Владивостока расплывались пятна, то розовые, то ярко-багровые. Железные дороги то там, то тут пробиты стрелами. Треугольники разбросаны во всех направлениях. Барон особенно удивился двум из них, резко отчеркнутым прямо на Владивостоке.

– Да, да, везде расплодились, как клопы, – бросил полковник, заметив недоумение старлейта. – Миндальничаем мы с ними… Почему вы до сих пор не в нашем клубе? – переменил он разговор. – Правление поручило мне пригласить вас.

– Вы имеете в виду монархическое общество?

– Конечно. Общество «Вера, царь и народ».

– Но я больше в море, чем на берегу, – нерешительно сказал Моргенштерн, – кому-то надо охранять границы.

– О, это не беда, подавайте заявление, всего два словл «Прошу принять». Я дам рекомендацию. Нам будет лестно видеть в числе своих членов дорогого барона. Почти весь генералитет – члены общества; адмиралы, много влиятельных штатских. В клубе вы можете встретиться запросто со всеми, в домашней, так сказать, обстановке. Двадцать четвертого августа в ресторане «Версаль» мы отмечаем годовщину организации общества. Одних гостей приглашено триста человек… Ах да, вы будете в плавании, жаль…

Моргенштерн написал прошение – что ему оставалось делать? Вынул кошелек и уплатил вступительный взнос.

Покрытая красными пятнами карта не выходила из головы старлейта. Он не предполагал, что партизаны столь многочисленны и активны. «Неужели так трудно с ними расправиться? Полковник говорит „Миндальничаем“. Уж будто бы… И в этом ли дело?.. Если меха украли партизаны, вернуть их не простое дело. С самого могут шкуру снять. Недаром Кура-сов так щедр… А все ж таки миллионы, и один – мой!»

– У меня еще один вопрос, господин полковник. Я на своем «Сибиряке» отстал от жизни и, знаете, подзапутался: какая у нас власть? Мы слышали, что Меркуловы свергнуты, образовано новое правительство. А сегодня я сам читал указ, подписанный Спиридоном Меркуловым.

Старший лейтенант хитрил. Он совсем не плохо разбирался в политике. Но ему хотелось узнать мнение знаменитого полковника.

– Да, братья «бим-бом» пока непотопляемы, – досадливо поморщился Курасов. – Адмирал Старк взял их под защиту. Если бы не он, то…

– Контр-адмирал Старк во время этого глупого путча был в бухте Святой Ольги, – возразил барон. – Он инспектировал патрульные корабли. Я его лично видел.

– Он был там для отвода глаз, – благодушествуя с сигарой, парировал полковник. – Надо же соблюдать приличия. А здесь остались его точнейшие инструкции… Мы смотрели как бы сквозь пальцы, Моргенштерн, но все видели… Однако недолго осталось куролесить этим братцам… Если хотите, барон, я попробую объяснить вам, что у нас происходит.

Он откинулся на спинку стула и помолчал, смотря в потолок. Полковник сейчас отдыхал, проверяя свои мысли. Не часто выпадает время так вот беседовать в этом кабинете.

– Приморьем управляли три человека, – не торопясь начал он, – братья Меркуловы и генерал Вержбицкий. Все они часто путали свои интересы с государственными. В результате наш корабль не раз терпел бедствие.

– Как вас прикажете понимать, господин полковник? – насторожился Моргенштерн. – Корабль?..

– Очень просто. – Курасов взглянул на тупой баронский профиль. – У каждого правителя собственная точка зрения и своя линия действия. Но пересекались ли в одной точке линии этих господ? Они ведь должны пересекаться, не так ли, барон? Оказывается, нет, получается… э… э… ложный треугольник, и весьма, весьма большой.

2
{"b":"2360","o":1}