ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ответом мне была тишина. Не считая, конечно, птичьих голосов над головой да стрекотания насекомых в траве. Никто не торопился спасать меня от видения. А оно не торопилось меня покидать.

Я даже не знала, как реагировать на то, что вижу. Может, это шутка? Меня, спящую, привезли сюда, чтоб пошутить? Но мой муж не любитель такого юмора, а кто еще кроме него мог это сделать? Ерунда какая-то…

Стараясь не поддаваться панике, я сделала несколько неуверенных шагов по траве. Она была мягкая, шелковистая и совсем не колола ноги. Голова немножко кружилась. Я стряхнула с себя налипшие травинки, землю и медленно пошла в совершенно произвольном направлении.

Около минуты я продвигалась, как во сне, совершенно не понимая, куда иду. И неожиданно увидела впереди темнеющий среди стволов деревьев домик. Деревянный, стены потемнели от времени, маленький. Но все же это чье-то жилище!!!

Быстро поборов свои противоречивые ощущения, я решительно пошла туда. Надо же разобраться, где я и что вообще происходит.

Дверь лениво скрипнула, когда я потянула ее на себя.

– Эй, здесь кто-нибудь есть? – С огромной надеждой я ждала ответа, но, как это часто бывает, не дождалась.

Внутри я увидела одну большую, залитую солнечным светом комнату. Справа, у окна, стоял стол и три стула вокруг него. Около левой стены большая – во всю стену – русская печь, на которой громоздилось такое количество взбитых перин, что я на секунду забыла о своем странном положении и жутко захотела залезть наверх. Даже не растопленной, печь показалась теплой и притягательной.

Но потом мой взгляд привлек большой резной буфет, стоящий у стены напротив двери. Одна его половина была забита посудой, в другой царили какие-то бутылечки, сосудики, пучки трав, коробочки и много чего еще. Захотелось там активно порыться. Но снова я остановила себя усилием воли и продолжила изучение странного жилища. Между столом и буфетом прятался небольшой рукомойник. На крючке, вбитом в стену, висело полотенце и чей-то длинный сарафан, сшитый в древнерусских традициях… Мой страх и недоумение сменило жгучее любопытство.

И все это было покрыто таким слоем пыли и так завешено паутиной, что не осталось сомнений в очень давней заброшенности дома. Я не знала, сколько мне тут предстоит провести времени, но с детства не люблю пыль, а потому взялась за дело. Но сначала я сняла сорочку и переоделась в предварительно тщательно вытряхнутый сарафан. Если вернется его хозяйка, я извинюсь, конечно, но бороться с грязью в ночной сорочке – вандализм.

В углу я нашла веник, тряпку, в рукомойнике – немного застоявшейся воды. Этого мне хватило, чтоб навести чистоту. Комната сразу преобразилась.

Потом я стала стаскивать с печи перины и пожалела, что не сделала этого в первую очередь. Пыль, которую они из себя исторгли, ворвалась в мои легкие и заставила долго и мучительно прокашливаться. И вспоминать «добрыми» словами нерадивых хозяев, если они вообще существуют. Когда кашель прошел, что-то было не так… Я уже молчала, а звук кашля не прекращался, причем какой-то хриплый и лающий. Я, сжимая перину в руках, попятилась к двери. Когда облако пыли чуть-чуть осело, я никого не увидела, да и звук уже прекратился, но я все равно знала, что здесь есть еще кто-то кроме меня.

– Эй, ты кто? – стараясь говорить грозно, чтоб скрыть панику, позвала я. – Я знаю, что ты здесь, лучше отвечай!

За печкой послышался шорох, возня, а потом донеслось ворчание:

– Подняла тут пыль, дышать нечем… Еще и приказывает!

– Извини…те. – Я растерялась. – А вы кто?

– Отчитываться не обязан! – рявкнули, как я догадалась, из-за печи, а затем снова закашлялись.

– Я сейчас все тут быстро уберу, помою, – засуетилась я, почему-то ощутив вину, которая затмила удивление. – Только вода кончилась… – Я озадаченно заглянула в пустой умывальник.

– Набери!

– Где?…

– За домом, у кряжистой сосны ручей! Всему-то учить надо, – возмущался голос.

– Откуда я знаю, где здесь что? – не выдержала я. – Я только что сюда попала, даже не знаю, где я…

– Еще и хамит, – забрюзжал мой невидимый собеседник. – Доколе стоять будешь? Напылила – убери!

– Между прочим, если такой чистюля, мог бы не копить пыль, а иногда прибираться, – пробурчала я под нос, идя к двери.

– Ведро на крючке снаружи, – как-то брезгливо продолжил голос, – да постой ты, перины все захвати, чтоб десять раз не бегать!

Недалеко от дома я заметила очень удобное дерево, на котором и развесила перины. Нашла ручей и зачерпнула воды, а потом не удержалась и попила с наслаждением. Чистая, а какая вкусная!

Что-то не похоже это на сон… И рука еще побаливает (я окунула ее в ласковый поток). Но как тогда объяснить все происходящее? Где я? Да ведь можно спросить у этого, ну который прячется за печкой!

Я, подхватив ведро, со всех ног бросилась к дому.

– Доля моя горькая, думы невеселые… – тоскливо пел невидимка.

– Извините, что отрываю, – возбужденно заговорила я, – но, может быть, вы мне объясните, где я и как сюда попала?

– У бедного сиротушки, ох, житье тяжелое… – проигнорировал он мой вопрос.

– Я же спросила! – повысила я голос – Неужели так трудно ответить?

– От утра до вечера спину гнет на барина… – спокойно выл наглец.

– Я знаю! – разозлилась я. – Это все подстроено! Подшутить надо мной решили, да? Не знаю кто, но сейчас я тебя вытащу, и посмотрим, кто ты, а тогда держись за такие шуточки! Еще и издевается…

Я ринулась к печи и заглянула в темное небольшое пространство между ней и стеной. И мне стало жутко: промежуток был настолько узкий, что нормальный человек никак не смог бы там поместиться. Из темноты пахнуло сыростью и донеслось шебуршание, голос смолк.

– А ну-ка выходи сейчас же! – стараясь скрыть дрожь в голосе, попросила я пятясь.

– Ты не командуй, не у себя ведь дома! – огрызнулся голос, но боязливо.

– Пожалуйста! – взмолилась я. – Ну тебе что, трудно? Скажи мне, где я, кто ты?…

– Один хрен, вылезти бы надо, размяться, да и сыровато здесь – стена подтекает, кашель вот подхватил… – забурчал голос, как бы не обращаясь ни к кому. – Пожалуй, выберусь.

Снова зашуршало, и из проема появилась рука – тощая, выглядывающая из обветшалого, обтрепанного рукава. Она цепко схватилась за угол печи и вытянула наружу все остальное. Перехватило дух: передо мной стоял невысокий, жутко тощий бородатый мужичок, одетый в подпоясанную рубаху и широкие штаны, на ногах – огромные лапти. Ну типичный персонаж русского фольклора! Только ростом он мне был едва ли по грудь, а я не сказала бы, что слишком высока.

– Ого, какая дылда! – Он, казалось, был ошарашен, разглядывая меня, потерявшую дар речи. – Ну чего уставилась? Домовика ни в жисть не видела, что ли?

– Ко… кого?

– Домовика! – разозлился мужичок. – У каждого дома есть домовик, будто не знаешь! Хватит глаза пялить, может, делом займешься?

– А чего ты меня подгоняешь? – наконец собралась я. – Сам сказал, что я не у себя дома. Вот и не обязана тут порядок наводить! Твой дом, ты и прибирайся. Я вообще, можно сказать, гость…

– Зачем тогда взбаламутила? – скис домовик. – Так тихонечко тут все лежало, нет, пришла ниоткуда гостем, между прочим незваным, подняла все вверх ногами, а теперь отказывается заканчивать…

Он поплелся к столу и, смахнув осевшую от перин пыль, уселся на табуретку.

– Никакого уважения к хозяину… Что за люди пошли? Раньше, прежде чем войти, спрашивали позволения, Привечали домовика, прикармливали… Вежливо говорили. А теперь? Ворвутся без спросу, орудуют как у себя дома, не обращаются к хозяевам…

– Я позвала, когда заглянула, – пробормотала я.

– …Не говоря уже о том, что домовик-то, может, болен, лежит, иссушается кашлем, ледащий… И поесть же никто не поднесет и доброго слова не скажет…

– Я не знала, что здесь кто-то живет. Везде паутина, пыль… – оправдывалась я.

2
{"b":"2364","o":1}