ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Так что вы хотели заказать?

– Объявления для театра. Штук тридцать. Самого большого формата, какой у вас есть.

– Без проблем. Давайте текст, – протянул руку Гугенберг. – К какому дню?

– Часа через три-четыре они мне будут нужны.

– Я серьезно спрашиваю.

– А я серьезно отвечаю.

– Это невозможно, – пожал он плечами.

– Даже за три золотых?

Половины этой суммы не стоила и вся каморка писца, включая его самого.

– СКОЛЬКО? – ухватившись за сердце, Гугенберг медленно опустился на стул. Вернее, в первую очередь, на недосохшее завещание.

– Вы на свою бумажку сели, – подсказал Иван.

Хозяина как пружиной подбросило. Он изогнулся так, что бхайпурские йоги удавились бы от зависти.

– Мои лосины!!! Мои лосины!!! Мои лосины!!! Мои лосины. Мои лосины? Мои лосины... Мои лосины... Мои лосины!!!

Искаженные мукой черты Гугенберга просветлели.

– Будет вам тридцать копий, – уверенно молвил он.

Так родилось книгопечатание.

* * *

Серый с размаху двинул царевича кулаком в плечо.

– Иванко!!! У нас получилось!!!

Иванушка, не ожидая такого подвоха, взмахнул руками и хлопнулся на мешок.

С золотом.

Четвертый.

Завтра утром их будет ждать Шарлемань.

И птица.

Наконец-то.

Серый подал руку во весь рот ухмыляющемуся Ивану, помогая встать.

– Пошли, Иванко! Забираем Санчеса – и к Ерминку – водку пьянствовать, безобразия хулиганить. Завтра в это время уже в пути будем, прощаться некогда будет!

– Пошли!

– Санчес!

– Санчес!

– Санчес!!!

Маленького красильщика на втором этаже не было.

– Может, он в конторе?

– Айда в контору!

– По задней лестнице спустимся.

– Пошли!

– Санчес! – гулко прокатилось по всему дому.

Краем глаза Серый заметил, как через коридор метнулась под лестницу и затаилась там какая-то тень.

– Эй, ты, вылезай! Чего прячешься? – ткнул мечом в темноту Волк.

– Кого ты там загнал? – подоспел и Иван.

– Ща посмотрим, – и, громче: – Вылазь, говорю! Руки вверх!

Темнота ожила, зашевелилась, от нее отделилась черная фигура и, задрав как можно выше руки, отворачиваясь, вылезла на свет Божий.

– Иванко, гляди-тко, негра!!!

– Да откуда ему тут в... И верно, негр! Тебе Санчес что-нибудь про каких-нибудь негров говорил?

– Нет.

– И мне – нет.

– Может, он тут сам завелся?

– Не выдумывай. Сами только тараканы заводятся.

– Ты кто, и что ты тут у нашего Санчеса под лестницей делаешь? – ухватил Серый сына черного континента за шиворот черной рубашки, заправленной в черные же штаны.

– Я не есть понимайт, – недружелюбно сверкнул белками глаз негр.

– Чего он не ест? – переспросил Иван.

Серый же при первых звуках голоса таинственного незнакомца насторожился.

– Ну-ка, поворотись-ка, сынку, к свету передом, – потянул он мавра за шкворник.

– Сергий! Не трогайте его, пожалуйста! – по коридору бежал, размахивая руками, Санчес.

– Кого "его"? – подозрительно прищурившись, уточнил Волк.

– Гарри...

– Мини-сингера?! – ошарашено оглядываясь, воскликнул Иванушка. – Где?

– ГАРРИ?! – и Серый согнулся пополам, ухватившись за живот, задыхаясь от смеха. – Гарри!.. Ой, не могу!.. Ой, держите!.. Гарри!..

– Не вижу в это ничего смешного, – решив, что ему пока больше ничто не угрожает, позволил себе обидеться негр.

– А отмыть... – озабоченно начал было Иван, но Санчес покачал головой.

– А отбелить?.. – бился в истерике Серый. – А перекрасить?.. А штукатуркой?... А наждачкой?..

– Ваш пароксизм ненатуральной веселости оставляет меня индифферентным,– выпятив нижнюю губу, процедил мини-сингер.

– Сам дурак, – мгновенно среагировал Волк.

– Не в обиду Санчесу будь сказано, но мы же знаем, какого качества у него краска, – снова деликатно вмешался Иванушка. – Очень скоро она смоется, и все будет по-прежнему.

– Может, и смоется, – вздохнул красильщик. – Но пока нет ни малейших признаков. А пробовали уже всем. Кроме наждака.

– Зачем? – поинтересовался Волк. – Черный цвет ему к лицу, – и, едва успев увернуться от яростно взревевшего мини-сингера и подставить ему подножку, злорадно добавил:

– И синяков не видно.

В "Березке" в этот вечер были наглажены все скатерти, отполированы все самовары, настроены все балалайки и начищены все лапти, а на двери красовалось объявление – "Закрыто на спецобслуживание".

Сегодня здесь собрались все друзья – новые и старые – как захотел Иван, чтобы проститься перед отъездом, ибо завтра, после покупки жар-птицы, он планировал, не задерживаясь ни минуты, сразу же выехать домой.

Пришел папа Карло со своей труппой, пришел владелец сети постоялых дворов "Бешеный вепорь" мастер Варас, пришел первопечатник Иоганн Гугенберг, конечно же, явились Санчес с Гарри, демонстративно игнорирующим князя Ярославского, и, когда все уже потеряли надежду и уселись за стол, в трактир ввалился Мур. Друзья не видели его с того самого вечера, когда тот попросил их о помощи в таком необычном деле. Он и оставался единственным, кому они так и не придумали, как помочь.

Иванушка сконфуженно шагнул навстречу стражнику, мучительно придумывая, что бы такого сказать в свое оправдание, и не находил ничего подходящего. "Повинную голову и меч не сечет," – решил он отбросить все уловки.

– Юджин, я очень рад вас видеть, – вздохнул он, – но, видите ли, дело в том, что я...

– Ваше высочество, – кулак Мура глухо громыхнул о бронированную грудь. – от своего покорного слуги примите глубочайшую благодарность. Я потрясен. Я поражен. Я польщен. Я не ожидал такого. Никто не ожидал. Я ваш должник. Хозяин, всем пива за мой счет!

– Пива не держим, – гордо отозвался Ерминок.

– А что есть? – озадаченно нахмурился Мур.

– Водочка-с!

– Это что – вроде пива?

– Лучше.

– Тогда всем по кружке этой... водочки!

– А, может, рюмки хватит? – осторожно поинтересовался трактирщик.

– Ты что думаешь, у меня заплатить нечем? По две кружки! Каждому! По три!

– Как прикажете, ваше майорство, – ухмыляясь, как ненормальный, Ерминок кинулся выполнять заказ. За ним устремился Волк.

– Но, Юджин, я хотел сказать... – снова начал Иван, но начальник стражи снова не дал ему договорить.

– Ваше высочество...

– Пожалуйста, не называйте меня этим дурацким высочеством, мне начинает казаться, что вы разговариваете с кем-то другим.

– Хорошо, ваше высочество.

– Юджин! Мы же друзья!

– Да, Иван, конечно. Ты знаешь, Иван, что ты – великий человек?

Царевич на всякий случай оглянулся – но других Иванов в трактире не было.

– Я?

– Да. Ты сделал то, что никому за триста лет существования городской стражи Мюхенвальда не удавалось – теперь преступники требуют, чтобы их арестовывала только городская стража, а не дворцовая, не военные патрули и даже не королевская гвардия! А знаешь ли ты, что только мне лично пришлось разнимать семнадцать драк среди стражников, споривших, кто из них больше похож на Козонова? А что слесари на своей улице теперь действительно побитые – токари, пекари и лекари решили, что тем слава досталась незаслуженно?

– А при чем тут пекари? – только и смог спросить ошарашенный Иван.

– Достопочтенный сеньор стражник прав, – присоединился к ним директор театра. – Мы с моими ребятками играли "Рамона и Кольетту", "Хотелло", "Король Йен", десятки других шедевров мировой драматургии – и никогда не приходило к нам столько народу – каждый вечер, я подчеркиваю! – как сейчас, чтоб посмотреть очередной акт "Улицы"!

Иван зарделся так, что если бы свет выключили, он светился бы и в темноте.

– А ведь большей ерунды я в жизни своей не читал! – продолжал воодушевившийся мэтр Гарджуло, обращаясь к майору.

39
{"b":"2365","o":1}