ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да нет, – подумав, ответил Мур. – Если припомнить, поскольку уж зашла речь, то в истории любого государства кронпринц, или, на худой конец, пропавшая принцесса, объявляющиеся из ниоткуда и узнаваемые по родимому пятну, медальону, привычке закладывать руку за борт камзола или декольте платья – самое обычное дело. Скорее, если исчезнувший без следа при таинственных и опасных обстоятельствах царственный младенец НЕ объявляется по достижении им совершеннолетия – именно это считается странным. А почему ты спрашиваешь? Если ты имеешь в виду ту битву, когда погибли наш король и юный Шарлемань – то это явно не тот случай.

– Но ведь тела их так и не нашли.

– После пожаров это бывает – иногда труп может сгореть так, что от него остается только кучка золы.

– Или не сгореть. Потому что не труп, – загадочно изрек Сергий.

– Что ты хочешь сказать? – тут заинтересовался и первопечатник.

– И как это может помочь батюшке Ивану-царевичу?

– Не предлагаешь ли ты объявить его чудом выжившим кронпринцем? – снисходительно хмыкнул Гарри. – Это же полная чушь!

– Сам дурак, – любезно улыбнулся ему Волк, а остальным торжественно провозгласил:

– Есть тут у меня одна идейка...

– Итак, любезнейший полковник Ольсен, вы говорите, что до сих пор не нашли этого мерзкого ярославского князя? – прервав доклад начальника королевских гвардейцев, принц Сержио, покручивая черный ус, поднялся с трона.

Король-отец чувствовал себя немножко нездоровым сегодня вечером после целого дня, проведенного в душных задымленных подвалах, а от воплей пытаемых у него, ко всему прочему, еще и разболелась голова, и поэтому принять ежедневный доклад высших офицеров королевства он поручил своему сыну и наследнику. Пусть мальчик приучается, почувствует себя взрослым, не все ему по кабакам шляться и с прохожими задираться.

И мальчик, почувствовав себя взрослым, не только приучался, но и приучал других. Например, все давно уже запомнили, что если юный принц говорит кому-то "любезнейший", то он имеет ввиду далеко не "милый сердцу". Хуже могло быть только "милейший", потому что, как правило, очень скоро про "милейшего" говорили или хорошо, или ничего.

– Ваше высочество, мы ненадолго прекратили поиски этого преступника, так как людей у нас осталось немного, а в городе зреет недовольство правителем после вчерашнего обстрела южной части Мюхенвальда из катапульт, и мы считаем своим долгом...

– Мне плевать, что вы считаете своим долгом. Вы должны делать то, что я считаю вашим долгом, вы поняли меня?

– Так точно...

– И где ваши люди, позвольте узнать, полковник?

– Его величество по просьбе герцога Айса передал половину моих гв...

– Моих, полковник, моих.

– Да, конечно, ваших гвардейцев ему для укрепления обороноспособности гарнизона, и поэтому...

– Поэтому вы взяли на себя смелость ослушаться моих приказаний, и полное безделье было вашей реакцией на них...

– Никак нет, ваше высочество! – глаза полковника Ольсена встретились с глазам принца, и в них офицер прочел: "милейший". – Мы старались! Мы узнали адрес того красильщика, у которого лукоморцы проживали все это время, и завтра я самолично хотел пойти и арестовать его, чтобы ваше высочество могли собственноручно... собственнолично допросить его!..

– Так чего же ты молчал, болван?! – кронпринц вскочил с места и выхватил меч. – Едем к нему! Немедленно! Остальные все свободны!

– Коня!

– Коня!

– Коня кронпринцу!

– Первый караул – по коням!

– Факелы!

– Факелы!

– Ворота открывай!

– Открыть ворота его высочеству!

– Факелы зажигай!

– Пошел!!!

– Смотри, Гарри, там впереди что-то горит!

– Горит вос-сход во тьме кр-ромешной... Ик.

Вдали от главных улиц фонари не горели, и в ночи черного человека в черной туника, черной рубашке и черных лосинах видно не было, и только по голосу и сивушному амбре Санчес узнавал, что менестрель еще пока рядом.

– Какой восход, ты чего, времени сейчас от силы часа три.

– Ранний восход. Или п-поздний закат.

– Нет, Гарри, я серьезно тебе говорю! Там пожар, и это недалеко от нашей "Радуги", по-моему буквально через дом от нас! Похоже, что это гончарная мастерская кума Тойе. Или ателье матушки Лесли?

– Утром я напишу об этом песню. Ик. Может быть.

– Прибавим шагу. Может, им там нужна помощь.

– Сплясать вокруг к-костра? Фи, Санчес, это же й-язычество.

– Гарри!

– Я имел вв-вв-ввиду – посмотри, какой столб огня – там уже н-ничем н-не...

– Гарри!!!

– Ну ч-чт...

– Это "Радуга"!!!..

– Да нет...

– Да!!!

Ослепленный светом ревущего пламени, Санчес почти налетел на что-то большое, твердое и железное.

Рыцарь!

В свете пожарища колыхнулась отблескивающая металлом масса в черно-красно-желтых плащах.

Королевские гвардейцы...

Огромная рука в перчатке схватила его за плечо и развернула лицом к огню.

– А это кто еще такой?

Повинуясь скорее инстинкту, чем какой-то осознанной мысли, маленький красильщик рванулся, вывернулся из куртки и побежал.

– Это он!!!

– Вон он!!!

– Держи его!!!

– Кто упустит – разрежу на куски!!!

– По коням!!!

– Хватай!!!

С ревом, гиканьем и грохотом отряд понесся в погоню за ставшим в одну минуту бездомным и безработным Санчесом. Вот и сбылась его мечта.

Залаяли собаки. Захлопали ставни. Загудел набат на башне храма – то ли поднимая добровольцев на тушение пожара, то ли возвещая о штурме города, смене династий и конце света вместе взятых.

– Горим!

– Лотранцы!

– Шантоньцы!!!

– Спасайся!!!

– Бей!!!

– С дороги!

– Наводнение!!!

– Грабят!

– Вон он!!!

– Помогите!..

– Воды!!! Воды!!!

Санчес привалился к какой-то стене, не смог устоять на ногах и сполз по ней на землю.

За что-то зацепилась и звучно разорвалась туника на спине.

За сучок?..

Деревянная стена... Это Собачник. Склады и хранилища. Господи Боже наш, Памфамир-Памфалон непорочный... Это куда же меня занесло...

Казалось, что легкие он потерял где-то по дороге. Воздух попадал в трахею и, не находя дальнейшего пути, с раздраженным свистом вырывался обратно. Убивать будут – с места не сойду... Сам сейчас сдохну... Все...

А где же ОНИ? Неужели оторва...

– Кто-то юркнул куда-то туда!

– Кто?

– Кто-то!

– Он где-то здесь!

........................!

– Где – здесь?

– Где-то!

– Идиот! Я ничего не вижу!

– Так ведь ночь, ваше высочество!

– Кретин!

– Я видел – он свернул куда-то сюда!

– Куда – сюда?! И тот, кто ответит "куда-то" – покойник!

– Надо посветить...

– Все равно не видно...

– Еще факел...

Красильщик попытался вжаться в стену, пополз вдоль нее, мысленно благословляя все святое на свете, за то, что в городе поднялся такой бедлам, что его рваного дыхания и хрипов не слышно уже в пяти метрах.

– Ну, что?

– Ничего не видно, ваше высочество...

– А-а, болваны!..

Послышалась короткая возня – похоже, факел поменял владельца, резкий выдох – и ночное небо прочертила огненная дуга, закончившаяся на крыше ближайшего здания.

– Сейчас разглядим! Готовьтесь!

Санчес просочился сквозь дыру в заборе, через которую в мирное время не всякая кошка пролезла бы, и где вприпрыжку, где на четвереньках, раздирая о камни штаны и ладони, галопом бросился прочь.

Сухой просмоленный тес на крыше занялся в одно мгновение, как спичка. Новое зарево подпрыгнуло, озарило окрестности, метнулось направо, налево, вперед...

– Проклятье!

– Уходим!

– Всех сгною!

– Склады!

– Склады!!!

– Склады горят!!!

– СКЛАДЫ ГОРЯТ!!!!!

* * *
46
{"b":"2365","o":1}