ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— В штаб армии или прямо в войска? — спросил Попов.

— В четвертый механизированный корпус, — распорядился Кирпонос.

Примерно через час мы уже были на танкодроме.

Окутанные пылью, по полю двигались машины, ныряя во рвы, карабкаясь на насыпи. Кирпонос внимательно следил за ними. Одна тридцатьчетверка лихо проскочила все препятствия.

— Молодец! — довольно улыбнулся Кирпонос и повернулся к адъютанту: — Товарищ Гненный, выберите из наградных самые лучшие часы. Вручим их этому механику-водителю. Подъедем поближе, познакомимся с ним.

Недалеко от танка мы остановились. Из башни показалась голова в кожаном шлеме. На землю спрыгнул загорелый командир, представился:

— Командир третьей танковой роты старший лейтенант Кочубей.

— Кто вел танк? — спросил Кирпонос.

— Я сам. Показывал своим танкистам, как нужно преодолевать препятствия.

— Хорошо водите машину, старший лейтенант, — похвалил Кирпонос. — Добивайтесь, чтобы и подчиненные были такими же мастерами. Награждаю вас именными часами за отличную технику вождения.

Зардевшись, командир роты лихо отдал честь:

— Служу Советскому Союзу!

Повернувшись к сопровождавшему его генерал-майору Моргунову, Кирпонос сказал:

— Вот такими мастерами нужно сделать всех танкистов.

— Трудновато, товарищ командующий. Но будем стараться.

— А теперь, — обратился командующий к старшему лейтенанту, — покажите, на что способны ваши подчиненные.

— Есть!

Взобравшись на башню, Кочубей флажками просигналил стоявшим на исходном положении машинам. Одна из тридцатьчетверок медленно двинулась на полосу препятствий. Танк, направляемый неопытной рукой, с трудом преодолел ее. Чуть лучше прошли две другие машины. Следя за движением танков, Кирпонос морщился:

— Не то!

— Удивляться нечему, товарищ командующий, — вздохнул генерал Моргунов. — Не успели водители освоить новые машины. Ведь они еще и трех часов на них не наездили.

— Нужно форсировать учебу, использовать для вождения каждую минуту, — распорядился командующий. — Иначе любая случайность застанет нас врасплох.

На другой день танкисты занимались огневой подготовкой. Стрельба из пушек и пулеметов получалась у них намного лучше, чем вождение. Кирпонос повеселел.

Ночью он приказал поднять дивизию по тревоге. Танкисты действовали неплохо, уложились в установленное время и вышли в районы сосредоточения вполне организованно. Несколько огорчил Кирпоноса последовавший вслед за этим учебный марш. По маршруту движения танковых полков мы увидели по обочинам немало остановившихся машин. Чем дальше, тем их оказывалось все больше. Михаил Петрович хмурился. Когда прибывший командир дивизии начал докладывать о ходе марша, командующий перебил его:

— Почему, полковник, такой беспорядок у вас? Танки на марше останавливаются, а что же будет в бою?!

Командир дивизии пытался объяснить, что остановились лишь наиболее изношенные танки Т-26 и БТ, преимущественно из учебно-боевого парка.

— И они не должны останавливаться! Плохо за текущим ремонтом следите.

— Запчастей к старым танкам не хватает… Командующий, обернувшись к Моргунову, сказал:

— Плохо, генерал! Продумайте, как быстрее, выправить положение. По возвращении в Киев доложите…

В разведотдел округа стали поступать сведения одно тревожнее другого. Наш разведчик полковник Г. И. Бондарев стал чуть ли не самым частым посетителем командующего. Мы заметили, что после каждого разговора с ним М. П. Кирпонос становился все более мрачным. Оснований для тревог хватало. Бондарев ежедневно информировал оперативный отдел о сведениях, поступавших из различных источников.

В конце первой декады июня командующий созвал Военный совет, на котором начальник разведотдела доложил все, что ему было известно.

Еще ранней весной стали поступать данные о том, что по ту сторону границы немцы оборудуют множество полевых аэродромов, прокладывают железнодорожные ветки, а бесчисленные грунтовые дороги тянут прямо к нашей границе. С апреля началось интенсивное передвижение немецких войск. Что это — маневры? Но любые маневры и учения имеют начало и конец, а переброска немецких войск к границе не прекращается и с каждым днем нарастает. Сейчас ежедневно в приграничные с Украиной районы прибывает до двухсот эшелонов с войсками и военным имуществом.

— Мы имеем проверенные сведения, — докладывал Бондарев, — что из приграничной зоны на территории оккупированной Польши немцы выселили всех мирных жителей. При этом немецкие комендатуры предупредили местные польские власти: если начнутся боевые действия, население не должно создавать паники, иначе — расстрел на месте. Немцы заняли на территории Польши все гражданские лечебные учреждения под военные госпитали, прислали туда свой медицинский персонал. Всех поляков, занимавших на железных дорогах ответственные должности, гитлеровцы заменили своими чиновниками. Теперь все немецкие эшелоны к границе идут только в сопровождении усиленной немецкой охраны. На территории «генерал-губернаторства», как гитлеровцы именуют оккупированную Польшу, введено военное положение.

— Наверное, поляки им здорово стали досаждать! — заметил Вашугин.

— Возможно, товарищ корпусной комиссар. Но, по-моему, дело не только в этом. Мы только что получили новые данные: немцы повсюду начали заменять свои пограничные войска полевыми. А у самой границы, в районе западнее Перемышля и Радымно, они сосредоточивают огромное количество мобилизованных крестьянских подвод. Командующий военно-воздушными силами генерал Е. С. Птухин обратил внимание членов Военного совета на участившиеся нарушения нашей границы фашистскими самолетами.

— Сбивать их надо! — Он рубанул рукой воздух. — Я хорошо помню фашистов по боям в Испании. Это такие наглецы, что будут плевать в физиономию, пока не схватишь их за горло.

— К сожалению, мы еще не имеем разрешения хватать их за горло, — спокойно и сухо сказал Кирпонос. — Найдите способ без стрельбы помешать им вести разведку над нашей территорией. — Командующий округом оглядел присутствовавших. — Ясно одно: обстановка очень тревожная. Фашисты готовят что-то серьезное против нас: или крупную провокацию по методу своих союзников — японских самураев, или… В любом случае обстановка требует от нас решительных действий. Мы кое-что предприняли в этом направлении. Я отдал командующим армиями приказ занять небольшими подразделениями войск полевые позиции, подготовленные в предполье *. Это позволит нам в случае внезапного нападения гитлеровских войск поддержать боевые действия гарнизонов укрепленных районов и этим обеспечить подготовку и развертывание полевых войск прикрытия к отражению возможного наступления. Нам, как известно, приказано подготовить все корпуса, находящиеся в глубоком тылу округа и составляющие его второй эшелон, к выдвижению непосредственно к границе. Все, что необходимо для этого, мы сделали: корпуса ждут лишь команды, чтобы двинуться в путь. Но о начале переброски их пока распоряжения нет. Не дожидаясь этого, мы предпримем необходимые меры усиления боевого состава и общей готовности войск прикрытия.

Командующий говорил о том, что назрел момент 62-ю стрелковую дивизию армии Потапова подтянуть из Луцка ближе к границе, расположив ее в лагерях; 193-ю стрелковую дивизию из Коростеня тоже перебросить ближе к границе — в Повурский лагерь. Управление 13-го стрелкового корпуса из Самбора перевести в Стрый; 3-ю кавалерийскую дивизию из района Жулкева** оттянуть в Изяслав, в казармы 32-й кавалерийской дивизии, а на ее место из Черкасс выдвинуть 190-ю стрелковую дивизию.

Кирпонос повернулся к начальнику штаба:

— Максим Алексеевич, немедленно подготовьте представление на имя наркома по всем этим вопросам. Как только он благословит нас, мы сразу же приступим к делу. А до получения разрешения Москвы штаб должен провести всю подготовительную работу.

— Не опоздать бы, — задумчиво проговорил начальник штаба.

— Думаю, что нарком сам поторопит нас, как только обстановка станет критической, — возразил командующий. — И вот что. Считаю необходимым немедленно отдать войскам, составляющим второй эшелон нашего округа, следующий приказ: в каждом полку носимый запас патронов иметь непосредственно в подразделениях при каждом ручном и станковом пулемете, причем половину их набить в ленты и диски; гранаты хранить на складах, но уже сейчас распределить их по подразделениям; половину боекомплекта артиллерийских снарядов и мин держать в окончательно снаряженном виде, зенитные тоже; запас горючего для всех типов машин иметь не менее двух заправок: одну — в баках, другую — в бочках. И наконец, предлагаю максимально сократить срок приведения войск в боевую готовность: для стрелковых и артиллерийских частей его надо уменьшить до двух часов, а для кавалерийских, моторизованных и артиллерии на мехтяге — до трех часов. Одним словом, войска второго эшелона привести в состояние такой же повышенной боевой готовности, как и войска прикрытия границы.

16
{"b":"2367","o":1}