ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Командование фронта по-прежнему больше всего беспокоили события в районе Радзехува и Берестечко. Не разобравшись в обстановке, начальник разведки фронта доложил генералу Кирпоносу, что радзехувская группировка противника возросла до трех-четырех танковых и моторизованных дивизий. Ее прорыв при поддержке пехотных соединений немецкой 6-й полевой армии в район Дубно, Броды угрожает выходом на коммуникации главных сил фронта. О том, что не менее мощная вражеская группировка устремилась на Луцк, наша разведка, к сожалению, не знала.

Встревоженный докладом о прорыве мощной танковой группировки в район Дубно, Броды, командующий фронтом приказал сосредоточить против нее основные усилия войск нашего правого крыла. Поэтому на Дубно нацеливались и начавшие к тому времени сосредоточиваться части 9-го и 19-го механизированных корпусов. Организацию контрудара силами этих корпусов командующий фронтом возложил на генерала Потапова. Атака всех сил должна была начаться в 9 часов утра 26 июня.

Таким образом, командование фронта приняло решение главными силами навалиться на радзехувскую группировку противника. Это было заманчиво: мощным ударом разделаться с врагом на юге, а потом столь же решительно разгромить его и на подступах к Луцку.

Но удастся ли осуществить этот замысел?

Из 5-й армии возвратился генерал армии Жуков. Узнав, что Кирпонос намеревается подходившие из глубины 36-й и 37-й стрелковые корпуса расположить в обороне на рубеже Дубно, Кременец, Новый Почаюв, Гологурцы, он решительно воспротивился такому использованию войск второго эшелона фронта.

— Коль наносить удар, то всеми силами!

Перед тем как улететь 26 июня в Москву, Г. К. Жуков еще раз потребовал от Кирпоноса собрать все, что возможно, для решительного контрудара.

Связываясь в первую очередь со штабами механизированных корпусов, которые с утра 26 июня должны были принять участие в контрударе, мы настаивали: быстрее, как можно быстрее двигаться. Никого не покидало беспокойство об окруженных дивизиях. Мы понимали, как им трудно вести боевые действия в условиях окружения, да еще с ограниченным количеством боеприпасов. Как они держатся? Все попытки наладить их снабжение ни к чему не привели: пути подвоза были перехвачены врагом.

Всю ночь мы провели у телефонных и телеграфных аппаратов. Первое донесение было получено от генерала Рябышева в четвертом часу утра. Командир корпуса сообщал, что его 34-я танковая дивизия подходит к Радзивилову, 12-я танковая — к Бродам, а 7-я моторизованная все еще у Буска, на берегу Западного Буга. Не дожидаясь ее, танковые дивизии в назначенный срок приступят к выполнению боевой задачи. Рябышев просил поддержать корпус авиацией и прикрыть его правый фланг.

Почти в это же время генерал Карпезо обратился с просьбой отложить начало наступления, пока не подойдет 8-я танковая дивизия. Он сообщал, что части его корпуса в трехдневных напряженных боях понесли большие потери и наступать им будет чрезвычайно трудно.

Командир корпуса спрашивал, когда подойдет восьмая танковая; он возлагал на нее большие надежды. Его пришлось разочаровать. 8-я танковая дивизия, как нам сообщил генерал Музыченко, только что начала выдвигаться из района западнее Львова. В лучшем случае она могла подойти через сутки.

Когда обо всем этом узнал Кирпонос, он, не желая отменять принятое решение, велел послать Карпезо радиограмму: «Выполняйте приказ».

Ранним утром этого же дня командующий 5-й армией генерал Потапов сообщил, что еще не все дивизии 9-го и 19-го мехкорпусов успели после утомительных переходов сосредоточиться и подготовиться к наступлению на Дубно в назначенное время. По его расчетам, эти корпуса могли перейти в наступление лишь во второй половине дня.

Командующий фронтом, хорошо понимая всю остроту сложившейся обстановки, вынужден был потребовать от Потапова принять все меры для своевременного перехода в наступление мехкорпусов. Командующего можно было понять: иначе контрудар по рвущимся на восток танковым и моторизованным дивизиям генерала Клейста снова будет наноситься лишь частью сил.

Рано утром 8-й мехкорпус генерала Рябышева атаковал врага силами 12-й и 34-й танковых дивизий под командованием генерала Т. А. Мишанина и полковника И. В. Васильева. Перед ними были полнокровные соединения немецкого 48-го моторизованного корпуса, в том числе его 16-я танковая дивизия. Перевес в силах был на стороне противника, но он не выдержал удара советских танков, попятился. Генерала Д. И. Рябышева, комиссара корпуса бригадного комиссара Н. К. Попеля и командиров обеих наших дивизий видели в этот день в самом пекле боя. Возглавляемые ими войска 10 километров гнали фашистов, с ходу овладели местечком Лешнево, захватили там большие немецкие обозы. Фашистское командование бросило против советских войск крупные силы авиации и все резервы, оказавшиеся под рукой. Поэтому наши танки подошли к самому Берестечко, но дальше продвинуться не смогли.

Удар 8-го мехкорпуса оказался, к сожалению, изолированным. Сосед слева не смог поддержать его. Корпус генерала Карпезо с трудом отражал непрекращавшиеся атаки противника. А тут еще вражеская авиация засекла его командный пункт. В результате ожесточенной бомбежки штаб понес большие потери. Был тяжело ранен генерал Карпезо. Командование корпусом принял его заместитель полковник Г. И. Ермолаев. И хотя к этому времени к району Буска начали подходить передовые части 8-й танковой дивизии, ввести ее в бой не удалось: еще не было налажено управление войсками с нового КП корпуса.

Лишь к ночи стали известны результаты атак 9-го и 19-го мехкорпусов, наступавших с северо-востока. Получив приказ как можно быстрее нанести удар в общем направлении на Дубно, генералы Рокоссовский и Фекленко не стали ждать сосредоточения всех своих сил и двинули танковые дивизии в атаку. Хотя передовые части вражеских подвижных соединений, наступавших на луцком направлении, угрожали флангу и тылу наших частей, командиры корпусов не стали ввязываться в бои с ними, нацелив все силы на решение задачи, поставленной командармом. Особенно успешно действовала 20-я танковая дивизия 9-го мехкорпуса, глубоко врезавшаяся в боевые порядки врага. Ночью бои несколько затихли. Рокоссовский и Фекленко заверили Потапова, что они с утра возобновят атаки, но просили прикрыть войска от вражеской авиации, удары которой наносят им большой урон.

ПОРА ПЕРЕХОДИТЬ К ОБОРОНЕ

Уже пять дней и ночей в приграничной зоне шла невиданная по ожесточенности битва. Несмотря на огромное превосходство в силах и те преимущества, которые давала гитлеровцам внезапность нападения, они не смогли сломить советские войска. На направлении главного удара врагу не удалось превратить достигнутый тактический успех в оперативный: прорвать фронт советских войск и ринуться в глубь нашей территории. Но у фашистского командования среди прочих преимуществ было решающее — мощные резервы, готовые к вводу в сражение. И враг с упорством маньяка бросал их в бой. Гитлер и его приближенные, как зарвавшиеся игроки, ставили на карту все, лишь бы выиграть битву на украинской земле.

В эти напряженные дни у нас обновилось руководство военно-воздушными силами. Е. С. Птухин был отозван в Москву. На его место прибыл генерал-лейтенант авиации Ф. А. Астахов. Прежнего начальника штаба ВВС генерала Ласкина сменил генерал Я. С. Шкурин.

Федор Алексеевич Астахов был одним из старейших советских летчиков. Выходец из рабочей семьи, он в 1915 году успешно окончил школу прапорщиков, а через год — Качинскую школу авиаторов. Революцию Астахов принял всем сердцем, в гражданскую войну командовал авиацией 5-й армии, а затем военно-воздушными силами Сибири, не раз отличался в боях против белогвардейцев, а с 1924 года возглавил авиацию Отдельной Кавказской армии. Командуя в этой армии кавалерийским полком, я уже тогда слышал много хорошего о летчике Астахове. Несколько позже он стал помощником начальника ВВС Красной Армии, а потом командующим авиацией Киевского военного округа. На этом посту весной 1941 года его сменил Птухин. А теперь, на пятый день войны, Астахов снова вернулся к нам. Время было трудное, вражеская авиация давила нас. И вот в такой обстановке новый командующий решал нелегкую задачу руководства военно-воздушными силами, сумел быстро войти в курс Дела. Он хорошо знал авиационные части фронта, их людей; летчики уважали и любили его. Результаты усилий Федора Алексеевича сказались быстро. В частности, ему удалось резко улучшить авиационную разведку. Добытые ею данные многое прояснили.

33
{"b":"2367","o":1}