ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Из средств усиления армия располагала лишь несколькими десятками орудий 5-й истребительно-противотанковой бригады.

28 августа генерал Подлас смог доложить командованию фронта, что он уже располагает кое-какими реальными силами. В тот же день перед ним была поставлена задача — немедленно преградить путь войскам Гудериана, заняв оборону севернее Конотопа и Бахмача на рубеже Шостка, Короп, Малое Устье и далее по реке Десне до Степановки.

В связи с тем что соединения, включенные в состав новой армии, стягивались с различных участков фронта, они подходили в назначенные районы неодновременно и вынуждены были сразу же вступать в сражение с прорвавшимися к Десне танковыми и моторизованными дивизиями Гудериана.

К концу августа на 125-километровом фронте от Шостки до Воловицы (южнее Мены) оказались две стрелковые дивизии — 293-я и 135-я. Занимали они оборону уже под ударами противника. В особенно тяжелом положении оказалась 293-я: противник, воспользовавшись брешью, образовавшейся в стыке между 40-й армией и 13-й армией Брянского фронта, обошел правый фланг дивизии и нанес удар с востока, в тыл ее частям. Надо отдать должное полковнику П. Ф. Лагутину и его подчиненным. Необстрелянные бойцы проявили изумительную стойкость. Ни рейды фашистских танков по тылам дивизии, ни психические атаки фашистских автоматчиков не сломили их. Генерал Подлас двинул на помощь частям Лагутина подоспевшие части 2-го воздушно-десантного корпуса и 10-й танковой дивизии. И противник был задержан, а на ряде участков даже потеснен. Этому очень помог усилившийся нажим соединений Брянского фронта на Новгород-Северский. Самоотверженные атаки войск южного крыла нашего соседа, безусловно, несколько облегчили положение 40-й армии.

Успешно начавшееся на первых порах наступление войск Брянского фронта настолько перепугало Гудериана, что он не постеснялся обратиться за помощью в штаб группы армий «Центр», который поспешил подбросить ему новые танковые и моторизованные соединения.

Короче говоря, справедливость требует признать, что своими решительными атаками войска Брянского фронта многое сделали для своего южного соседа. И все-таки в конечном счете они не достигли поставленной перед ними основной цели, не задержали движения танковой группы Гудериана. 2 сентября Ставка снова со всей категоричностью потребовала от А. И. Еременко: «Гудериан и вся его группа должны быть разбиты вдребезги. Пока это не сделано, все Ваши заверения об успехах не имеют никакой цены. Ждем Ваших сообщений о разгроме группы Гудериана».

Дальнейший ход событий показал, что Ставка переоценила возможности войск Брянского фронта.

Неудачно складывалась обстановка в полосе только что переданной в состав Брянского фронта 21-й армии. Между ней и главными силами фронта увеличивался разрыв. Противник все больше теснил войска армии на юго-восток. В прорыв хлынули правофланговые соединения 2-й полевой немецкой армии. Они угрожающе надвигались на Чернигов, в тыл дивизиям нашей 5-й армии, занимавшим оборону вдоль восточного берега Днепра от Лоева до окуниновского плацдарма. Военный совет фронта потребовал от генерала Потапова принять срочные меры, чтобы не допустить противника к Чернигову. Командарму было приказано загнуть правый фланг 31-го стрелкового корпуса от Днепра на восток, а к северу от Чернигова выдвинуть 15-й стрелковый корпус.

От Потапова поступали тревожные донесения. Чтобы помочь командарму, Военный совет фронта решил немедленно направить в 5-ю армию М. А. Бурмистенко и автора этих строк с небольшой группой штабных командиров.

Наши машины проехали Нежин, Куликовку. Ранним утром 31 августа мы были у моста через Десну южнее Чернигова. Здесь нас ждал представитель штаба армии. Над городом поднимались клубы черного дыма. Нам объяснили, что противник беспрерывно бомбит город. Главная цель этих налетов — сорвать подход наших подкреплений с южного берега Десны к линии фронта.

Не успели мы добраться до центральной части города, как в воздухе появились группы «юнкерсов» в сопровождении истребителей. Они пикировали на жилые кварталы. Рушились, пылали дома. Но вскоре фашистских варваров постигло заслуженное возмездие. Подоспевшие с ближнего аэродрома наши истребители отважно кинулись в бой. Многие из вражеских летчиков нашли свой бесславный конец на черниговской земле.

Выбравшись за город, мы по полевой дороге доехали до лесного массива, в глубине которого расположился штаб армии. Генерал Потапов ждал нас.

Бурмистенко выслушал взволнованный доклад командарма. Армии тяжело. Войска ее, вытянутые на 150-километровом рубеже, на левом фланге прилагают много усилий, чтобы ликвидировать окуниновский плацдарм, а на севере с трудом сдерживают четыре вражеские дивизии, рвущиеся к Чернигову. Гитлеровцы сейчас в 15 километрах от города. Им противостоят здесь лишь ослабленные боями 62-я и 200-я стрелковые дивизии 15-го стрелкового корпуса. На помощь к ним подходят два полка 45-й стрелковой дивизии, которые командарм снял с обороны на Днепре, и 204-я воздушно-десантная бригада. Как только эти войска приблизятся к линии фронта к северу от Чернигова, 15-й стрелковый корпус перейдет в наступление, чтобы отбросить противника от города. Вот если бы добавить ему танков и помочь фронтовой авиацией…

— Ну вот видите, Михаил Иванович, — заметил Бурмистенко, — не так уж плохи дела у вас.

Затем член Военного совета сообщил, что из района Сум в 5-ю армию уже начало прибывать пополнение. По возвращении в штаб фронта он попросит генерала Кирпоноса привлечь в помощь армии бомбардировочную и штурмовую авиацию фронта. К сожалению, подбросить танки неоткуда: в резерве их нет.

Вместе с командармом возвратились в Чернигов, на юго-восточной окраине которого размещался штаб 15-го стрелкового корпуса. Над городом не прекращались воздушные бои. На наших глазах несколько фашистских бомбардировщиков прорвались к станции. Бомбы падали неподалеку от эшелонов, из которых выгружались первые маршевые роты, прибывшие из Сум.

На командном пункте корпуса нас встретил полковник Михаил Ильич Бланк. Это он вывел из окружения части 87-й стрелковой дивизии, героически сражавшейся у границы. Теперь Бланк назначен командовать 15-м стрелковым корпусом (прежний командир генерал-майор И. И. Федюнинский возглавил 32-ю армию Западного фронта).

Михаил Ильич всегда отличался энергией и оптимизмом. Вот и сейчас его доклад члену Военного совета фронта был проникнут глубокой убежденностью, что корпус отстоит Чернигов.

Бурмистенко спросил о настроении людей, о том, как организуется воспитательная работа, хватает ли боеприпасов, как с питанием личного состава в боевой обстановке. Поинтересовался он и тем, насколько своевременно оказывается медицинская помощь раненым и удается ли быстро эвакуировать их с поля боя. С присущей ему чуткостью и вниманием член Военного совета старался вникнуть во все стороны жизни и боевой деятельности корпуса. Его советы были деловыми, конкретными.

Вскоре мы вернулись в Прилуки. Бурмистенко подробно информировал Военный совет фронта о положении в районе Чернигова и о принятых мерах. Все обещания, которые он дал командующему армией генералу Потапову, были немедленно выполнены.

В первых числах сентября у нас прибавилось хлопот в связи с дальнейшим отходом 21‑й армии Брянского фронта. Под нажимом противника она оказалась в стыке армий Потапова и Подласа.

Всем мало-мальски сведущим в оперативном искусстве известно, как трудно в боевой обстановке организовать взаимодействие на смежных флангах армий даже внутри одного фронта. А когда в одной полосе оказываются армии, подчиненные разным фронтам, дело усложняется во много раз.

Командующий 21-й армией генерал В. И. Кузнецов к тому же не позаботился сразу установить тесную связь со своими новыми соседями — 5-й и 40-й армиями, информировать их командование о своих планах. Несогласованность в действиях смежных войск ослабляла их усилия, чем и пользовался противник.

Наконец вечером 6 сентября маршал Шапошников сообщил, что Ставка решила подчинить 21-ю армию командованию Юго-Западного фронта. Но к тому времени положение на нашем северном фланге стало чрезвычайно тяжелым.

74
{"b":"2367","o":1}