ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Первая стычка окончилась в пользу 1-й танковой бригады: противник был отброшен. Штаб корпуса отошел в безопасное место. Но через два часа враг подтянул новые силы и опять начал теснить наши части. Продвижение противника грозило серьезными последствиями: гитлеровцы угрожали выходом в тыл нашей 9-й кавалерийской дивизии, которая оборонялась к западу от Штеповки. Белов приказал Хасину задержать врага. К этому времени противник занял Штеповку, и Хасин решил атаковать его моторизованную колонну, которая проходила через поселок. Командир бригады рассчитывал отбить Штеповку и тем открыть пути отхода кавалеристам. Эту задачу он поставил отряду танков, который возглавил начальник штаба бригады полковник К. Е. Даев.

День был теплый и солнечный. Когда танки поднялись на пригорок, колонны противника стали видны как на ладони. Даев приказал открыть по ним огонь. На дороге началась паника. Машины сходили с дороги и растекались, словно муравьи, по полю. Даев повел свой отряд в атаку. Увидев мчащиеся советские танки, фашисты на ходу соскакивали с машин и разбегались куда глаза глядят. Но у села Мироновщина, южнее Штеповки, враг успел закрепиться и оказал отчаянное сопротивление. Тогда Даев бросил часть сил в обход. Вражеский гарнизон не выдержал и поспешно отошел в Штеповку, где заняли оборону главные силы 25-й моторизованной дивизии немцев.

Завязался бой за поселок.

За дальнейшими событиями я следил уже из штаба 21-й армии, куда был вызван 29 сентября. Здесь стало известно, что на кавалерийский корпус Белова наступали 9-я и 16-я танковые, 10-я и 25-я моторизованные дивизии группы Гудериана. Однако, несмотря на столь большие силы, противнику не удалось нанести поражение кавалеристам. 5-я кавалерийская дивизия генерала В. К. Баранова, умело маневрируя, отскочила на десяток километров и в упорных боях задержала противника. А 9-я кавдивизия генерала А. Ф. Бычковского внезапной ночной атакой пробилась к своим и включилась в бои за Штеповку, которая неоднократно переходила из рук в руки.

Выполняя приказ маршала Тимошенко, командующие 21-й и 40-й армиями настойчиво добивались ликвидации прорыва. В боях здесь участвовали кавкорпус Белова и только что прибывшая из резерва Ставки 1-я гвардейская мотострелковая дивизия полковника А. И. Лизюкова.

1 октября с востока и с севера Штеповку атаковали части 9-й кавалерийской и 1-й гвардейской мотострелковой дивизий, а танковая бригада полковника Хасина направилась в обход с юго-запада. К середине дня гвардейцы Лизюкова были остановлены на ближних подступах к поселку. Тогда Белов двинул свой резерв — 5-ю кавалерийскую дивизию. Спешенные конники поддержали гвардейцев. Когда бой переместился на северо-восточную и северную окраины поселка, танки полковника Хасина ворвались с юго-запада, а с юго-востока — в конном строю кавалерийский полк майора А. Н. Высоцкого. Конники лихо работали клинками. Зажатые со всех сторон фашисты вначале сопротивлялись, а потом побежали из поселка. Накануне прошел дождь. Машины гитлеровцев буксовали, увязая в грязи. А по дороге уже мчались, сверкая обнаженными шашками, советские кавалеристы. Фашисты оставляли застрявшую технику и удирали. Конники Белова неотступно преследовали их.

За несколько дней наши войска освободили 20 сел, захватили 150 орудий, 5 минометных батарей и много другого вооружения. Около 8 тысяч трупов, более тысячи грузовых автомашин, 500 мотоциклов, 2000 немецких лошадей-тяжеловозов оставили фашисты на пути своего бегства.

«Дело под Штеповкой» на фоне общей тяжелой обстановки прозвучало особенно громко и доставило нашим бойцам и командирам огромную радость. Возрожденный Юго-Западный фронт показал, что он может громить врага.

Мне приказано выехать в штаб фронта, который находился в Харькове. По дороге я обратил внимание, что в тылу у нас почти не осталось войск — все брошено к линии фронта. Большая часть оборонительных работ велась населением. Лишь на подступах к Харькову на строительстве укреплений можно было кое-где увидеть людей в солдатских шинелях.

Фронтовое управление было разбросано по всему городу. Мне повезло: попался знакомый командир из управления связи. Ну, а лучше связистов дислокацию фронтового аппарата никто не знает. Офицер сказал, что Военный совет и все основные отделы штаба разместились в пригороде на обкомовских дачах. И вот я у начальника штаба фронта генерал-майора Александра Петровича Покровского. Я знал его еще по совместной учебе в Академии Генерального штаба. Этот весьма эрудированный в военном деле человек держался всегда спокойно, говорил тихо, немногословно и, может быть, поэтому казался несколько замкнутым, суховатым.

Когда я вошел к Александру Петровичу, он оторвался от карты, взглянул на меня усталыми глазами. Я доложил, что после выхода из окружения находился в 21-й армии, выполняя задание маршала Тимошенко. Теперь хочу узнать о своей дальнейшей судьбе.

Начальник штаба выслушал меня и тихо спросил:

— Все?

— Все, товарищ генерал.

— А теперь идите к маршалу, пусть он решает, где вам дальше работать. — И Покровский снова склонился над картой.

Вскоре я убедился, что мой новый начальник — интеллигентный, умный, уравновешенный и отзывчивый человек. А кажущаяся на первый взгляд сухость объяснялась его беспредельной увлеченностью работой. И днем и ночью можно было увидеть Александра Петровича склонившимся над картой.

Иду к маршалу С. К. Тимошенко, возглавившему теперь Юго-Западный фронт. Семен Константинович, стройный, сухощавый, поднялся из-за стола, поздоровался и сразу стал расспрашивать о подробностях действий войск при выходе из окружения. Потом маршал сказал, что намерен оставить меня работать в штабе фронта.

— Люди нам вот как сейчас нужны, — и он дополнил свои слова красноречивым жестом.

Семен Константинович попросил детально рассказать о состоянии и работоспособности штаба 21-й армии, о войсках, в которых мне довелось побывать. Особенно долго расспрашивал он о дивизии Руссиянова. Когда я доложил объяснение командира дивизии о причинах серьезных потерь, которые понесло соединение в районе Ромн, маршал поморщился:

— Командовать надо лучше, а он объективные причины ищет.

Я не понял тогда, почему Семен Константинович так сердится на Руссиянова. Узнал это потом, когда мне в руки попала телеграмма Сталина, в которой говорилось:

«Неправильным было решение, что после 100-километрового перехода не дали бойцам передохнуть и оправиться и бросили их в бой с ходу… При таких неправильных методах ввода частей в бой можно провалить любую первоклассную дивизию». Упрек, конечно, был малоприятным для маршала. Но что было делать? На огромном фронте перед войсками Гудериана оказались всего лишь две кавалерийские дивизии генерала Белова. А ведь нужно было не только задержать противника, но и немедленно наносить удар навстречу прорывающимся из окружения войскам. Во всяком случае, если это обстоятельство и не совсем оправдывало поспешный ввод гвардейцев, то в какой-то мере объясняло решение командования фронта.

Маршал приказал мне быстрее входить в курс дела и готовиться заменить генерал-майора А. И. Штромберга на посту начальника оперативного отдела фронта (Штромберг должен был уехать в распоряжение Ставки).

Обрадованный тем, что остаюсь на Юго-Западном фронте и снова могу заняться уже знакомым мне делом, я поспешил в оперативный отдел. Я очутился среди офицеров, большинство из которых были моими старыми сослуживцами. Здесь оказались мои заместители Н. Д. Захватаев и И. С. Глебов, мои помощники подполковник М. Г. Соловьев, майоры Ф. А. Флорес, В. С. Погребенко, Н. Г. Новиков, Ф. С. Афанасьев, В. И. Савчук, капитаны А. Н. Шиманский, Ф. Э. Липис и другие. Из офицеров бывшего оперативного отдела штаба главкома я увидел уже известных мне по прежним посещениям подполковников Г. М. Чумакова и А. Е. Яковлева, майоров П. Г. Соболева, С. Н. Еремеева, Д. Н. Рондарева, капитанов В. Ф. Чижа и И. В. Паротькина.

В связи с тем, что почти все фронтовые операторы вышли вместе со мной из окружения, оперативный отдел нового состава в отличие от других отделов и управлений фронта оказался укомплектованным сверх штата. Сейчас здесь насчитывалось 44 человека: 2 полковника, 3 подполковника, 16 майоров, остальные — капитаны и лейтенанты. Среди работников отдела увидел и наших машинисток Марию Лембрикову и Розу Клейнберг. Эти отважные женщины с честью вынесли тяжелые испытания и вместе со всеми вышли из окружения.

92
{"b":"2367","o":1}