ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мой любимый демон
Попрыгунчики на Рублевке
Союз капитана Форпатрила
Ветер на пороге
Основано на реальных событиях
Грудное вскармливание. Настольная книга немецких молодых мам
Государева избранница
Чужая война
Венеция не в Италии
A
A

— А что для этого надо?

— Дороже стоить?

Она рассмеялась.

— Какой ты догадливый!

И, обнявшись, мы зашагали в ресторан.

Она открыла меню.

— Смотри, все тот же «Божественный салат»!

— Есть вещи вечные.

Она кивнула со счастливой улыбкой.

XVII.

За обедом мы только и делали, что разговаривали. Витрина с телевизорами — это совпадение, или нас всегда окружают ответы, которые мы просто не замечаем? Хоть мы и были голодны, но о еде постоянно забывали.

— Это не совпадение, — сказал я. — Если призадуматься, то все вокруг может нам подсказать ответ.

— Так уж и все?

— А ты попробуй, спроси меня, — предложил я. — Назови что угодно… Я покажу тебе, чему эта вещь пытается нас научить. — Даже для меня самого это прозвучало довольно смело.

Она посмотрела на морской пейзаж, висящий на противоположной стене.

— Океан.

— В океане много капелек воды, — начал я, особо не задумываясь, эта мысль отчетливо возникла в моей голове, словно передо мной плавал кристалл, сделанный Аткиным. — Горячих и очень холодных, прозрачных и мутных, летящих в воздухе и сдавленных толщей воды. Капельки постоянно изменяются, то испаряются, то снова конденсируются. И каждая капля — это единое целое с океаном. Без океана эти капли не могут существовать. А без этих капель не могло бы быть океана.Но все они слиты воедино, их даже каплями не назовешь — ведь между ними нет границ. На капли океан делят люди.

— Здорово получилось! — воскликнула она.

Я посмотрел на скатерть с изображением карты Лос-Анджелеса.

— Улицы и автострады.

Она закрыла глаза.

— Улицы и автострады соединяют между собой разные места, но всякий водитель сам решает, куда ему поехать,медленно сказала она. — Он может поехать в прекрасный парк или в публичный дом, в университет или в бар, может по дороге умчаться за горизонт, кататься без цели туда-сюда, а может припарковать машину и вообще никуда не ехать.

Лесли со всех сторон разглядывала идею, вставшую перед ее внутренним взором, и это ее забавляло.

— Он может подобрать для себя подходящий климат и отправиться на Аляску или в Рио-де-Жанейро, вести машину осторожно или безрассудно, выбрать для себя спортивную модель, малолитражку… или грузовик,беречь свою машину или махнуть на нее рукой. Он может ехать наугад, куда глаза глядят, а может все очень точно распланировать. Но все дороги, по которым он решит прокатиться, уже были проложены до него и никуда не денутся после того, как он скроется за горизонтом. Все возможные маршруты уже существуют, и водителя нельзя от них отделить. Он сам решает, куда ему сегодня отправиться.

— Отлично сказано!

— Интересно, мы этому только что научились,задумчиво пробормотала она, — или всегда это знали,но никогда этим не пользовались? — Прежде чем я успел ответить, она решила меня снова испытать. Арифметика.

Как выяснилось, лучше всего такие сравнения у нас получались со всякими системами, интересными делами и профессиями. Программирование, сьемки фильмов, коммерция, теннис, любовь к полетам, садоводство, искусство, педагогика… за каждым из призваний лежала метафора жизни, открывающая тайну строения вселенной.

— Лесли, а тебе не кажется… А мы, мы остались такими же, как и прежде?

— Не думаю, — ответила она. — Если бы мы не изменились после всего того,что случилось, мы бы… но ты имел в виду что-то другое?

— Может, мы стали действительно другими, — тихо сказал я. — Посмотри на людей вокруг.

Она принялась рассматривать посетителей ресторана.

— Может быть, он начнет исчезать, но…

— …мы здесь знаем всех, — подсказал я.

За соседним столиком сидела вьетнамка, благодарная доброй жестокой ненавистной и любимой Америке, полная гордости за своих дочек, лучших учениц в колледже. Мы ее понимали и гордились вместе а ней, гордились тем, что она сумела осуществить свои мечты.

А напротив четверо юнцов хохотали и хлопали друг друга по широким спинам. Они не замечали никого, кроме себя, но мечтали, чтобы на них обратили внимание, хотя сами об этом и не догадывались. Переходный возраст так болезненно тянется, что мы сами его еще не забыли, и понять этих ребят нам было очень легко.

За столиком в углу тихонько переговаривалась парочка опрятно одетых старичков. Им было что вспомнить в жизни, как приятно нам было разделить их радость, что она прошла не напрасно, и подумать о будущем, известном им одним.

— Очень странное чувство, — сказал я.

— У меня тоже, — подтвердила Лесли. — А раньше такого не было?

Во время медитации, подумал я, чувствовалось какое-то космическое единство. Но я впервые ощутил себя единым целым с окружающими меня людьми, сидя сейчас в ресторане.

— Нет, никогда.

В моей памяти ожили смутные воспоминания далекого прошлого, и, несмотря на все видимые различия между бесчисленным множеством людей, приходивших на Землю за эти годы, я ощутил, что связан с каждым из них тоненькой невидимой ниточкой.

Единственная жизнь, говорила Пай. С этим трудно спорить, подумал я, да и ни к чему, когда почувствуешь это сам.

Единственная. Незнакомцы исчезли. Это ведь те самые ребята, которыми мы были в юности, и те самые умудренные опытом старики, которыми мы станем? Сосредоточив на человеке любопытство своего сердца, мы перебрасываем к нему мостик через пропасть, разделяющую нас, и испытываем спокойную безмолвную радость от того, что мы — творцы неисчислимых жизней, полных приключений и жажды новых знаний.

Единственная. Все жители этого города тоже мы? Дебютанты и звезды Голливуда, торговцы наркотиками и полицейские, адвокаты и террористы и музыканты?

Новое понимание единства не покинуло нас, когда мы продолжили разговор. Это не секундное ощущение, а осознание истинной реальности. То, что мы видим, — это и есть наше сознание, и когда оно поднимается на новый уровень, все вокруг меняется! Мы — живые зеркала, в которых отражается каждый из живущих в этом мире.

— Я думаю, мы изменились больше, чем начинаем осознавать, — сказала Лесли.

— У меня такое чувство, что мы сидим в поезде, который мчится по рельсам со множеством стрелок. Они все время переключаются, и поезд постоянно меняет путь. Куда мы едем, где мы закончим наше путешествие?

Уже стемнело. Мы чувствовали себя, словно влюбленные, встретившиеся в раю, — мы были такими же, как всегда, но взглянули на себя в прошлом и узнали, что может случиться в жизнях, поджидающих нас.

И вот мы вышли из ресторана. Обнявшись, шагнули в ночной город. По улицам неслись автомобили; мальчишка на скейте крутил вокруг нас пируэты; источая блаженство, приближалась молодая парочка; мы все шли на встречу бесконечному выбору, поджидавшему нас в эту минуту, в эту ночь, в эту жизнь.

XVIII.

На следующее утро, в 8:45 мы остановили машину на автостоянке, расположенной прямо в саду. Дорожка в конференц-зал лежала среди моря нарциссов, тюльпанов и гиацинтов, серебром отливали какие-то крошечные цветочки, воздух был напоен ароматом. Настоящее царство весны!

В просторном зале оказалось много окон, открывавших панораму океана. Солнце отражалось от волн, и по потолку скользили веселые узоры.

Два ряда стульев стояли широким полукругом, перед ними — небольшая трибуна с микрофоном и три светло-зеленые доски для записей.

Мы остановились у столика при входе. На нем оставались только две карточки с именами, две стопки информационных материалов, две ручки и тетрадки — наши. Мы приехали последними из тех шестидесяти, кто прибыл сюда за тысячи миль на встречу самых необычных умов планеты.

Было довольно шумно, люди знакомились между собой, какая-то женщина писала на центральной доске свое имя и тему доклада.

К трибуне подошел довольно крупный мужчина, его черную шевелюру уже чуть тронула седина.

— Здравствуйте, — решительно сказал он в микрофон, заглушая гул голосов. — Добро пожаловать в Спринг-Хилл. Похоже, что мы все уже собрались…

26
{"b":"2372","o":1}