ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Два дня шейх с матерью голодали, они пили только воду. Обессиленная старуха лежала на полу у двери и, протянув руку, взывала о помощи; шейх, будучи не в силах бороться с муками голода, выполз из своей лачуги и начал грызть кирпичи.

Таким его увидела женщина, которая проходила мимо с ребенком на руках. Поблизости никого не было. Солнце немилосердно пекло голову и слепило глаза. Было тихо, как в полночь. Женщина вздрогнула; ей почудилось, что не шейх, а сам сатана собирается покарать ее и сына. Она хотела крикнуть, но не могла. Спазмы сдавили ей горло, и она не слышала своего голоса. Она хотела броситься вперед, но не в состоянии была двинуться с места. Женщина решила, что это проделки сатаны. Она уже потеряла надежду на спасение, но неожиданно залаяла соседская собака, и это ободрило ее: она закричала, зовя на помощь, затем бросилась бежать, таща за собой ребенка. Шейх стал преследовать ее, как голодный волк свою жертву. Он догнал женщину и повалил ее на землю. Еда, которую она несла мужу в поле, упала из ее рук в придорожную пыль. Шейх одной рукой жадно подбирал с земли еду, другой неистово бил женщину; при этом он рычал, как зверь, раздирающий свою жертву. Женщина не переставала кричать, ребенок плакал. Шум усиливался, так как на лай соседской собаки отозвались другие. Повсюду открывались двери. Из домов, испуганно крича, выбегали дети и женщины. Мужчины находились в поле; несколько ребятишек побежали за ними. Наконец женщина с ребенком вырвалась из рук шейха и, ища спасения, подбежала к толпе. А шейх сел и, тяжело дыша, начал поглощать пищу.

В деревне в это время было лишь четверо мужчин, среди них мулла шейх Хамза; они спали. Проснувшись от крика женщин, плача детей и лая собак, они поспешили узнать, в чем дело. И, выйдя на улицу, увидели шейха Сейида, который сидел в пыли, доедая остатки пищи. Им сказали, что он напал на женщину и хотел убить ее и ребенка. Феллахи пришли в ярость, а шейх Хамза высказал предположение, что Сейид хотел съесть ребенка. В это время, запыхавшись, с поля прибежали узнавшие о происшествии феллахи. Окружив муллу, они начали его расспрашивать. Рассказ муллы привел их в ужас, и они решили отомстить Сейиду. Окружив шейха Сейида тесным кольцом, они осыпали его бранью и проклятиями. Осмелев, один из феллахов ударил его ногой в живот, другой по лицу. Затем все вместе бросились и начали избивать Сейида, разорвав его одежду в клочья.

Шейх Сейид смотрел на них взглядом затравленного зверя; он то начинал угрожать им, то плакал и просил, чтобы ему дали спокойно доесть. Когда же терпение шейха иссякло и он понял, что от него не отстанут, Сейид зарычал и заставил своих преследователей немного отступить, но вскоре они снова с удвоенной яростью бросились на него. Шейхом овладел приступ бешенства; он схватил семилетнего мальчика, и изо всех сил отшвырнул его прочь. Люди закричали, как безумные, и, вооружившись толстыми дубинками, бросились на шейха. В эту минуту они не уступали ему в бешенстве, которое только усиливали слова муллы о том, что Сейид — посланец ада. Проклятья муллы по адресу Сейида действовали на феллахов, как барабанный бой на солдат в пылу сраженья.

В этой драке люди потеряли человеческий облик и уподобились животным. Ими овладел религиозный фанатизм. Они не сомневались, что борются за аллаха, уничтожая шайтана в образе шейха Сейида. Они не понимали, что перед ними был слабоумный, истощенный голодом человек. Он дрался потому, что неумолимая судьба сделала его безумным. Но почему дрались эти феллахи, обладающие разумом?

Борьба длилась полчаса. Шейх обессилел; его покрытая грязью и пылью одежда была разодрана в клочья. Крестьяне перестали избивать его и остановились, внимательно разглядывая свою жертву. Рукавами рубах они вытирали пот, обильно струящийся по их лицам. Один из них подошел к распростертому на земле телу шейха и тронул его палкой. Шейх не шевелился. Тогда феллах обернулся к толпе и сказал, что шейх Сейид умер. Все смутились. Они не ожидали такой быстрой развязки и стояли молча, чувствуя свою вину. Постепенно приходя в себя, они испытывали только небольшой страх перед тем, что каждый из них в равной степени повинен в совершенном преступлении, если убийство шейха можно было назвать преступлением. Тогда вперед выступил мулла и громко объявил:

— Дьявол умер! Его удел — ад!

Его слова произвели должное впечатление на феллахов, вернули им уверенность и успокоили их совесть. Посоветовавшись, решили похоронить его недалеко от гумна. Несколько смельчаков подошли к трупу, который представлял собой гору костей, мяса и рваных тряпок; трудно было сказать, чей это труп — человека или животного. Под радостные крики детей его поволокли, как дохлую скотину. У гумма группа феллахов мотыгами вырыла могилу. Пот обильно стекал с их лиц на свежевырытую землю. Окончив работу, они подтащили тело шейха, сбросили в яму и забросали его землей и камнями. Затем мотыгами сравняли могилу с землей. Расходясь по домам, они продолжали проклинать шайтана.

Так от ударов палкой умер, как собака, шейх Сейид и был похоронен с проклятиями. А ведь шейх ни на кого не покушался.

Против него восстала судьба: она вырвала его из семьи трудового крестьянина и обрекла на жизнь обожествленного животного, как это бывало в древние века. Окруженный вниманием и обеспеченный пищей, он жил в спокойствии, пока судьба не сорвала с него лавры святого и не причислила к слугам шайтана. Тогда люди начали сторониться его и наконец убили, как бешеную собаку.

Шейх умер ужасной смертью, которой справедливый человек не пожелал бы даже животному, не только человеку.

* * *

Шли дни и годы, и жизнь шейха Сейида, как и его смерть, были забыты…

Несколько лет спустя я снова оказался в этой деревне. Однажды я сел около сакийи и стал читать газеты. Как всегда, колесо вращал бык, за которым присматривал юноша. Звук падающей воды примешивался к скрипу колеса, придавая ему какую-то чарующую прелесть. Рядом сидел совсем седой дядюшка Хадр, похожий на святого старца. Он не работал, а скромно жил на пенсии, но продолжал бывать в саду, поучая нового садовника.

Я посмотрел на дядюшку Хадра и, улыбаясь, спросил:

— Что осталось от твоего приятеля шейха Сейида?

Он отвечал спокойно, не поднимая глаз:

— Ничего, кроме смоковницы.

— Смоковницы?

Казалось, он удивился больше меня.

— А ты разве не знаешь о «смоковнице дьявола»?

Я сказал, что не знаю, и просил рассказать об этом. И вот, что я услышал… Смоковница выросла на могиле шейха Сейида. Теперь она приносит плоды и настолько разрослась, что в тени ее ветвей могут укрыться от солнца люди. Когда с кем-нибудь случается несчастье, он идет к этой смоковнице и проклинает ее, как бы проклиная этим дьявола, а затем под ее зелеными ветвями просит защиты у милосердного аллаха.

Я встал и пошел с Хадром к «смоковнице дьявола». Это было одинокое, развесистое дерево с зелеными листьями и прекрасными плодами. Но ствол его был изранен, а многие ветви обрезаны. Таковы следы проклятий. Кругом валялись мелкие камни и комья земли, которыми феллахи подкрепляли свои проклятия. Неподалеку от дерева был участок земли, который раньше не обрабатывался. Феллахи засеяли его и снимали там богатый урожай.

Хотя смоковница носила имя дьявола и росла на могиле шайтана, вид ее не внушал страха ни малышам, ни взрослым. Под ее сенью находили приют усталые феллахи, жители всей деревни пользовались ее плодами.

Шейх умер, но люди не оставили его в покое даже в могиле: они продолжали проклинать здесь шайтана, а дерево нарекли «смоковницей дьявола». И хотя оно давало чудесные плоды и под его ветвями многие находили отдых от палящих лучей солнца, люди проклинали и это дерево.

ИСА УБЕЙД

Деревенская трагедия

Перевод А. Городецкой

1

Заря раскрыла белые крылья над всей Тальхой, озаряя своим прекрасным светом верхушки кустов хлопчатника, который покрыл землю чудесным белым ковром, расшитым чарующими, свежими цветами. Деревня еще была погружена в глубокий сон; тишина и покой лишь изредка нарушались дуновением утреннего ветерка, который заигрывал с листочками молодых тутовых деревьев и смоковниц — они были посажены по краям дороги, тянувшейся посреди полей к городу. Время от времени тишина нарушалась также нестройным, разноголосым щебетанием птиц, возвращающихся из Верхнего Египта. И затем снова тишина овладевала этими зелеными просторами. Но вот в деревне закричал петух, приветствуя появление первых золотистых лучей солнца. Его примеру сразу же последовали петухи соседних деревень, и их перебивающие друг друга голоса явились сигналом к всеобщему пробуждению.

15
{"b":"237233","o":1}