ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А если теперь у меня есть средство?

— Какое средство?

Он замолчал, видимо, колеблясь. Наконец, понизив голос, оглянулся по сторонам и зашептал ей на ухо:

— У меня есть деньги… Деньги на выкуп. Вот мое средство.

Сабиха вытерла глаза концом рукава, лицо ее осветилось яркой улыбкой, и она с волнением в голосе спросила его:

— У тебя есть деньги? У тебя есть тридцать фунтов?

— Да, у меня они есть, вот здесь, в кармане. Хочешь посмотреть?

Он сунул руку в карман, вынул пачку денег и, дрожа, начал пересчитывать их, затем повернулся к ней и сказал:

— Это твои деньги, Сабиха. Это выкуп, который я скоро отдам твоему отцу. Возьми их, бери!

Он настаивал, чтобы она взяла деньги и посмотрела на них. Но Сабиха не протянула руки. Ее улыбка вдруг погасла, она задумалась и через некоторое время спросила его очень серьезным тоном:

— Откуда у тебя эти деньги, Абдассами?

Абдассами нахмурился и недовольно ответил:

— Тебе незачем знать, где я их взял. Я достал их — и все. Они мои, и я внесу за тебя выкуп.

Тогда Сабиха заговорила едва слышно, будто про себя:

— У тебя нет скота, чтобы продать его. У тебя нет родственников, чтобы занять у них деньги. И твой хозяин Хасан-ага не так щедр, чтобы уделить тебе эту сумму из своего богатства.

Она подняла голову, склонилась к юноше и пристально посмотрела ему в глаза.

— Нет, это невозможно. Почему ты дрожишь? — Истина открылась ей, и она воскликнула: — Это вовсе не твои деньги, и ты не смеешь ими распоряжаться! Это деньги Хасана-ага. Эти тридцать фунтов — те самые, что были украдены у него в доме на прошлой неделе.

Будто густая туча покрыла лицо Абдассами, и он начал повторять, запинаясь:

— Я вор? Я… Я?..

— А откуда у тебя эти деньги?

Абдассами говорил что-то бессвязное и бессмысленное, вид его был ужасен.

Сабиха, придвинувшись к нему вплотную, начала ласково успокаивать его:

— Не сердись, Абдассами. Я тебя люблю и желаю тебе добра. Верни деньги хозяину — и аллах простит тебе — грех. Так нужно, Абдассами. Ты добрый, честный человек. Не пятнай свою репутацию. Обещай, что вернешь их, так чтобы хозяин ничего не узнал.

Она говорила, и слезы текли у нее по щекам.

— Я никогда не верну этих денег хозяину. Они стали моими, и я уплачу ими выкуп за тебя, — ответил Абдассами.

Сабиха разрыдалась.

— Я не приму выкуп крадеными деньгами. Аллах не благословит наш брак. Не приму… не приму…

Юноша наклонился к ней и страстно заговорил:

— Я не могу от тебя отказаться, Сабиха. Я не могу представить, чтобы кто-нибудь, кроме меня, обладал тобой. Я украл деньги ради тебя. Я украл их у Хасана-ага, моего господина и благодетеля, но это справедливая кража. Я беден, а мой соперник богат. Я побежденный — он победитель. Каким же оружием я могу с ним бороться? Я совершил позорный поступок, но если я получу возможность жениться на тебе, он покажется мне честным, Сабиха. Ты не можешь себе представить, как я мучился, узнав, что тебя просватали. Я чуть не сошел с ума. Всю ночь я просидел у двери своей комнаты, ничего не видя перед собой. И вдруг меня осенила мысль… Я знал, что мой хозяин Хасан-ага всего два дня назад получил от арендаторов пятьдесят фунтов… И деньги эти еще находятся в его шкафу. Я сказал себе, что какие-нибудь тридцать фунтов ничуть не уменьшат богатства Хасана-ага и не грех, если я возьму их. Ведь он скряга, держит деньги в банке, получает на этом прибыль и дает ссуды крестьянам под непомерные проценты. Для меня же в этих деньгах — все мое счастье. Я это сделал ради тебя, Сабиха. Прости меня. А вину перед аллахом я искуплю молитвой, и он меня простит. Это единственное преступление, которое я совершил в жизни, другого больше не будет.

Сабиха продолжала плакать. Она почувствовала на своем лице горячее дыхание Абдассами, его губы коснулись ее щеки. Он сунул деньги в руки Сабихи и зашептал хриплым голосом:

— Я тебя люблю, Сабиха, и не могу жить без тебя! Ты моя душа, свет моих очей, кровь моего сердца! Это твои деньги, возьми их, трать как хочешь.

И он запечатлел горячий поцелуй на щеке Сабихи. Но этот поцелуй ей показался подобным укусу змеи. Краденые деньги словно обожгли ее пламенем. Она отодвинулась.

— Отойди, Абдассами, оставь меня и не приближайся ко мне, не то я позову на помощь.

В этот момент перед ней вместо спокойного, сдержанного Абдассами оказался совсем другой человек, которого она никогда раньше не видела. Человек в образе дикого зверя. Его глаза пылали, черты лица исказились. Абдассами слышал ее слова, но не понимал их и продолжал наступать на Сабиху, а она пыталась спастись от него и уже открыла рот, чтобы закричать, но Абдассами опередил ее и прижал к себе, пытаясь обнять. Бессвязные слова с хрипом срывались с его уст.

Между ними завязалась борьба. Девушка, боясь, что Абдассами овладеет ею, закричала, призывая на помощь, но Абдассами зажал ей рот рукой. Иногда ей удавалось оторвать его руку, и тогда из ее груди вырывались прерывистые слова:

— Оставь меня, ты мне не нужен! Уйди от меня, я тебя ненавижу… ненавижу!

Он отвечал ей страстно:

— Ты ни за кого, кроме меня, не выйдешь замуж. Я обожаю тебя… Ты должна любить… меня… Должна, должна…

— Я ненавижу тебя, ненавижу! Оставь меня, зверь!

Вдруг она издала страшный крик, отозвавшийся эхом во всех углах амбара. Абдассами испугался. Ему показалось, что люди окружают его со всех сторон, что полиция забирает его в тюрьму, а Сабиху отдают сыну омды. Юноша задрожал и ощутил, как что-то новое просыпается в глубине души, будто его подменили. Он бессознательно сдавил шею девушки правой рукой, а левой все крепче зажимал ей рот, чтобы она не кричала.

Он повторял:

— Я не дам тебе выйти замуж за сына омды… Ты не будешь принадлежать никому, кроме меня. Я люблю тебя, и ты не уйдешь из моих рук.

Силы девушки иссякли, Абдассами оставил ее, она неподвижным трупом упала на солому.

Несколько мгновений юноша стоял, глядя на Сабиху, не понимая еще того, что случилось. Но постепенно он начал приходить в себя и вдруг, осознав происшедшее, бросился к телу Сабихи.

— Нет, нет, это не я! — закричал он.

И потом зарыдал, посыпая лицо землей и царапая его ногтями.

* * *

Хасан-ага, задумчиво перебирая четки, медленно шел по дороге мимо разрушенного амбара, направляясь в мечеть к вечерней молитве. На нем, как всегда, была полинявшая феска, закрывавшая уши, на плечах черная джубба[4] и серая шаль, на ногах красные сандалии. Вдруг он услышал голос Абдассами, остановился, оторвался от четок и стал внимательно прислушиваться. Ужасный возглас повторился, и Хасан-ага бросился туда, откуда доносился этот нечеловеческий крик. Когда он добежал до амбара, оттуда, подобно избитой, израненной собаке, выполз Абдассами. Он хрипло стонал. Хасан-ага удивленно, с тревогой в голосе спросил его:

— Что с тобой, Абдассами? Кто исцарапал твое лицо?

В ответ Абдассами, горько и мучительно рыдая, закричал:

— Сабиха умерла, господин мой, я ее убил. Войди, вот она, мертвая, и вот деньги, которые я у тебя украл, они валяются возле нее.

И он снова стал царапать ногтями лицо и посыпать землей голову, продолжая мучительно стонать. Хасан-ага оцепенел от ужаса. Он увидел девушку, распростертую на куче соломы, и разбросанные вокруг нее деньги. Он хотел войти, но испугался мертвой. Наконец, зажмурив глаза, он бросился в амбар и начал собирать деньги. Потом выбежал и закричал:

— Сюда, здесь вор! Здесь убийца!

Шейх Афаллax

Перевод А. Рашковской

Двадцать лет назад я жил в квартале Дарб Саада, старом квартале с узкими улицами и тесно сгрудившимися домами. Мне было девятнадцать лет, и я готовился к экзамену на аттестат зрелости. В свободное время я часто сидел у ворот, рассматривая прохожих. Время от времени перед моим домом появлялся шейх в простой одежде, с худым лицом и редкой, с проседью бородой. Он всегда проходил спокойно, с достоинством, опустив голову, наигрывая на свирели протяжные мелодии. Иногда я останавливал его и просил еще что-нибудь сыграть. Во всех его мелодиях было много грусти и тоски. Когда он играл, казалось, что его свирель говорит и рыдает, как бы стремясь поведать какую-то тайну.

вернуться

4

Джубба — арабская мужская верхняя одежда.

4
{"b":"237233","o":1}