ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Самолет молчит, он словно сидит в стороне и бесстрастно наблюдает — ему все равно, означает ли решение, которое я приму, безопасный полет или разрушительную аварию. Если бы только я не спешил так домой… Благоразумнее было бы остановиться. Мы с благоразумием, правда, не особенно уживались под одной крышей несколько последних дней, но, в конце концов, хоть иногда к нему нужно прислушиваться.

Тем временем Каса-Гранде неспешно плывет назад. Денег у меня немного, а даже если у них там, в маленьком ангаре, и найдутся нужные запчасти, это будет стоить денег. Если я лечу дальше, то делаю ставку на то, что рабочее магнето будет оставаться таковым три последующие сотни миль, пролегающие над пустыней. Если я проиграю, то приземлюсь на шоссе и попрошу помощи у своих сограждан. Это не столь уж плохой исход, плата не слишком велика. В конце концов, зачем в самолетном двигателе два магнето? Так что он вполне может целый день проработать на одном, он может хоть всю свою жизнь проработать на одном магнето. Выбор сделан. Мы летим дальше.

Одновременно с решением появляется западный ветер. Снова наступает время проявить терпение — на высоте, в самой гуще ветра, я лечу медленнее, так что одинокий автомобиль с трейлером-прицепом держится со мной на одном уровне. Расплатой за мое решение лететь с прихрамывающей системой зажигания является то, что я лечу на высоте и не рискую опуститься ближе к земле, где нет такого ветра. Все мое достояние теперь составляет высота, и я не могу позволить себе безрассудно поменять ее на несколько миль в час. По крайней мере я продвигаюсь на запад.

Я не беспокоюсь, поскольку на участке от Каса-Гранде до Юмы отказ двигателя представляется мне чисто теоретической проблемой. Эти земли мне хорошо известны, день за днем, месяц за месяцем я наблюдал и изучал их. Там, по ту сторону горного хребта Сэнтэн, что у меня справа по курсу, лежит авиабаза ВВС Уильямс. Сразу после того, как я наконец обрел право носить на мундире крылья пилота Военно-Воздушных Сил, я отправился в эти места к величественному быстрокрылому самолету модели F-86F под названием Сейбрджет. Мы взлетали с этой полосы. Взлетали, поначалу волнуясь, поскольку, отправляясь впервые в полет на самолете такого типа, мы делали это в одиночку. Но самолет этот был столь прост в управлении, что, закончив краткую предполетную проверку, каждый из нас стоял на бетоне, недоверчиво качая головой и что-то бормоча себе под нос, каждый был уверен, что он о чем-то забыл. Вы что, хотите сказать, что нужно всего лишь подать вперед эту маленькую ручку, отпустить тормоза и мы взлетим? Да, так оно и было. И следуя столь простой процедуре, мы поднимались с полос в воздух и проносились над этой самой пустыней.

Слева от меня несколько сот квадратных миль помечены на карте как Запретная Зона[27]. Но в те времена Запретная означало Наша Собственная, мы летали над ней в поисках разбросанных по голой земле целей для атак с бреющего полета и мишеней для бомбометания. Хотя больше всего нам по душе была пустынная местность под названием Учебный Тактический Полигон. На этом полигоне курсант мог реально почувствовать, что такое поддержка наземных сил с воздуха. Там, в пустыне, посреди песка и деревьев юкка были расставлены колонны старых ржавых автомобилей, танки, оборудованы блиндажи и артиллерийские позиции. Нас периодически посылали туда отрабатывать тактические приемы, усваивать такие основные принципы, как «Никогда Не Заходи Вдоль Колонны», «Никогда Не Атакуй Дважды с Одного Направления», «Веди Огонь Кучно». Может быть, они и сегодня там. Если бы мне удалось оказаться в тишине, возможно, я услышал бы звуки их двигателей, стук учебных ракет, попадающих в песок, и приглушенное «та-та-та» пулеметов пятидесятого калибра[28]. Там раскинулась счастливая страна из старых добрых времен, где живут друзья того редкого сорта, каких обретаешь, лишь когда делишь с ними приключение, когда каждый доверяет другому свою жизнь.

Где они в причудливом изгибе дня сегодняшнего? Нет теперь рядом со мной тех других пилотов, с которыми мы, бывало, сидели в предрассветный час на инструктаже перед первым полетом. Некоторые из тех, кто летал вместе со мной над этими землями, все еще летают, другие — уже нет. Одни из них остались прежними, другие изменились. Один — теперь агент по сбыту в огромной компании, другой — заведующий складом, третий — пилот авиалайнера, а четвертый по-прежнему в Военно-Воздушных Силах, пошел вверх по служебной лестнице. В каждом из них элементарные тривиальные вещи беспощадно загнали в угол настоящего друга. С этим другом не нужно говорить о процентах, налогах, о том, как сыграла местная команда. Он раскрывается в действии, в таких важных вещах, как ровный полет в непогоду, проверка топлива, проверка кислорода, в стремлении оставить в мишени больше пробоин, чем все прочие друзья.

Удивительно это обнаруживать. Вот тот же человек, то же физическое тело, чей голос однажды раздался в эфире: «Дик, посмотри на это!» — и я обернулся, глянул в сторону своего правого крыла, а там в весеннем воздухе стояла одинокая гора; у ее коричневого подножия было сухо, а с острозубой снежной вершины ветер совершенно беззвучно вытягивал снежные шлейфы. Бесшумный ветер, молчаливая гора и снежный след, словно брызги океанской штормовой волны. И в «посмотри на это» друг раскрылся. Это слова не тривиальные. Они означают: «Видишь, вот наш извечный враг — гора. Временами она может быть очень жестокой, но временами — воистину красивой, правда? И тогда гору невозможно не уважать».

Когда нет привлекающих внимание гор, друг опять исчезает. Когда в жизни воцаряются запросы на поставки и рабочий стол, к нему трудно пробиться. Можно, конечно, вломиться одной лишь силой, можно взять болью и на секунду-другую вновь разглядеть внутри друга. Эй! Бо! Помнишь тот день, когда я выставлял в кабине частоту передатчика, а ты был моим ведомым. Ты тогда нажал кнопку микрофона и сказал: «В твои планы входит влететь в эту горку?» Ты помнишь это?

Внутри возникает движение, и от друга приходит ответ.

Я помню, не волнуйся. Я помню. Это были яркие, замечательные дни, но мы уже никогда не проживем их вновь, правда? Так зачем ранить себя воспоминаниями?

По моей спине пробегают мурашки — я понимаю, что сознание клерка одержало верх над глубиной мысли друга и его яркая некогда жизнь стала тихой, сырой, обыкновенной. Нет в ней больше ни стремительных, наполненных звонким смехом высот, где в лучах солнца тянется белый след, ни молниеносных пике, несущих тебя в атаку. Нет больше свирепых циклонов, благодаря которым целыми днями сидишь у земли в плену — они приносят такой туман, что не видно дальнего конца взлетной полосы. В жизни агента по сбыту не происходит ничего трагически разорительного, не происходит и ничего достойного восхищения.

Запретная Зона исчезает позади, а вместе с ней и зарытые в песок кусочки свинца, покрытые медью, что со свистом неслись из моих стволов. Впереди еще одна гора и город под названием Юма. Уже почти родные места, биплан. Почти добрались. Но поразительно, сколь огромными могут быть даже родные места. И по непонятным причинам у меня в голове всплывают цифры статистики. Большинство всех авиакатастроф происходит в радиусе двадцати пяти миль от аэродрома, являющегося базой для самолета. Один из несомненно бессмысленных фактов, но так хитро одетый в слова, что невольно его вспоминаешь.

Это предвестие опровергнуть легко. Я еще не в двадцатипятимильной зоне от своей базы. Я гораздо ближе к ней, чем был несколько рассветов назад, но она все же еще далеко впереди, за горизонтом.

Подо мной проплывает река Колорадо, теперь вокруг нас со свистом несется воздух Калифорнии. Я набираюсь храбрости и пробую второе магнето. И теперь, после того, как двигатель два часа проработал на одном, второе, левое, тоже работает прекрасно. Когда я в последний раз пробовал его в Каса-Гранде, двигатель чихал и из выхлопных труб вырывались клубы белого дыма. А теперь — все гладко, как шерсть новорожденного котенка. Не поймешь этот двигатель.

вернуться

27

Restricted Area.

вернуться

28

Caliber 0,50 = 12,7 мм.

29
{"b":"2374","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Как убивали Бандеру
Справочник писателя. Как написать и издать успешную книгу
Будда слушает
Уроки соблазнения в… автобусе
НЛП-техники для красоты, или Как за 30 дней изменить себя
Марта и фантастический дирижабль
Дворец Грез
[Не]правда о нашем теле. Заблуждения, в которые мы верим
Похититель детей