ЛитМир - Электронная Библиотека

Через несколько секунд начали рваться гранаты, застрочили автоматы, поднялись языки пламени над складами и гаражами оккупантов.

…Последними из деревни уходили Клочко с ротой Шелякина. Горели дома. Черный дым стоял над большим сараем, где когда-то хранились колхозные молотилки и сеялки. Сейчас он горел вместе с хранившимися там кабелем, телефонными аппаратами, радиостанциями.

Около сарая одиноко стоял пулеметчик Мальчевский.

— Чего стоишь, Николай? — спросил его Шелякин.

— Жалко.

— Кого жалко?

— Сарай жалко. Люди строили, строили, а в одну ночь их труд в пепел превратился.

— Думаешь, мне не жаль. И у меня печется сердце. Наше ведь горит.

Бывший тракторист, партизан-пулеметчик постоял еще с минуту, потом снова взвалил на плечо свой пулемет и стал догонять роту.

А дорогой Клочко и Ефимов уже решали вопрос о налете на штаб дивизии.

Разгром штаба дивизии командование бригады назначило на восьмое сентября. Но срок пришлось изменить. Вскоре на наших разведчиков, залегших у деревни, наткнулась группа немецких солдат. В молниеносной схватке автоматными очередями разведчики уничтожили их. Только один, спрятавшись за толстый пень, остался жив. Им оказался писарь оперативного отдела штаба дивизии Ганс Гафакер.

Допрос начал сам Григорий Иванович. Он сначала скрутил козью ножку, хотя сам никогда не курил, и протянул кисет с самосадом писарю:

— Закуривай, это не помешает нашему разговору.

Пленный посмотрел на Ефимова и, поняв, что партизанский командир с ним не шутит, набил трубку самосадом.

— Доволен, что попал к партизанам? — спросил Ефимов Гафакера.

— Нет.

— Почему?

— Все наши солдаты боятся партизан и считают дни, когда мы отсюда выберемся.

— Сколько же дней осталось, чтоб выбраться отсюда?

— Два дня.

— Точно два дня? — переспросил Григорий Иванович.

— Вчера получили такой приказ. Второго сентября наш штаб должен грузиться на станции Дно и следовать под Ленинград.

— Слышал, Виктор Павлович?

— Конечно, слышал, — ответил Клочко.

— Что будем делать?

— Зевать не надо.

— Я так же думаю. Завтра, пожалуй, начнем. Иначе будет поздно.

Напасть на штаб дивизии решили не ночью, как это делали прежде, а с наступлением темноты, когда основная масса солдат после ужина собиралась в огромный сарай, где показывали кинокартины.

Нападение на гарнизон начал Сергей Иванов со своими разведчиками. Меткими выстрелами из «бесшумок» они сняли часовых у дзотов и блиндажей. Мимо них сразу же просочились штурмовые группы Маркушина, Тараканова, подрывники Мудрова.

С другой стороны через кустарники поползли партизаны Шелякина. У них особый объект — сарай, где только что начался киносеанс для солдат и офицеров.

Охватывая сарай в полукольцо, двинулись вперед двадцать партизан с противотанковыми гранатами. Они тихо ползли между огородных гряд. Следом за ними пробирались пулеметчики.

Вот и плетень. За ним метрах в пятидесяти сарай. Партизаны приподнимаются и сквозь щели плетня видят, как у двери толпятся гитлеровцы.

Шелякин взмахивает рукой, и в толпу летят гранаты. К их грохоту присоединяются пулеметные и автоматные очереди. Сарай охватывает пламенем. Площадь перед сараем покрывается трупами. Фашисты бегут к дзотам. Но там их встречают пулеметным огнем разведчики Иванова.

В здании школы, где расположился штаб дивизии, гитлеровские офицеры успели забаррикадировать все двери, окна и вели оттуда огонь. Попытка партизан подойти к зданию с ходу не удалась. Тогда кто-то из партизан выкатил в переулок захваченную противотанковую пушку и открыл из нее по школе огонь прямой наводкой. После пяти выстрелов стена рухнула. Через пролом партизаны ворвались в помещение. Гитлеровцы перебрались в подвал. В открытый люк полетели противотанковые гранаты. Несколько фашистов сумели выбраться на улицу через подвальную дверь, но тут же были скошены огнем из автоматов.

Партизаны, увлекшись боем, даже не заметили красных ракет — сигнала отходить.

Только после пятой ракеты они начали уходить в лес, унося с собой убитых и раненых товарищей и трофейное оружие.

В следующую ночь партизаны находились уже за пятнадцать километров от деревни Петрово. По пути они разгромили вражеский гарнизон в деревне Вязовка и снова, через болота, ушли в непроходимые леса.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Разгром гарнизона в Вязовке был последним нашим крупным ударом по оккупантам в этом районе. Почти полуторамесячные непрерывные бои измотали силы партизан. Приходилось сражаться днем и ночью, без сна и отдыха, без горячей пищи.

С прибытием на новое место отряды расположились в болотистых лесах. Некоторые даже спали на подмостках — кругом стояла вода. Не стало у нас ухошинского аэродрома, который гитлеровцы разбомбили еще в первых числах августа. Мы создали в другом месте небольшую посадочную площадку, но и ее вскоре обнаружили немецкие летчики. Снабжение прекратилось. Боеприпасы и медикаменты подходили к концу.

В таком же тяжелом положении находились вторая, третья и первая бригады.

Вражеские войска с каждым днем сжимали кольцо окружения, прижимая нас к озерам и непроходимым болотам. Мы потеряли обоз в несколько сот повозок, большие запасы продовольствия.

Пятого сентября мы оставили последнюю деревню Махарево и расположились на узкой полосе земли. Позади на многие десятки километров протянулись непроходимые болота. К востоку лежало заросшее озеро, проходить по нему могли только смельчаки. Перед фронтом нашей бригады стояли две фашистские дивизии, спешно переброшенные из-под Ленинграда.

Начались назойливые дожди. Они шли непрерывно, и мы со дня на день ожидали, что разбухшие от воды болота вот-вот лишат нас спасительной полоски земли.

Седьмого сентября Вифатнюк принял радиограмму из Ленинграда: «Оставить партизанский край, рассредоточиться, сохранить личный состав. Новое место базирования — леса вокруг озера Радиловское.

Жданов».

— Не близко. Двести километров с гаком, — прикинул на карте Клочко, когда прочитал распоряжение Андрея Александровича Жданова.

— Справа не пройти — болото, — доказывал Клочко Ефимову. — Мимо Махарево не пролезешь: две дивизии — не батальон, их не сковырнешь с места. Только потеряем людей.

— Как тогда быть?

— Черт его знает. Знаю одно — надо выбираться отсюда сегодня ночью. Завтра будет поздно, немцы нащупают нас и загонят в озеро.

В их разговор вмешался я:

— Нужно проверить болото. Это заросшее озеро, как рассказывали местные жители, проходить его колонной рискованно, но врассыпную можно. Не всегда следует верить картам. Надо послать разведку.

Ефимов вызвал Сергея Иванова.

— Сергей, нужно найти путь через болото.

— Это нелегко. На нем нет ни одного кустика, не замаскируешься: фрицы сразу заметят.

— А ты по-пластунски проползи. Пойми: спасение всех людей — это ответственная задача. Опасные места отметьте вешками.

— За нами дело не станет.

Ефимов тут же вызвал командиров отрядов и комиссаров, политруков и командиров рот.

— В вещевом мешке у каждого партизана должны быть только продукты, сотня патронов, гранаты, шесть-восемь шашек толу. Остатки тола отдать Горячеву. Все равно у него сейчас нет ни маслозаводов, ни мастерских.

— Зачем мне тол, у меня своего груза хватит, — запротестовал Горячев.

— Что за груз?

— Муки мешков восемнадцать, мяса пятнадцать туш, сухарей больше двух тонн да сахару пуда три.

— Мешки с мукой спустить в озеро. Они не пропадут. Будет время, приедешь — заберешь, а мясо — по отрядам. Срок исполнения один час.

— Что делать с минометами?

— Тоже в озеро. Будет время — вытащим.

Часа через три вернулся Иванов со своими разведчикам.

— Через болото пройти можно только врассыпную и то ползком. Есть незаросшие глубокие котлы-ямы. Их много, некоторые пометили белыми флажками, — кратко доложил Иванов.

20
{"b":"237635","o":1}