ЛитМир - Электронная Библиотека

— В этой деревне, в Пахомове.

Мы решили поговорить с «тайным» председателем сельсовета и отправили за ним двух разведчиков.

Вскоре Яковлев появился у нас. Он подробно рассказал о положении в районе, помог уточнить расположение и численность немецких гарнизонов, рассказал об охране на стекольном заводе и в Черемше. Яковлев был в курсе смены постов, его последние данные подтвердили и наши разведчики.

Наутро был назначен штурм Черемши. Разгром вражеского гарнизона поручили ротам Маркушина и Виноградова.

Перед рассветом партизаны подошли к деревне. Сначала ушла группа Романова, специально созданная для уничтожения часовых. Вслед за ней бесшумно двинулись и остальные.

Внезапными ударами прикладов, а где и кинжалами партизаны группы Романова убрали часовых. Почти одновременно рота Маркушина окружила дома с немцами и полицейскими, забросала их гранатами. Тех, кто пытался выскочить через окна и двери, уничтожали из автоматов.

Немецкий гарнизон был полностью разгромлен. В схватке за деревню погиб командир роты коммунист Роман Виноградов. Он подскочил к дому, где засели немецкие офицеры и главари полицейских.

— Сдавайтесь. Вы окружены. Бросайте оружие, — крикнул он в окно. В ответ прозвучал выстрел, и Виноградов упал замертво. Это была единственная потеря, которую понесли партизаны в бою за деревню.

Сразу же после боя все население от мала до велика высыпало на улицу. Прибежали из лесу и даже из ближайших деревень.

Радости колхозников не было границ. Они обнимали партизан, угощали кто чем мог. Мне и Ефимову с большим трудом удалось вырваться из крепких объятий и подняться на телегу, чтобы начать собрание.

— Доклада делать не будем, — начал я. — Все в нем не перескажешь. Лучше задавайте вопросы.

И вопросы посыпались один за другим.

— Вы правда партизаны, а не регулярные части? Если партизаны, то не верится. Вы целую деревню заняли и уходить не собираетесь. Значит, вы часть Красной Армии?

Пришлось подробно рассказывать и о наших отрядах, о том, где они действовали с первых дней войны, и о положении на фронтах, о задачах, которые стоят перед всеми советскими людьми, проживающими на оккупированной территории.

Это своеобразное собрание продолжалось более трех часов. Люди интересовались и тем, кого принимают в партизаны, и что делать с теми, кто сотрудничает с немцами, как учить детей дальше, начинать или нет весенний сев, как поступать с приказами фашистов.

Несмотря на то, что собрание давно окончилось, жители не расходились. Они узнали правду о положении на фронтах и теперь заверяли нас, что от саботажа распоряжений немецкого командования они перейдут к активной борьбе вместе с партизанами за быстрейшее освобождение страны от захватчиков.

Не успели мы вернуться на свою базу, как часовой, стоявший у входа в штаб, вызвал меня и Ефимова. Перед крыльцом стояло около двадцати вооруженных людей. Некоторые были одеты в выгоревшие от солнца защитные гимнастерки и такие же шаровары, другие — в городские пиджаки. Почти все они имели оружие. Кто стоял с винтовкой, кто с автоматом, у некоторых были гранаты.

При нашем появлении из строя вышел невысокого роста мужчина в полувоенной форме и отрапортовал:

— Колхозники деревень Черемша и Марыни и бывшие окруженцы просят зачислить в партизанский отряд.

— Откуда у вас немецкие автоматы и гранаты? — спросил Ефимов.

— Наши были припрятаны, а немецкие — у немцев «организовали», — ответил он. Кто-то добавил:

— Найдем и пулеметы, патроны и телефонную аппаратуру. Этого добра у нас немало припрятано по деревням. Знали, что со временем пригодится.

С занятием деревни Черемша партизаны всех отрядов начали активные боевые действия против оккупантов. Группы разведчиков сразу же «оседлали» железнодорожный участок между станциями Ашево и Себеж, следя за движением эшелонов. Другие нападали на фашистские гарнизоны, обозы, посты, уничтожали в деревнях ставленников оккупантов. Многие уходили далеко от нашей стоянки и там устанавливали связи с населением, вели разведку, проводили беседы о положении на фронтах, несли народу правду.

Об успехах партизан заговорили по деревням. К нам стали ежедневно приходить в одиночку и группами колхозники, бывшие в окружении, или сбежавшие из плена и лагерей воины Красной Армии, жители окрестных городов. Все они настойчиво просили принять их в партизаны.

Это было достойное пополнение. Многие из них прошли хорошее военное обучение, участвовали в боях. Особенно радовало, что многие имели опыт командирской работы. После тщательной проверки их распределяли по отрядам.

— Ну вот, у нас есть и стрелки, и пулеметчики, есть и повара, и связисты. Для полноты штата бригады недостает только медицинской части, — пошутил как-то я, когда мы с Ефимовым закончили прием очередной группы добровольцев.

— Ничего, найдем и врача.

И действительно, дня через четыре перед нами предстал мужчина лет тридцати с густой рыжеватой бородой. Старая поношенная одежда была ему явно не по плечу.

— Военный врач второго ранга Пашнин Николай Архипович, — отрекомендовался он.

Мы с Ефимовым невольно посмотрели друг на друга, и каждый вспомнил недавний разговор о неукомплектованности медицинской части бригады.

Выяснилось, что Пашнин в 1940 году окончил Ленинградскую Военно-медицинскую академию имени Кирова, затем служил на западной границе, попал в окружение.

— Назначаю вас своим заместителем по медицинской части бригады, — объявил Ефимов.

Военврач от неожиданности как-то растерялся.

— Как, вы доверяете? — каким-то дрогнувшим голосом заговорил Пашнин.

— Вы не пошли служить к фашистам, все время скрывались. Значит, вы советский человек. Поэтому и доверяем. А теперь желаю успехов в выполнении своих обязанностей, — сказал ему Ефимов.

Через день в отряд пришло еще трое. По их запылившимся сапогам, усталым лицам, можно было судить, что они прошли немалый путь. Один из пришедших сел на землю и из глубины своего вещевого мешка вытащил шлем танкиста. По-видимому, эта вещь была ему очень дорога, коль на территории, занятой гитлеровцами, он сумел ее сберечь.

— Вы что, танкист? — спросил его Ефимов.

— Так точно, командовал танком, был ранен, отлежался в деревне Плавницы, спасибо колхозникам, хороший народ у нас.

— Что же собираетесь делать?

— Воевать, — твердо заявил он и тут же спросил:

— А танков у вас в отряде нет?

— Танков нет.

— Жаль, — сокрушенно добавил танкист. Потом немного погодя добавил:

— Товарищи командиры, отправьте нас через линию фронта. Ведь я танкист. Три года водил танк, воевал еще в финскую. А вот Василий, — показал он на своего соседа, — артиллерист, наводчик. А Павел — механик по самолетам. Можно и у вас остаться. Да ведь на фронте в нас большая нужда. Мы-то опытные.

Парень говорил горячо, его поддержали остальные и показали свои документы. В помятых, видавших виды красноармейских книжках, действительно говорилось, что их владельцы на самом деле являлись теми, за кого они выдавали себя.

— Фронт далеко, за сто километров с лишним, так что переправить не могу, — заявил Ефимов.

— Но, товарищ командир, у вас есть лазейка, через которую вы свои отряды провели. А нас только трое.

— Откуда вы узнали?

— Так народ об этом говорит.

— Пока идите в комендантский взвод к Симонову. Что-нибудь решим. Но о нашем разговоре никому ни слова. Проболтаетесь — расстреляем, — строго предупредил Ефимов.

В те дни у нас кончались взрывчатка и медикаменты. Ожидать их с самолетом пришлось бы долго: наш полевой аэродром еще не был готов. Поэтому намечалось послать группу партизан дорогой, которую нам указали побывавшие в наших местах армейские разведчики. Это требовало известного риска. Но надеялись, что болота не всегда находятся под контролем у немцев.

Через два дня ранним утром группа партизан во главе с лейтенантом Сергеем Ивановым, который присоединился к нашему отряду при форсировании реки Ловати, направилась в далекий путь. В нее включили бывалых партизан Петра Оха и Михаила Смирнова, а также танкиста, артиллериста и механика по самолетам. Хотя партизаны хорошо знали дорогу, но у нас было тревожное состояние. Ведь весеннее половодье закончилось, и немцы снова начали закрывать лазейки.

3
{"b":"237635","o":1}