ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

53

Апофеозом небылиц об Орловой и Александрове можно считать слух, который гулял о них со слов того же Ф. Медведева:

«Временами они будто проваливались в преисподнюю, исчезая буквально от всех: от родных и друзей. Просто закрывались на все замки, занавешивали окна, отключали телефон, отпускали прислугу. Чем они занимались в одиночестве, никто не знал. Одни говорили – предаются медитациям, другие курят опиум и возвращаются в безумно счастливую молодость, третьи утверждали, что они пишут какой-то немыслимый тайный роман-сценарий, в котором Любочка превзойдет и М. Пикфорд и М. Монро, и, конечно же, якобы, занимались любовью и только ею. Мистически эрото-поклоннически, тибетски. С непотребно райским наслаждением…»

Тут, как говорится, без комментариев! Недаром сам Ф. Медведев признавал после публикации этого в «Мире новостей»:

«Боже, что тут началось! Звонки, ругань, угрозы: как я посмел поднять руку на гордость советского кинематографа (как будто до него это не делали десятки других! – Ю. С.)! Как я посмел сказать правду! Пришли письма с проклятиями в мой адрес».

Однако все, как всегда, обошлось… Может, от «расправы» журналиста спасло то, что он не раз в том же «Мире новостей» каялся за то, что себе позволил, и в конце концов, после беседы с «профессором красоты», как он ее назвал, актрисой И. Мирошниченко, тоже не одобрившей его откровений об Орловой, признался:

«Я уже начал сомневаться: прав ли я в своих претензиях (к Орловой. – Ю. С.). Собственно говоря, какие могут быть претензии к молодящейся женщине, если она ни твоя жена, ни любовница и вообще отделена от тебя завесой времени?»

А потом и вовсе пришел к выводу, что миф не так уж легко разрушить, как ему казалось: «На самом деле даже современные знаменитые личности видятся как будто в кривом зеркале, что уж говорить о потомках…»

Допустим, что многие из тех, кто проклинал Ф. Медведева, простили ему его «Блеф во имя триумфа». Но как тогда они должны воспринять утверждение того же «Отдохни» (назовем, наконец, его авторшу – Ладу Акимову):

«Судьба сама написала для Орловой и Александрова пьесу, в которой им предстояло играть всю жизнь. Если бы были ремарки автора, то в них можно было бы прочесть то, что они никогда не были мужем и женой, а только партнерами по работе. То, что у Александрова была личная тайна (имеется в виду его „общая – по А. Нимко – голубизна“. – Ю. С.), узнав о которой Орловой ничего не оставалось, как смириться с судьбой. Она находила утешение в работе, в зарубежных поездках».

Как же можно – разведут руками читатели «Мира новостей» и «Отдохни» не будучи мужем и женой, «заниматься любовью и только ею»?! Да еще «мистически, эрото-поклоннически, тибетски. С непотребно-райским наслаждением»?

54

«Она брала на себя управление страной, когда Сталин замирал на узком диване Ближней дачи, – описывает И. Полянская феномен всесильности тогдашнего обаяния актрисы. – Она подняла в небо его сына Василия и разлучила с женихом его дочь Светлану, любимое дитя всей нашей страны».

Тут обобщения относительно всесильности орловской славы явно преувеличены. Насчет «сына Василия» – куда ни шло. Но как могла актриса поступить так со Светланой, не вылезавшей якобы молоденькой из дома Орловой и Александрова – так она обожала, вместе с отцом, кстати, фильмы «звездной» четы. И чуть ли не упросила папочку наградить Орлову вторым орденом Ленина. Отец, хоть и обожал актрису, не сразу, считая, что пока достаточно и того, что она имеет, пошел навстречу своей «хозяйке», как он называл еще любимую тогда дочь. Однако, чувствуя свою власть над папаней, «хозяюшка» якобы раскапризничалась, и Сталин нехотя, но подписал Орлову на второго «Ленина».

Интересно спросить саму здравствующую, слава богу, Светлану Иосифовну: так ли было на самом деле? А главное, как намекнула ей насчет второго «Ленина» возжелавшая его якобы Орлова? Ведь не 15-летней же девчонке, какой была тогда, а может, и моложе, дочь вождя, пришло такое в голову?

55

Автор посвященного Александрову диплома киноведческого факультета ВГИКа, удостоенный за него премии журнала «Киноведческие записки», А. Дерябин считает, что во «Встрече на Эльбе» американская шпионка Шервуд в изображении Л. Орловой пела на балу в офицерском клубе некие «апокалипсические» (о неминуемой, видимо, третьей мировой. – Ю. С.) куплеты».

На самом деле Орлова там не пела, а лихо в свои сорок семь отплясывала модные тогда «буги-вуги» на музыку… А. Цфасмана. Сначала с янки-партнером, подвергавшим ее обязательным переброскам через себя и прочим акробатическим трюкам. А потом, когда и офицеру-партнеру такое стало не под силу, «заведенная» Шервуд не могла остановиться, вскакивала на рояль и в полном одиночестве выделывала на его крышке такое, что даже видавшие виды американские сенаторы, присутствующие на балу, открывали рты…

Не мог не оценить чисто спортивного мастерства актрисы и Сталин. Однако он сказал режиссеру:

– Вам только кажется, товарищ Александров, что вы обличаете здесь американский образ жизни. На самом деле вы его активно и, к сожалению, талантливо пропагандируете.

Угроза в пропаганде «американщины» подействовала на режиссера якобы так отрезвляюще, что в фильме не осталось не только танцующей «буги-вуги» Орловой, но и бала как такового.

Так что все-таки делала Орлова во «Встрече на Эльбе», пока ее не убрал тов. Сталин? Пела «апокалипсические куплеты», танцевала «буги-вуги» или выделывала еще что-то непотребное. В любом случае всего, чего ее лишил в этом фильме Сталин, было актрисе так жалко, что, к удивлению поклонников этой картины, она называла ее своей «самой нелюбимой».

56

И еще раз Ю. Борев, собиратель «сталинского фольклора». Теперь он уверяет, что во время просмотра фильма «Чайковский», где героиня Орловой торгуется с музыкальным издателем о цене за сочинения своего великого брата, Сталин, имея в виду запросы самой актрисы, попросту ее жадность, недовольно буркнул:

– Эта своего не упустит!

Может, и «буркнул». Но, во-первых, у Чайковского, как известно, была не сестра, а брат, Модест, известный либреттист. А ничем не выдающаяся сестра, Людмила Шестакова, была у другого великого композитора, М. Глинки. И в александровском фильме «Композитор Глинка» она действительно торгуется с издателем Гурскалиным за каждый, как он их называет, «пустячок» своего великого брата.

А о постановке фильма «Чайковский» с непременной фон Мекк – Орловой Александров только мечтал. Но именно Сталин, навязав ему второго по счету после снятого пять лет назад фильма Л. Арнштама, но цветного (!) «Глинку», отнял якобы эту возможность.

Так что на чем именно Сталин «буркнул» – на «Чайковском» или «Глинке» и «буркнул» ли вообще, – большой вопрос…

57

Казалось бы, какое отношение имеет драматург Л. Зорин к Орловой? В картинах по его сценариям она не снималась, в спектаклях по пьесам Зорина не участвовала. Ан нет – и он туда же!..

«В конце января (1975 года. – Ю. С.) театр прощался с Л. П. Орловой, почти уже не выходившей на сцену», – пишет Зорин в книге своих мемуаров «Авансцена».

О прощании с актрисой драматург вспоминает лишь потому, что с Театром им. Моссовета его связывает в это время затяжная, возглавляемая Ю. Завадским, тяжба с министерством культуры за постановку зоринской пьесы «Самозванка» – о печально знаменитой княжне Таракановой, роль которой ждет не дождется сыграть М. Терехова.

Но драматург не только упоминает о печальном, совпавшем с борьбой за «Тараканову» событии, но и делает из него далеко идущие и сомнительные выводы:

«До завершения советской эпохи осталось почти 15 лет, и все-таки смерть Л. Орловой была не только уходом артистки, концом человеческого пути – в ней ощущался и некий символ, предвестие главного финала: то был, если можно так сказать, пролог уже зреющего эпилога. Ибо Орлова была не столько звездой советского киноэкрана, сколько притягательным мифом, сумевшим загримировать действительность; она воплотила собой ту иллюзию, которая, утверждая режим, стала его жизненно-стойкой витриной».

42
{"b":"23776","o":1}