ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

45

Человек, который вел наблюдение за "Кутубией" и прилегавшим к ней кварталом из дома, стоявшего напротив бара, не слышал выстрела, но видел, как именно упал Гикуйю, поэтому мгновенно нырнул в комнату, схватил висевший на спинке кровати "стен", выскочил обратно и, свесившись через перило балкона, пристально вгляделся в сумрачное ущелье улицы Капуцинов.

Было тихо, безлюдно на улице, увенчанной единственным питейным заведением, час открытия которого еще не наступил. Город глухо шумел в стороне. Силуэт лежащего на тротуаре бармена был недвижим.

Человек быстро вернулся в комнату, повесил автомат на место и бросился к телефону.

— Говорит Постоялец. Только что на моих глазах уложили хозяина бара. Да, конечно. Что? Нет, нет, я бы перекрыл. Похоже, стрелял из-за арки в конце бульвара, с насадкой. Я был снаружи, но не услышал. Туда и машину можно подогнать. Нет, стена. Абсолютно. Лежит на углу, шагов тридцать. Как быть? Понял.

Человек положил трубку, окинул комнату ищущим взглядом и, прихватив первую попавшуюся чистую тряпицу, выбежал из дома на улицу, чтобы остолбенеть там в изумлении.

Он был потрясен, обескуражен, растерян и не на шутку встревожен.

Трупа не было. Никаких следов. Ничего.

Бывалый, закаленный профессией человек решил бы, наверно, что он лишился рассудка, если бы не появилась полицейская машина, которая и должна была появиться после его телефонного звонка. Из нее выпрыгнули Киматаре Ойбор, врач и еще двое с оружием и в форме.

— Только что лежал вот здесь, — произнес человек с бесполезной тряпицей в руках, которая смахивала на белый флаг капитулянта, — видел собственными глазами, наповал вон оттуда. Больше неоткуда, я бы не упустил. А так — закрывает стена. Арка в тени и днем, а в такое время…

— Это ясно, — прервал его Ойбор, — где пострадавший?

— Упал вот здесь, где стою. Наповал, сам видел. Пока звонил и бежал вниз, его не стало. Невероятно!

Ойбор только глянул на полицейских, и оба с оружием в руках помчались к арке, заглядывая на бегу в подворотни. Несколько оказавшихся на улице прохожих с любопытством наблюдали за происходящим.

— Идите к себе, — сказал Ойбор человеку с тряпицей, а сам поспешил в бар, оставив врача у машины.

После довольно долгого и настойчивого стука в дверь и объяснений с кем-то за нею сержанту удалось наконец проникнуть внутрь заведения, где пахло паркетной мастикой, а мебель не была расставлена.

В резком свете "дежурной" лампы обнажилась вся грубая бутафория стилизованного под экваториальную экзотику небольшого помещения.

Долговязый и худенький паренек со шваброй в руках испуганно переминался с ноги на ногу перед сержантом, голова его покачивалась на тонкой шее, как тыква на прутике, нижняя челюсть отвисла.

— Не знаешь, где хозяин? — с ходу спросил Ойбор.

Парень сперва отрицательно замотал головой, рискуя сломать шею-прутик, затем, как видно, одумавшись, утвердительно кивнул и указал на запертую дверцу позади стойки.

Сержант коротко постучал. Молчание. Постучал в дверцу погромче и требовательней. За тонкой фанерой послышался тихий скрип, звякнула сталь топора, задевшего какой-то металлический предмет, прокрались, приближаясь, шаги и раздался дрожащий голос папаши Гикуйю:

— Кто?

— Полиция.

— Кто еще?

— Он из полиции, — громко подтвердил паренек, — их тут целая машина.

Испуг отрока со шваброй был ничто в сравнении с изображением на толстогубом лице бармена, когда он осторожно отворил дверцу.

— Какой-то житель соседнего дома сообщил нам, что случайно увидел из окна минут десять назад, будто с вами произошло что-то неладное, когда вы возвращались с прогулки, — сказал Киматаре Ойбор, удостоверяя свою личность служебным жетоном и официальностью тона.

— Меня убили… хотели убить, — с ужасом зашептал Гикуйю, отбросив в сторону топор и ухватившись за сержанта, как утопающий за спасательный круг, — пуля прошла в дюйме от затылка, чиркнула по волосам. Эти бандиты на все способны. Вы должны меня охранять днем и ночью, иначе прихлопнут, как муху. А за что? За что? Я ничего не делал, кроме добра, всем угождал, всегда, так зачем им это понадобилось? Я пропал… спасите меня, вы должны!

— Бандиты, вы сказали? Знаете, кто стрелял?

— Если бы знал! В том-то и дело, у меня ни врагов, ни друзей, спросите у любого, всегда держался в стороне от всех. Весь день предчувствовал: быть несчастью. Весь день. А за что? За что? Кому мешаю? Я спрашиваю: кому?

— Но вы упали после выстрела, лежали, как мертвый.

— Что же, по-вашему, я кретин? Ждать, пока прицелятся получше? Грохнулся, как в кино, выждал и скорей сюда. Сам не могу поверить, как это у меня вышло. Моментально. С перепугу? Наверное, оттого, что предчувствовал весь день. Нет, я пропал… За что? Ну за что?

— Вот вы и расскажете мне подробно и о себе, и о тех, кто облюбовал ваш бар, и хорошенько припомните все, что было сегодня. Подробно, ничего не утаивая, если хотите помочь себе и нам. Подумайте, пока я отдам распоряжение своим сотрудникам, пусть уезжают, не уверен, что наш разговор будет коротким.

— Что я могу сказать? — лепетал бармен. — О чем? Для чего? Какая вам польза, если я совсем не понимаю, что происходит вокруг меня?

— Успокойтесь, — сказал Ойбор, — покушение не повторится, это я вам гарантирую. Конечно, я не могу объяснить почему, не имею права, но гарантию даю полную. После нашего подробного разговора можете жить без оглядки, если, разумеется, у вас действительно нет личных врагов. И еще одно. Не исключено, что в процессе разговора у меня возникнут кое-какие просьбы к вам на ближайшее будущее. В ваших же интересах.

После этих слов Киматаре Ойбор вышел на улицу, отправил полицейскую группу вместе с машиной, коротко пояснив, что вышло недоразумение, бармен жив-здоров, затем вернулся к Гикуйю, и они продолжили беседу, длившуюся почти час, пока не настало время открывать "Кутубию", у входа в которую уже собралось несколько завсегдатаев.

Бармен, немного успокоившийся и погруженный в новые думы после разговора с сержантом, выпустил последнего через запасный выход и приступил к своим ежевечерним обязанностям.

Киматаре Ойбор сразу же, несмотря на позднее время, отправился на общественном автобусе в другой район города, где в новом многоэтажном доме занимал скромную по размерам, но весьма уютную квартиру его начальник, капитан уголовной полиции Даги Нгоро.

Прежде чем впустить сержанта в кабину лифта, консьерж осведомился, кто он и к кому пришел, затем позвонил капитану, обстоятельно доложил и получил разрешение. Ойбор был невозмутим.

Даги Нгоро встретил его на лестничной площадке в купальном халате, наброшенном почему-то поверх служебного мундира. В квартиру не пригласил.

— Что еще стряслось? — спросил Нгоро.

— Прошу прощения за поздний визит, гражданин капитан, но полтора часа назад совершено покушение на владельца ночного бара "Кутубия". В него стреляли, когда он возвращался домой после посещения нашего управления. Я посчитал нужным сообщить вам об этом.

— В неслужебное время?

— Еще раз прошу прощения, — смущенно молвил Ойбор, — я решил, что рискую получить от вас выговор, если отложу это дело на завтра.

— С какой стати, сержант?

— Но ведь он возвращался от вас. Вот я и подумал: нельзя откладывать.

— Да, действительно, этот гражданин приходил сегодня в управление, у него какие-то неопределенные подозрения относительно преемника погибшего бурового мастера. Я как раз собирался поделиться с вами полученными наконец данными об этом Матье. Кстати, откуда вам известно о моем разговоре с владельцем бара? Бедняга просил не разглашать это.

— Он сам мне рассказал.

— Кто?

— Гикуйю, бармен, на которого покушались, — ответил Ойбор.

— Он жив?

— Так точно. Стрелявший промахнулся, а бармен притворился мертвым.

Даги Нгоро промолвил:

50
{"b":"237843","o":1}