ЛитМир - Электронная Библиотека

– Напомню, если не забуду. Сам знаешь, Яша денег давать не любит. Сразу не получил, теперь будешь за ним бегать.

– Может, вы отдадите?

– Сколько?

– На пять штук договаривались…

– Пусть сам платит. Я в политические игры не играю.

Журналист усмехнулся:

– Неправ Яков Моисеевич… Политику с прессой надо дружить. Мы народ злопамятный…

Сергей на замечание журналиста не отреагировал, жестом подозвал официанта и, заказав себе коньяка с лимоном, спросил Коханкина:

– Тебе еще пива или водки выпьешь?

– Ничего не хочу, – ответил журналист. – Допью свое, и домой. Завтра в аэропорту президента латинов встречать. Еще выпью – с койки не встану.

Официант принес заказ. Дроздецкий, как водку, залпом влил в себя коньяк, зажевал лимоном, поднялся и, бросив Коханкину «Желаю удачно встретить их президента», быстро покинул бар. До Бронной, где обитал Сергей, от Дома журналистов не больше пяти минут езды. В это позднее время на Бульварном кольце пробок не наблюдается, и добрался он быстро. Охранник хорошо знал его машину и моментально поднял шлагбаум. Теперь лифт и семейное гнездо.

Кодовым ключом открыл дверной замок квартиры, шагнул в прихожую и уперся в горящий взгляд супруги.

– Явился? – свистящим шепотом спросила она, продолжая сверлить его испепеляющим взглядом.

«Интересно, сколько времени она дожидалась меня в прихожей? Час, два, сутки…» – подумал Сергей, но ошибся. Супруга не караулила его часами в холле. Она сидела возле монитора. Камеры наблюдения работали и перед уличным парадным, и перед дверью на лестничной площадке.

Зинаида проследовала за мужем в гостиную, дождалась, пока он усядется в кресло, и устроилась напротив.

– Рассказывай о своих подвигах, паршивец, – к шипящим змеиным интонациям добавился металлический холодок.

– Что ты хочешь услышать? – спросил Сергей, догадываясь, что о его романе кем-то доложено.

– Все рассказывай. И про квартирку на Юго-Западе, и про все остальное.

Неверный супруг понял, что выкручиваться бесполезно:

– Да, Зина, я полюбил другую женщину и хочу просить тебя о разводе.

Она резво вскочила с кресла, подбежала к мужу и ткнула ему под нос выразительный кукиш:

– Вот тебе развод! Я тебе отдала свою молодость, лучшие годы отдала. Мне сорок два…

– Я тоже отдал тебе лучшие годы, – вяло возразил Сергей. – Можешь понять, я тебя больше не люблю.

Она расхохоталась смехом истерички:

– А ты меня никогда не любил. Ты меня использовал. Кем бы ты был, если не мой отец? Мелким спекулянтом театральными билетами. Помнишь, как вы с Фигманом крутились возле касс. Так вот, милый, теперь этим не прокормишься. Залы в театрах пустые.

– Зачем вспоминать? Почти все наши олигархи начинали с билетов. Кстати, Фигману твой папа не помогал, а он тоже теперь билетами не торгует. Мы с ним построили целый синдикат.

Она встала посередине гостиной и, как деревенская баба, подперла руками бока:

– Вы с Фигманом два подонка. Думаешь, я не знаю, как вы начинали? Ничем не брезговали. Торговали шлюхами, наркотиками. Я еще тогда записала на пленку ваш разговор с Назимовым. Он в мой дом привозил эту дрянь из Душанбе. Могу прокрутить. Послушаешь, как вы торгуетесь.

Дроздецкий вскипел:

– Ты всегда была сукой. Можешь засунуть эту пленку себе в задницу. Теперь у нас другая страна.

– Я сука?! Это ты сучонок. Думаешь, у меня кроме этой пленки ничего нет?! У меня много чего есть. Я знаю, как вы уходите от налогов через Кипр. Как грабите конкурентов, подстраивая им банкротства. Как даете взятки судьям! Вы же обыкновенные воры.

– Дура, этого ты не докажешь. А докажешь, и у тебя все конфискуют. Ты же моя жена, и у нас все общее.

– Я не дура. О налогах промолчу. Я сделаю проще. Я расскажу Тимофею, как ты сдал его брата и своего самого близкого друга Гену ментам. Тимофей крутой парень, он с тобой церемониться не будет. Он тебя размажет.

– Темка тебе не поверит.

– Не поверит?! Кретин. – Она выбежала из комнаты. Сергей слышал, как Зинаида хлопнула дверью спальни. Вернувшись, бросила ему в лицо листок. Сергей поднял его и начал читать. Это были его показания, те самые. Голос Дроздецкого задрожал:

– Откуда это у тебя?

– Купила. За штуку баксов мне их в прокуратуре наксерили с десяток. Не знаешь, как с людьми работать? У тебя научилась.

– Что ты хочешь?

По голосу мужа Зинаида поняла, что он сломлен:

– Отберешь у этой шлюхи квартиру. На твоих проституток я давно закрываю глаза. Ищешь на стороне грязи, пожалуйста. Но разрушать семейную крепость не позволю. И сына грабить не позволю. Он учится в Кембридже и будет ученым. Платят им немного, но зато он войдет в жизнь не мразью, вроде вас с Фигманом, а настоящим джентльменом. И нуждаться мой сын не будет. Я этого не допущу. Да и я на старости лет ходить с протянутой рукой не намерена.

– Отпусти меня, Зина. Я все тебе оставлю.

– Что ты мне оставишь?

– Свою долю в «Омега-Групп».

– Долю? – Она снова истерически расхохоталась. – Ты надеешься, что твой жиденок выдаст твою долю? Он не такой дурак. Он хоть и подонок, но куда умней тебя. Шлюхам квартиры не покупает и лишнюю копейку не истратит. Он даже жратву с банкетов домой привозит. А ты говоришь – долю.

– Он обещал…

– Все равно не отдаст, да и не нужна мне твоя доля. У меня есть муж, и становиться матерью-одиночкой я не желаю. Разговор окончен. Если через неделю ты не продашь квартиру и не вернешь семейные деньги, я позвоню Тимофею. А теперь пошел вон. Смотреть на тебя противно.

Дроздецкий встал и поплелся в свой кабинет. Он понимал, что Зинаида способна на все и ее словане пустые угрозы. Фирман прав – он вступил с ней в брак по расчету, и теперь пришло время расплачиваться по счетам.

* * *

Майор Борисевич видел в окно кабинета, как к Управлению подъехала машина и из нее вышла девочка и двое взрослых. Он узнал Валю Щербину и ее мать. Мужчину Николай Игнатьевич раньше не встречал. Он проверил пленку в магнитофоне, вставил в видеомагнитофон нужную кассету и зачем-то причесался.

За свою долгую практику следователь повидал разных людей. Среди них были и настоящие чудовища, вроде серийного убийцы Гурова. Бывали и примитивные рецидивисты, у которых действовал один инстинкт – ограбить и пропить. Проходили через него и бандиты с размахом, умеющие красиво пожить и пустить пыль в глаза. Иногда среди них попадались занятные субъекты, не лишенные своеобразного благородства. Некоторым подследственным он в душе даже симпатизировал. Но родителей, торговавших своим кровным дитятей, ему раньше встречать не доводилось. Борисевич не мог их понять, поскольку такое выходило за грань его разумения. Как можно отдать ребенка для разврата?! Будучи вполне нормальным мужчиной, Николай Игнатьевич и извращенцев понимал с трудом. Гомики и лесбиянки вызывали у него физическое отвращение, и он искренне удивлялся нравам, царящим в развитых европейских странах. Удивлялся, что там между ними официально регистрируют браки и еще устраивают гей-парады. Но то были взрослые люди. В конце концов, если им так нравится, черт с ними. Но педофилы?! К ним Борисевич питал особую ярость. Он даже не пытался как-то осмыслить их порывы. С его точки зрения, это были опасные звери-выродки. Что-то вроде мутантов из фильмов ужаса. Будь его воля, педофилов Николай Игнатьевич расстреливал бы на месте. Причем мог это делать лично, и рука бы не дрогнула. А эти отдавали своих деток. Девочек, что спали в квартире-студии братьев Сумановых во время обыска, так же, как и их родителей, Борисевич уже допрашивал. Все они по разным причинам или боялись братьев-бандитов, или зависели от них.

Эксперты, проработавшие с изъятыми материалами, успели поделиться с Борисевичем своими соображениями. Так что общие контуры этого вида преступной деятельности братков-уголовников начинали проступать. Это был бизнес, основанный на низменных человеческих инстинктах, и состоял он из двух направлений. Первое – операто-ры снимали порнофильмы и Сумановы торговали видеокассетами. Второе – фотографы делали снимки того же содержания на цифровые камеры. Эти снимки шли на порностраничку в Интернет. Страничка была платной. Специалисты установили, что оплачивали любители детской клубнички свои виртуальные удовольствия карточками Омега-банка. Банк принадлежал к синдикату Омега-Групп, основной пакет акций которого находился в руках одного человека. Имя этого человека Яков Фирман. Связь братьев Сумановых с синдикатом Омега-Групп могла оказаться и случайной. Банкиры нередко обслуживают клиентов, не слишком вдаваясь в детали их бизнеса. Но также нередко банки финансируют проекты, в которых активно участвуют сами. Как обстоит дело в данном случае, Борисевичу предстояло проверить. Он приготовил для отправки факс коллегам в Москву, но выслать его решил после допроса Вали Щербины. Девочка пока оставалась единственным свидетелем гибели Кати Танцковой.

11
{"b":"237850","o":1}