ЛитМир - Электронная Библиотека

— Порадовал меня, сынок. Похоже, ты разделался с призраками и к тому же влюбился. Восемьдесят процентов твоего геройства, а следовательно, и выигрыша принадлежат Софи. Если ты хоть что-то понимаешь в женщинах, то не мог не одуреть. — Арчи рассматривал снимки в газете Фаруха, сопровождавшие репортаж о происшествии. Софи куталась в простыню, а над левой бровью белел пластырь.

— На самом деле она значительно лучше. Только ведь я забыл, что такое это самое… ну, про что старые киношки…

— Не пудри мне мозги, драгоценнейший. Не хочешь замахиваться на графиню, дрейфишь. Деликатный джентльмен.

— Да тут, Арчи, дела посерьезнее. — И Сид рассказал ему об анализе крови, на который решилась Софи, чтобы опровергнуть отцовство Мухаммеда.

— Ну, от такого папаши я бы не отказался. Капиталы у министра не шуточные, и, по всем прогнозам, он метит в президенты.

— Не знаю… — с сомнением нахмурился Сид. — Восток — нечто совершенно особое.

— Богатство — дело серьезное, в какой бы точке земного шара оно не находилось. Увы, нам пока везет меньше, чем потенциальной госпоже Софи Мухаммед. Будем считать, что твои прогулки в Россию и в Германию имели лирический и только отчасти разведывательный характер.

— Похоже, разведчик из меня никудышный. Вначале я думал, что состояние Флоренштайнов — со дна Черного моря. Когда я доставил Софи домой, графиня проговорила со мной до полуночи. Она рассказала мне, как все случилось тем летом, и я поверил ей. Не сомневайся, Арчи, она не знала, что прятала в своей прическе.

— Да я и не сомневаюсь. Неисправимый гурман устаревшей модели. — Арчи с наслаждением выпустил через ноздри дым. — Аскетический Гедонизм, или А.Г., — таков мой жизненный принцип.

— Это что-то новое. Ты ударился в философию?

— Да я жил с ней постоянно — буквально с пеленок! Подумай сам, на чем строится принцип добродетели? На ограничении. Аскеза ограничения предназначена для защиты от зла. Основной закон Аскетического Гедонизма гласит: выбирай самое лучшее в меню, предложенном тебе судьбой, а плохое — отправь на помойку. При этом главное, — он поднял указательный палец, — выкинь дрянь, не удостоив ее вниманием. Контакт с плохим продуктом портит вкус.

— Вкусы бывают разные, — философски заметил Сид.

— Я говорю не о типах вроде Гесслера, а о среднестатистической норме. Представь, тебе подали блюдо, на котором разложены первоклассные деликатесы, плюс нечто второй свежести и совершеннейшее омерзение — допустим, дохлые тараканы или мышиные хвосты. С чего ты начнешь?

— Да меня вырвет!

— Тогда тебе лучше было бы удавиться сразу после рождения. Такова жизнь — в ней смешано все: от высокого до самого низменного. Большинство людей, заметив это, так и поступает: обнаружив таракана, посылает к чертям повара и всю его адскую кухню. Они остаются голодными, злыми и во всем прежде всего видят мерзости, подвохи, интриги. Приятно так жить, сынок? М-м… гадко. Хитрость настоящего гедониста состоит не в том, чтобы урвать кусочки повкуснее, а чтобы не испортить удовольствие от них соседством с помоями.

— У меня пока получается наоборот. Вместо того чтобы начать лопать праздничный торт с верхушки, увенчанной взбитыми сливками, я принялся за подгоревшее тесто, в котором хохмач-кондитер запек осколки стекла и собачьи какашки.

— Тебе подсунули эту мерзость, но ты сумел не испортить желудок, — Арчи одобрительно кивнул Сиду. — И, кажется, подбираешься к сливкам… Скажи, Софи действительно хороша?

— Они с графиней похожи на сестер…

— Не удивляюсь, что твое сердце сорвалось с привязи.

— Арчи, я защищал ее потому, что… В общем, в такой ситуации я заступился бы за каждую. Романтические чувства здесь ни при чем, если ты их имеешь в виду. Это мне больше не грозит.

— Оставим лирику… Надо готовиться к новому путешествию.

— Ты еще не оставил свою идею? Или некуда девать деньги?

— Все следует доводить до конца. В особенности — приятное… И, прежде всего, — главное дело своей жизни.

— Я верю Снежине, но сомневаюсь… — Сид пожал плечами. — Сомневаюсь в удаче… Хотя сама игра становится все интереснее. Глупо было бы жаловаться. У меня большой прикуп — разделался с Гесслером! — Сид скорчил озадаченную рожу. — До сих пор не верится.

— Думаю, ты не хочешь разочаровывать меня, мальчик, вернувшись в третий раз с пустыми карманами… Но представь, представь тех людей, которым фортуна преподносит сказочные подарки в еще более сомнительных ситуациях… Их полно! Не буду тыкать пальцем в сильных мира сего… Вернемся к доисторическим временам. Крым, горы, три девушки заперты в сарае бандитами. Веселые красотки, только что пившие шампанское среди волшебной ночи. Одна из них — местная. Она более реалистична, лучше знает ситуацию. Она предполагает, что бандиты не пощадят ее. Девушка просит иностранку, то есть Снежину, спрятать в прическе вверенный ей покровителем пакетик. Она беспокоится о поручении Роберта, ведь не знает еще, что видела его живым последний раз. Анжелику уводят, и тогда Лара говорит болгарке:

— Если уж кто-то и выйдет целым из этой переделки, то мой бюстгальтер. Слово «министр» бандиты понимают хорошо, даже с похмелья. А у меня не только отец — большая шишка, но и лифчик отменный — французская модель, на косточках. Поролоновые прокладки и черный гипюр. Давай свою штуковину — спрячу так, что и при обыске не найдут. Комсомолка Решетова спасает антифашистские документы! — Она даже нашла в себе силы улыбнуться, поскольку полагала, что опасность не грозит и Пламену, как иностранцу.

Девушка берет кассету и ловко засовывает ее под атласную подкладку… — Арчи закурил постпостфинальную сигарету. — Я верно обрисовал эпизод?.

— С отличным пониманием дела. Снежина отдала пленку Ларе. А потом забыла о ней. Девушек погрузили в машину и высадили на шоссе недалеко от лагеря. Перед этим страшно напугали, грозя насилием. Они требовали от девчонок молчания и обещали прибить, если они не будут держать язык за зубами. Снежина и Лара не на шутку струхнули. Кто ж будет думать в такой ситуации про какую-то там кассету? К тому же они очень беспокоились о судьбе своих друзей.

— О, представляю радость встречи! Шахматист и фотограф уже ждали их вместе с директором. Тот дрожал, боясь поднимать панику. Меня в это время допрашивали в милиции, а товарища Паламарчука… Товарища Паламарчука — убивали… Вот тебе и блюдо с кремом и тараканами…

— Зачем эти типы вас все же захватили? Может, знали про пленку?

— Меня, во всяком случае, основательно обыскали… Костюмчик английский, являвшийся там большим дефицитом, позаимствовали. Ботинки и носки тоже.

— А Снежину и Лару вообще не тронули, как утверждает графиня. Только сильно ругались и запугивали.

— Выходит, им был нужен Паламарчук. Но не в связи с кассетой. Странно… ведь он бы мог, допустим, не передавать пленку девушке, а бросить под любой куст, чтобы потом за ней вернуться… Но он доверил столь важный документ Анжеле! Наверно, что-то чувствовал или догадывался…

— Боюсь, о последних мыслях русского партийного босса нам уже никто не сможет рассказать.

— Нам это в принципе и ни к чему. У нас другая цель, — непреклонно заявил Арчи.

— Значит, теперь я должен отправляться в Москву и выспрашивать у дочки министра про некую пленку? — невесело хмыкнул Сид.

— Я тоже не в восторге от хода нашего расследования. Понимаешь… Заместителя министра-то, отца Лары, давно убрали. Там теперь совсем другая власть. Но, насколько я сумел выяснить, госпожа Решетова живет припеваючи. Был вроде облом, а потом все выровнялось. Видишь ли, мальчик, если кто из этих троих девчонок и знал о всяких закулисных интригах в Советах, то это Лара. Она, понятно, смекнула, что партийный босс Паламарчук не стал бы таскать с собой и прятать от налетчиков нечто незначительное. Поэтому, допустим, и предложила Снежине перепрятать кассету… Размышляем дальше… Девочка привезла «подарочек» отцу, и тот во всем разобрался. В те брежневские годы государственные аппаратчики такими делами ворочали! С помощью КГБ он мог докопаться до истории с перепрятанным ОГПУ кладом и предпринять какие-то шаги.

52
{"b":"237853","o":1}