ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Гильдия
Не отпускай меня / Never let me go
Сделано
Спаси себя
Код. Тайный язык информатики
Хулиномика 3.0: хулиганская экономика. Еще толще. Еще длиннее
В капкане у зверя
Последняя Академия Элизабет Чарльстон
Как общаться с трудными людьми

— Думаешь, русские все же добрались до подводной пещеры? И втихаря от мировой общественности загребли золотишко?

— Допускаю такую возможность. И еще не исключаю второй вариант — папаша не успел извлечь клад. Информацией владеет его дочь. Теперь ее очередь задуматься об изъятии золота. Кстати, возможно, она не так уж глупа, чтобы доставать все сразу. Завела верного дружка, и тот таскает из копилки понемногу.

— Угу… Если так, то рассчитывать на ее откровенность не приходится.

— А ты поаккуратней. Красивый парень всегда может найти доступ к сердцу женщины. Попытайся войти в доверие, подружиться… Ну, возможно, сыграть в любовь. Мы же стоим на хлипкой почве. Набрасываться сразу с прямыми вопросами неосмотрительно.

— Не нравится мне эта затея, Арчи… Уж очень все сомнительно. Может, предложить ей взять нас в долю? Ведь кассета принадлежит тебе.

— Сориентируешься по ситуации. А сейчас выбрось из головы сомнения и жми, как паровоз, к цели, — загасив тлеющий окурок, постановил Арчи. — Уголь и пар — за мой счет. Прямо по курсу — Лара Решетова. Кстати, она сейчас не в Москве. Вот погляди прессу, — Арчи достал из мусорной корзины журнал «Музыкальный мир» и бросил его Сиду.

К одиннадцати часам торжественный банкет в ресторане миланского отеля «Ла грация» подошел к той черте, за которой начинается дружеская пирушка. Те, кто возглавлял великолепный стол, незаметно исчезли. Вместе с ними растворились в полумраке фойе массивные фигуры секьюрити и самые капризные, но отнюдь не самые эффектные женщины.

Эффектные остались здесь, среди отцветающего бала, стараясь удержать радужное веселье и заполученных по случаю кавалеров. Конференция ЮНЕСКО «Музыка сегодня» завершилась, неформальное общение коллег и новых друзей обещало более радужные перспективы, чем деловые встречи, проникнутые духом скорбного прощания с высокими музыкальными традициями.

Лара Решетова, представлявшая российскую музыкальную критику классического образца, отколола от вечернего платья карточку со своим именем и бросила ее в урну. Ее деловая миссия завершилась. Доклад произвел должное впечатление, заключены кое-какие перспективные соглашения.

— Кончен бал, погасли свечи? — печально усмехнулся Серж Бонован, протягивая Ларе бокал с коктейлем.

Она попыталась взглянуть на кавалера со стороны. Коренастое, узкоплечее тело с солидным животиком удачно преображал отличный костюм, а почти лысая крупная голова с мясистыми багровыми ушами и пупырчатой кожей, как ни странно, имела некую скульптурную выразительность. Выступающие надбровья, крупный нос и губы могли бы принадлежать рязанскому крестьянину, но в оформлении итальянских стилистов приобрели своеобразный шарм. Серж излучал обаяние предприимчивого, удачливого, довольного жизнью человека. Изъяснялся с Ларой генеральный директор миланского Общества любителей музыки на чисто русском языке.

— Ты все же решила улететь ночным рейсом? — Он смотрел на нее именно так, как полагалось это делать ироничному, тонкому собеседнику и страстному любовнику на пороге разлуки. Затем взял Ларину руку и, отвернув край тонкой белой перчатки, прикоснулся губами к запястью, к тому месту, где пульсировала голубая жилка.

Лара непроизвольно отдернула руку. Ее все больше и больше бесило, что этот офранцузившийся шестидесятилетний еврей из бывшего СССР делает именно то, что не умели или не считали нужным делать «охмуряющие телку» русские джентльмены.

— Миланские каникулы кончились, — усмехнулась Лара.

— Я отвезу тебя в аэропорт, миа кара. Хотя, по всей видимости, Сережа Банковский успел за неделю здорово поднадоесть даме, с которой мечтал бы провести целую жизнь… Ты же поняла, милая, секс — не лучшее мое качество. Вернее, это как раз то, что мне удается теперь хуже всего.

— Перестань, Серж. Все было прекрасно. Подвозить меня не надо. Обойдемся без лирических сцен. — Она чмокнула Бонована в щеку. — Чао, милый. Включай лучезарную улыбку. К тебе направляются супруги Ризотти. Передаю из руки в руки.

Распрощавшись с итальянскими коллегами, Лара скрылась. В своем номере она быстро переоделась, подхватила мягкий чемодан на колесиках, спустилась в холл. Небрежно бросив ключи на стойку портье, торопливо выбежала в дождливую ночь и тут же села в такси: «На Южный вокзал, пожалуйста». Она знала итальянский достаточно хорошо, чтобы не нуждаться в переводчике, была отнюдь не бедна и могла позволить себе маленький каприз. Через полчаса энергичная одинокая пассажирка расположилась в купе второго класса почти пустого вагона электропоезда «Ди Гранда».

Показав билет любезному контролеру, дама на приличном итальянском попросила задвинуть шторой стеклянные двери и удобно устроила подголовник кресла. Предстояла часовая поездка, которую лучше было провести во сне.

Ночник создавал уютный полумрак. Сняв туфли, Лара вытянула ноги на противоположное сиденье и повернулась к окну. За стеклом, отражающим синее нутро купе, проносились кварталы спящего пригорода. Иногда стены какого-то дома подступали почти вплотную к железнодорожной ветке, так что можно было за одно мгновение разглядеть тесный зальчик пустого бара, сонную тьму чужой комнаты, освещенной прикроватной лампой, мокнущую под дождем пластиковую мебель на балконах. Миры соприкасались на мгновение, чтобы разлететься в разные стороны и никогда больше не встретиться. И пассажир у окна, и тот, кто, возможно, курил на балконе, провожая взглядом светящуюся гусеницу скоростного поезда, подумали одновременно одно и то же: мир тесен, но далеки друг от друга составляющие его частицы. Незнакомое, неведомое находится не на облюбованных фантастами планетах, а здесь, совсем рядом.

Лара уже была в этих краях почти двадцать лет назад. Изменилось все — там, на родине, и в ее жизни, но точно так же светились уютные бары и мокли под дождем цветочные кусты и пластиковые кресла. Поезд влетел в тоннель, замелькала за окном вереница зеленых фонарей, глухо и часто забили дробь колеса, и вдруг открылось зеркало черной воды до самого горизонта, все в блестках разноцветных огней от стоящих по берегам гостиниц, ресторанов с какими-то плывущими, почти миражными и тоже сверкающими лодками, корабликами, плотами… Кажется, там гремели оркестры, пахло пряной, сытной сдой и вовсю гудело не замирающее до утра веселье. Вот оно — озеро Гранди — Мекка престарелых прелестниц, имеющих достаточно средств, чтобы купить самую романтическую, самую страстную любовь своей жизни.

В 1984 году женщины носили треугольный силуэт с широкой частью вверху. В моде были подплечники, как у хоккеистов, узкие бедра. Правительство шестой часть суши под названием СССР возглавлял товарищ Черненко, задумавший головокружительный проект мелиорации с поворотом сибирских рек вспять. Сотрудники Министерства пищевой промышленности и сам товарищ Решетов пропадали на работе, как и те, кто раньше увлекался банями в рабочие часы. Пищевикам предстояло осмыслить последствия связанного с орошением сибирских земель подъема сельского хозяйства, рассчитать плановые показатели, очертить перспективу изобилия.

Лару мало интересовали смехотворные фикции политиков, а с модным силуэтом ей приходилось туго, поскольку к тридцати годам ее девичье изящество сменилось классическими формами: и в груди, и в бедрах сплошной Ренессанс, а вот плечи — покатые, округлые, белые. Как раз к вечернему туалету конца прошлого века.

Для туристической поездки в Италию, состоявшейся в середине мая, она выбрала узкие юбки, симпатичные импортные пуловеры и бежевую куртку из плащовки, подбитую натуральной золотистой цигейкой. Просто, дорого, со вкусом. Почти все члены группы деятелей музыкальной культуры выезжали в Италию впервые, да и вообще в те времена визитами в капстраны совслужащие еще не были избалованы. И хотя дамы старались выдержать европейский уровень, приодевшись в модное, на фоне сплошь выряженных в шубы, несмотря на тепло, итальянок выглядели они не шикарно. Но это было не страшно, ведь с детства им талдычили: главное — духовность. Сознание собственного превосходства украшало лица советских граждан, осматривающих памятники музыкального искусства и прочие исторические достопримечательности. Комфортабельный автобус с высокой посадкой и огромными, до самых мягких сидений окнами, вез их с севера на юг, делая остановки на ночлег в самых крупных очагах культуры.

53
{"b":"237853","o":1}