ЛитМир - Электронная Библиотека

Семь лет Баласогло тянул служебную лямку на флоте, мечтая о дальних плаваниях и научных исследованиях. Как и Невельской, он все свободное время отдавал наукам, совершенствовал свои знания. Еще находясь на флотской службе, Баласогло стал посещать Петербургский университет, чтобы изучить восточные языки. Сослуживцы Александра Пантелеевича посмеивались над ним, доказывая, что Николай I не терпит наук и ученых, считая последних тунеядцами.

И действительно, высокое начальство, узнав о том, чю Баласогло посещает университет, предложило ему уйти в отставку. Началась тяжелая, полная лишений жизнь. Перебиваясь с хлеба на воду, Баласогло учился и обивал пороги министерства просвещения, ходатайствуя о работе. Министр Уваров, как бы в наказание за то, что Баласогло сменил флот на университет, определил его на работу в счетное отделение хозяйственного стола министерства.

Так знаток восточных языков, образованный человек с широким кругозором был вынужден в течение г*яти лет ходить в департамент и изо дня в день вести хозяйственные книги министерства просвещения.

Но желание Баласогло с большей пользой применить свои знания все же заставило его покинуть это место. Снова начались мытарства. Кое-как перебиваясь случайными переводами, Александр Пантелеевич продолжал искать для себя настоящее дело, о котором так страстно мечтал, но вес никак tie находил его. Наконец, когда он уж стал считать себя человеком обреченным, ему случайно удалось устроиться архивариусом в азиатский департамент министерства иностранных дел.

Баласогло взялся за работу с огромным увлечением. Не считаясь со временем, приходя на службу даже в воскресные и праздничные дни, он трудился над разбором архивных материалов. Зачастую он уносил некоторые папки домой и ночи напролет работал, разбирая различные государственные акты, донесения дипломатических миссий, отдельных исследователей-путсшсствен-ннков, отчеты о плаваниях, походах и экспедициях.

И вскоре перед умственным взором Александра Пантелеевича раскрылась во всех подробностях героическая история продвижения русских людей на восток. Его очень интересовало, как проходило освоение русскими землепроходцами просторов Сибири и дальневосточных окраин России, походы на Амур, Камчатку и Курилы. Изучая последующий период деятельности русских на берегах Тихого океана, Баласогло пришел к тем же выводам, что и Невельской: только решение амурско-сахалинского вопроса позволит наладить бесперебойное снабжение дальневосточных владений всем необходимым и обеспечит создание оборонительных форпостов на тихоокеанском рубеже России.

... В эту ночь долго горел свет в одном из окон дома помешицы Суляковой на Знаменской улице, где квартировал Баласогло. Александр Пантелеевич знакомил Невельского со своим проектом большой экспедиции для исследования восточной части Сибири и побережья Тихого океана.

А на следующее утро, когда Баласогло проводил Геннадия Ивановича, пылающая гневом мадам Сулякова предложила Александру Пантелеевичу освободить комнату. Всю ночь, сказала она, ей не удалось и глаз сомкнуть. вОна не допустит, чтобы под ее крышей целую ночь напролет кричали, топали каблуками и дымили табаком так, что можно задохнуться. «Это семейный дом, а не кабак!» — закончила гордо, с негодующим видом оскорбленная помещица.

Баласогло сложил свой нехитрый багаж и съехал на новую квартиру — в дом Брунста, что стоял на углу Кирпичного переулка и Малой Морской.

И здесь друзья энергично и деятельно принялись за окончательное составление проекта. В экспедицию должны были входить два отряда — сухопутный и морской. На себя Александр Пантелеевич решил взять обязанности этнографа экспедиции; руководство морским отрядом, естественно, ложилось на Невельского, а в качестве начальника сухопутного отряда Геннадий Иванович предложил пригласить штабс-капитана Генерального штаба — Павла Алексеевича Кузьмина.

В одно из воскресений в номерах, где останавливался Невельской, наезжая из Кронштадта в Петербург, состоялось знакомство Баласогло с Кузьминым. Они понравились друг другу, сразу нашли общий язык, и работа над проектом пошла быстро. Каждый из этой тройки обладал большим запасом знаний, необходимых для успеха дела, энергией и волей. Всех их объединяла преданность родине. И каждый знал, что надо спешить с осуществлением своего замысла. Промедление грозило потерей Амура, Сахалина и всего Приамурского края.

Продолжая рыться в архивных делах, Баласогло выуживал все новые и новые документы, доказывающие, что многие проницательные люди в прошлом неоднократно обращались к правительству с проектами исследования и заселения приамурских берегов.

Всякий раз, когда трое друзей сходились для работы, Александр Пантелеевич вынимал из своей кожаной сумки какой-нибудь старый проект, взятый из архива.

Однажды Баласогло показал друзьям проект одного мешанина, некоего Олонцева, который писал: «...когда Великобритания опоясывает своими владениями земной шар, когда столь горячо увеличивает завоевания и стремится посредством их к соприкосновению во всех странах с большими государствами и когда посредством дальнейших политических усилий захватывает в свои руки всесветную торговлю, подавляя и уничтожая оную во всех странах и даже в самой России, обогащаясь на щет всех наций, — побуждает думать о средствах... предусмотрительного ограничения себя и нашей торговли от гнета этих всесветных купцов» ,2. И Олонцев считал, что главным средством должно быть немедленное укрепление военного могущества России на берегах

Тихого океана и на Амуре, ибо «придет время, что необходимы будут средства к обузданию завоевателей всесветных, но уже с величайшими пожертвованиями» ,3.

В другой раз Александр Пантелеевич принес проект бывшего тобольского гражданского губернатора Корнилова 10. Хорошо изучив подлинные документы, хранившиеся в сибирских архивах, Корнилов писал: «... По преданиям сибирских рукописен значит, что река Амур имеет все преимущества водоходной реки; глубина и грунт, удобнейший для якорных мест, без порогов течение ее простирается до четырех тысяч верст, рыбою наполнена, лесами берега одеты; из чего и заключают, что естественное положение реки Амура таково, чтобы при устье ее быть первейшему во всем свете порту».

Извлекая пользу «от служб Воинской, Морской и Гражданской, — писал Корнилов царю, — дерзаю всеподданнейше представить вашему императорскому величеству, как плоды мореходца, проплывшего до 40 тысяч верст, и как губернатора, проехавшего в перекладных тележках, лодках и челноках более 20 тысяч верст», проект экспедиции «для свободного плавания по реке Амуру, заселения северного берега оной и устроения при устье ее знаменитейшего порта».

И Корнилов подробно и пространно перечислял, какую пользу извлечет Россия из организации Амурской экспедиции:

«а) с свободным плаванием по Амуру соединено непосредственно преобразование всей восточной торговли;

б) с возвращением северного берега реки Амура как лучшего по естественному качеству земли удобно будет населить оной русскими крестьянами с бывших сибирских рек и прочих мест, где не производится порядочного хлебопашества, следовательно, через сей способ можно будет утвердить и расширить сию торговлю;

в) таковые полезные для коммерции приобретения доставят выгоду промышленному краю. Якутская и Американская промышленность примут лучший вид, а государство получит в двух отношениях пользу: во-первых, промышленность улучшится, во-вторых, что издержки от бесполезных и затруднительных доставок провианта и прочего приметно уменьшатся».

И, заключая все выгоды, Корнилов писал: «Наконец, вся Сибирь получит новый вид из того расстроенного состояния, в каком ныне находится, может взойти на степень цветущих областей и доставить чрез себя России новые богатства, новые сокровища, а может быть, и поправление финансов...» и.

Каждый раз, когда друзья узнавали о печальной судьбе, постигшей тот или иной проект, их охватывало глубокое беспокойство. Не уготована ли и их проекту такая же участь?

вернуться

10

Отец героя Севастопольской обороны адмирала Корнилова,

13
{"b":"237858","o":1}