ЛитМир - Электронная Библиотека

Выбрав удобное место для высадки, Геннадий Иванович возвратился на судно. Весь день прошел в подготовке к десанту. На берегу все было по-прежнему недвижно.

На следующее утро «Николай» поднял паруса и подошел к берегу на расстояние пушечного выстрела. Затем к берегу направился большой баркас с командой в 25 человек во главе с лейтенантом Рудановским. Сам Невельской, Буссе и Бошняк следовали за баркасом в шестивесельной шлюпке.

Едва только шлюпки коснулись земли, как из-за «укреплений» выскочила горсточка японцев. Они неистово орали, словно подбадривая друг друга, и размахивали обнаженными саблями.

Геннадий Иванович спокойно улыбался и ждал приближения японцев. Но они только кричали, а двинуться вперед не посмели.

В это время из-за прибрежных кустов вышло несколько айнов. Они робко подошли к Невельскому.

— Америка? — спросил один из них.

— Каук! — ответил Геннадий Иванович. — Лоча! (Нет! Русские!)

Убедившись, что это действительно русские с Амура, которые пришли сюда, чтобы защитить айнов от насилий иностранцев, делегаты обрадовались и оповестили об этом остальных жителей селения.

Через несколько минут все местные обитатели высыпали на берег. Они шли, размахивая ивовыми палочками с расщепленными в виде метелочек концами. Это был знак дружелюбия и гостеприимства.

Подвиг адмирала Невельского - image31.jpg

Видя, что айны радостно приветствуют русских, японцы умерили свой пыл, спрятали сабли и начали низко кланяться. А айны весело обступили шлюпки, стали сердечно обнимать матросов и солдат, всячески выказывая свою радость.

Большая группа айнов, окружив Невельского, показывала свои рубища и жаловалась на пришельцев, ко-

торые грабили, избивали айнов, заставляли работать, ничего за это не платя.

Началась высадка десанта.

Айны усердно помогали матросам выгружаться и снимать с баркаса орудия. Когда их установили и на небольшой возвышенности соорудили флагшток, раздалась команда построиться.

Вокруг матросов и солдат сгруппировались айны. Они понимали, что сейчас должно произойти нечто торжественное и важное.

Невельской подошел к строю. Тепло и дружески он поздравил остающихся на берегу с тем, что им выпала великая честь защищать землю, которая испокон веков является русской.

— Мы становимся здесь на острове для защиты земли и народа, — твердо и уверенно сказал Геннадий Иванович.

Когда он кончил речь, громкое «ура» прокатилось по строю. Тайгу разбудили ружейные залпы. Медленно пополз по мачте флаг, достиг ее конца, и широкое полотнище затрепыхалось по ветру.

С борта «Николая» ударили пушки. Команда разбежалась по вантам и реям, приветствуя подъем русского флага на южном берегу Сахалина.

Это было 22 сентября (4 октября) 1853 года. Стояла ясная и тихая погода.

... Невельской провел в новом, Муравьевском посту четыре дня. Он лично занимался устройством и размещением команды, стараясь обеспечить людям возможно лучшие условия жизни.

Прежде чем покинуть Муравьевский пост, Геннадий Иванович составил следующую декларацию:

«На основании трактата, заключенного между Россией и Китаем в городе Нерчинске в 1689 году, остров Сахалин, как продолжение Нижне-Амурского бассейна, составляет принадлежность России. Кроме того, еще в начале XVI столетия удские наши тунгусы (ороки) заняли этот остров. Засим в 1740 году русские первые сделали описание онаго, и, наконец, в 1806 году Хвостов и Давыдов заняли залив Анива. Таким образом, территория острова Сахалина составляла всегда неотъемлемую принадлежность России.

... император Николай I, осведомившись, что в по-

следнее время около этих берегов плавает много иностранных судов и что командами их производятся разные беспорядки на этих берегах и причиняются насилия обитателям оных... высочайше мне повелеть соизволил: поставить в главных пунктах острова надлежащие посты...

Во исполнение этой высочайшей воли, я, нижеподписавшийся, начальник этого края, 22 сентября 1853 года в главном пункте острова Томари-Анива и поставил Российский Муравьевский пост с упомянутой целью...»

Начальником поста Геннадии Иванович назначил Буссе.

Вечером 26 сентября на «Николае» подняли паруса. Осторожно раздвигая гладь бухты, судно двинулось в море. В тот же миг с корабля раздался залп: корабль салютовал. В ответ с сахалинского берега загрохотали орудия. Это прощались с Невельским оставшиеся в Муравьевском посту люди, которые должны были нести вахту на самом дальнем рубеже Российской земли.

Дул свежий попутный ветерок. «Николай» набирал скорость. Геннадий Иванович стоял на командирском мостике и смотрел в ту сторону, где в сгустившихся сумерках постепенно скрывался из виду Муравьевский пост. Судно прошло пролив Лаперуза и взяпо курс на запад. Спустилась ночь. Матросы и офицеры ушли отдыхать. На палубе остались только вахтенные. А Геннадий Иванович, в глубоком раздумье, еще долго взад и вперед ходил по палубе.

Учреждением Муравьевского поста завершался четвертый год неравной жестокой борьбы, которую пришлось вести Невельскому. Косность, корыстолюбие царских сановников, их злонамеренные интриги, ограниченность средств, дикая и суровая природа пустынного края — все было побеждено. Вопреки инструкциям, предписаниям и директивам, от чьего бы имени они ни исходили, Геннадий Иванович твердо и настойчиво шел к своей заветной цели. И вот как будто цель достигнута... Огромный край, о котором столько мечтали русские люди, открылся для России...

Далеко за полночь оставался на палубе Невельской. Тяжелые мысли одолевали его в эту осеннюю ночь. Что-то беспокоило этого человека, который бесстрашно, не щадя ни сил, ни жизни, боролся за честь своей родины.

Надвигалась война.

Невельскому было ясно: где бы война ни возникла, она не минует Дальнего Востока.

К тому времени амурско-сахалинский вопрос уже не был малозначащим, отвлеченным, теоретическим. С каждым днем его значение возрастало. Взоры политиков многих морских держав все чаще и настойчивее обращались к землям, лежащим на берегах Тихого океана.

Чтобы обеспечить оборону русских дальневосточных владений, необходимо было наконец решить амурско-сахалинскую проблему. Снабжение всего Дальневосточного края по-прежнему в основном производилось морским путем, пролегающим через два океана, мимо мыса Горн. Стоит начаться войне, и вражеские государства немедленно перережут эту длинную коммуникационную линию, не поддающуюся никакой обороне, а также примут все меры, чтобы блокировать тихоокеанское побережье России. Это было настолько очевидно, что могло считаться азбучной истиной.

Вся деятельность Невельского в это время была направлена к тому, чтобы обеспечить России единственно возможную, кратчайшую и наиболее безопасную линию связи внутренних областей страны с ее Дальневосточным краем. Такой коммуникационной линией и мог явиться в ту пору только Амур с его бассейном.

Поскольку надвигающаяся война требовала энергичного укрепления обороноспособности Дальневосточного края, естественно, что Невельской, положивший столько трудов па его освоение, не мог безразлично относиться ко всем оборонным мероприятиям.

Генерал-губернатор ААуравьев деятельно готовился к защите вверенного ему края. Но он по-прежнему считал, что главной базой обороны Дальнего Востока должна быть Авачинская бухта — порт Петропавловск. И все его заботы были обращены на укрепление этого порта. Невельской же придерживался другой точки зрения. Он неоднократно корректно, но настойчиво обращал внимание Муравьева на оторванность Петропав-ловска-на-Камчатке от других российских владений, расположенных вдоль океанского побережья. Достаточно

было взглянуть на любую географическую карту, чтобы убедиться в основательности его доводов.

Геннадий Иванович упорно стремился убедить Муравьева, что нельзя уделять чересчур много внимания укреплению Петропавловска, что целесообразнее бросить все средства на строительство нового порта и на создание оборонной базы близ устья Амура или даже в самом устье — например, в Николаевске.

36
{"b":"237858","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
О чем мы солгали
Капитализм в Америке: История
Большой. Злой. Небритый
Три дочери Льва Толстого
Тобол. Мало избранных
Будет больно. История врача, ушедшего из профессии на пике карьеры
Тайная жизнь писателей
Ведьмак (сборник)
Сокровища эрлингов. Сказание о Тенебризе