ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В 1840 г. была засуха, длившаяся несколько недель. Попечительный о пастве своей преосвященный Антоний за обедней 21 июня молился о дожде. После обедни стали собираться тучи; владыка в своем саду рассматривал трещины, образовавшиеся в пересохшей земле. В 4 часа пролился обильный дождь.

При том высоком почитании, которым был окружен преосвященный Антоний, к нему стекалось множество посетителей, и он никому не затворял дверей своего дома. Кто-то спросил его, как приобрел он всеобщую любовь. И он отвечал — "любовию".

Посетителей он принимал после обеден и вечером. К нему шли и ехали, как к родному; он вникал в жизнь людей, сочувствовал и помогал молитвою, советом, деньгами. Ему был дан великий дар назидательного обращения. Многие, ради его благочестия со страхом приступавшие к нему, ощущали необыкновенную радость, увидев его, и ощущали эту радость и по выходе. Многие плакали, слушая его. Он любил угощать трапезой, говоря: "Нельзя не принять приезжих, они гости святителя Митрофана, а я его служка!"

На прощание преосвященный непременно дарил гостей иконами, книгами и большими белыми хлебами. Часто он давал иконы согласно с тайным сердечным желанием лица, и иногда такие, которых посетители раньше долго искали и не могли найти.

В беседах с посетителями преосвященный Антоний поучал ревности церковной, строгому хранению постов, молитве, милосердию. О сострадании раз сказал: "Скорбь о ближних иногда полезнее для души собственной скорби". Однажды, заметив в церкви небрежно крестившегося, он потом учил его, как надо креститься. Убеждал чаще приступать ко святому причастию; богатым и знатным, погруженным в суету, ублажать простых богомольцев, нищих духом, увещевал их помогать бедным, строить храмы.

Учил преосвященный Антоний тайной молитве так, что если кто прервет ее своим приходом, чтоб не подать виду, что молился, и по уходе снова начать молитву. Заповедал постоянно творить молитву Иисусову, а при наступлении каждого часа произносить приветственную песнь "Богородице, Дево, радуйся!" Советовал поминать молитвою и милостынею усопших, говоря, что праведной душе от молитвы Церкви бывает большая радость, а грешной облегчение. Прославлял кротость и смирение, указывая, что смиренный уподобляется Сыну Божию. Из святых отец сам особенно часто читал творения Иоанна Златоуста и другим на них указывал. Родителям советовал, чтоб они учили детей славянскому языку. И хвалил старый Воронежский обычай, чтоб отцы давали в приданое дочерям Евангелие и полный год Четьи-Минеи. Однажды, когда пришли к преосвященному директор, инспектор и учителя гимназии, он сказал им: "Вы мои помощники; я один ничего сделать не могу. Я подобен стоящему на колокольне. Зову. Но кто меня слышит? Насаждайте в детях страх Божий. Запечатлевайте в сердцах их святую веру, любовь к Церкви и Ее уставам, любовь к Царю и отечеству. Вот наше христианское богатство!"

Преосвященный Антоний производил обаятельное впечатление.

При подвижнической жизни, он был исполнен смирения, и говорил про себя: "Много лет я прожил, а нет добрых дел". Если преосвященный слышал, что кто-нибудь злословит его, он говорил: "Он еще не все мои знает слабости и недостатки, я еще хуже, нежели как он о мне думает". А когда такой поноситель приходил к нему, он принимал его с любовью. Сам же никому не говорил обидного слова.

Любовь преосвященного Антония выражалась в том, что он всякому сочувствовал и старался для всякого сделать что-нибудь доброе. Когда преосвященный в праздник возвращался из собора в келлию, вокруг него за благословением теснилось множество народа, иные слишком сильно жали его руку или схватывали ее, наступали на ноги, но он не обращал на это внимания. Благостность его души особенно выражалась в его заботе порадовать всякого подарком. Когда в 1844-45 гг. через Воронеж на Кавказ шли войска, у мощей святителя Митрофана, по распоряжению владыки, служились молебны, и всякий солдат получал образ на финифти. Некоторые офицеры показывали потом с благодарностью преосвященному Антонию эти образки, которые в бою спасли их от пуль, и которые хранили на себе следы этих пуль; преосвященный советовал этим лицам всегда носить те образки.

Неистощимо, удивительно, неудержимо было милосердие преосвященного Антония. Он говорил: "Прежде имение церковное было имение бедных; теперь же епископское может быть таковым". Чем чаще кто указывал ему на бедных, тем выше ценил того владыка. Украшением его дома, сокровищем, за которым он бегал, были бедные. Ежедневно утром, но еще большее число бедных в полдень, оделялось деньгами чрез келейника; кто не мог дойти до дома архиерейского, посылал доложить о себе и помощь присылалась на дом. Кто входил в приемную с личными объяснениями, тех владыка расспрашивал о нужде их и оказывал более значительную помощь. Часто он клал деньги под просфоры. Многие получали как бы месячную пенсию, многим поверх денег отпускалось продовольствие — мука, пшено, масло, а в праздник и рыба; вдовам с сиротами строились иногда дома; вообще же к бедным посылал владыка при нужде печников со своими кирпичами для кладки печей, плотников с лесом для крыш и заборов.

В 1834 г. в Ямской слободе выгорело сто домов; записав от святителя и чудотворца Митрофана тысячу рублей, преосвященный Антоний, среди созванного им собрания, в один день собрал 15 тысяч. Вскоре были уже отстроены, освящены и заняты погорельцами вновь выстроенные и подаренные им благообразные дома.

Проезжие, по какой-нибудь случайности оставшиеся без денег, шли к архипастырю за займом; составители духовных книг и живописцы для издания духовных картин получали от преосвященного средства. Вновь изданные духовные книги присылались ему авторами, и он, для раздачи, покупал их в значительном количестве. Видя в молодых людях духовное настроение, преосвященный Антоний любил дарить Евангелие в серебряном окладе. Также раздавал для чтения, особенно указывая на ночное время, псалтирь. Делал преосвященный щедрые пожертвования на храмы своей и чужих епархий — и, выезжая, брал с собою деньги для раздачи.

Никогда и никому не сказал он: "Это до меня не относится, это не мое дело". Его правилом было — лучше передать, чем недодать.

Молитва была для преосвященного Антония то же, что дыхание. И, находясь в обществе, архипастырь, только что прерывал речь — начинал про себя молитву Иисусову, перебирая четки.

Преосвященный Антоний любил служить, и служение его было торжественно. Порядок богослужения у него был весьма стройный, хор замечательный, голоса диаконов редкие. Какой-то трепет проникал присутствующих при ожидании входа владыки во храм. Благоговение и святость выражались на лице его. Он шел не спешно, мерно и величественно, в каждом движении было видно ревностное воодушевление. При облачении он держал персты в благословляющем сложении. Особая бодрость духа и окрыление архипастыря сообщалось и молящимся; сослужащие чувствовали священный страх. Возгласы преосвященный делал громко и благозвучно. Если в богослужении случалось замешательство — он тихо, иногда одним взором, приводил все в порядок. По окончании обедни благословлял народ, произнося беспрестанно: "Во имя Отца и Сына и Святого Духа". Ежедневно и непременно преосвященный слушал литургию, вечерню и всенощную.

Один человек, пораженный в детстве служением преосвященного Антония, так вспоминает о нем: "Из алтаря показался величественный старец с седою длинною бородой, с бледным лицом, полузакрытыми очами, весь в золоте, в сиянии, с крестом и двумя горящими свечами в руках. Остановившись шагах в пяти от меня, он устремил к небу свои очи, полные слез, и каким-то необъяснимым и, мне показалось, неземным голосом произнес: "Призри с небесе, Боже, и виждь, и посети!" Я так и застыл на месте — стою ни жив, ни мертв. Вдруг где-то недалеко от меня, как будто сверху, с неба, раздалось тихое, нежное, мягкое и, опять мне показалось, неземное пение "Святый Боже!" Мгновенно в моем детском воображении представились ангелы небесные, о которых я так часто и много читал в Четьи-Минее. Я зарыдал громко, неудержимо, так что меня должны были вывести из церкви. Я твердил одно: "Живой, святой, и ангелы живые!"

12
{"b":"237871","o":1}