ЛитМир - Электронная Библиотека

(На экране фотография молодой, широко улыбающейся темноволосой женщины. Фото, похоже, из выпускного альбома, так как сейчас женщине должно было быть сильно за тридцать.)

Джейсон Вильсон – ключевая фигура в курируемых президентом попытках отыскать средство спасения от чумы, истребившей население Британии и других европейских стран.

(На экране мужчина, выходящий из машины и идущий к зданию со стеклянными дверями. Камера следует за ним. Сверкают фотовспышки, как на Четвертое июля. Ведущий продолжает.)

После вчерашнего инцидента на рейсе самолета Американских авиалиний, следовавшего из нью-йоркского аэропорта Кеннеди в аэропорт Акрон, миссис Вильсон была доставлена в Главный медицинский центр, но полученные ею ранения, несмотря на неистовые попытки ее мужа подавить инфекцию, привели к смерти пострадавшей. Вот что сказал мистер Вильсон всего несколько часов назад.

(Мужчина останавливается и поворачивается лицом к репортерам. Он угнетен, голос срывается.)

Марианна боролась, боролась храбро, но интервал между первоначальным заражением и началом нашего лечения оказался слишком велик. У нас не оставалось иного выхода, кроме как... положить конец ее страданиям. Мой сын Джеффри и я, конечно, скорбим, но моя решительность от этого не ослабевает. Напротив, она только укрепилась. Мы найдем лекарство от болезни, уничтожающей человечество. А теперь, если позволите, мне нужно работать.

(На экране снова ведущие. Алисия Буш печально качает головой.)

Да, и это еще не все плохие новости. На сей раз огорчение ждет любителей спорта, а равно и игроков, поскольку одна из лучших бейсбольных команд низшей лиги сегодня объявила о несомненном самоубийстве питчера «Акрон Эроз» Клива Брейтенбаха.

(На экране улыбающийся молодой человек в форме «Эроз», отрабатывающий броски на командной тренировке...)

(Дневник Джеффри Вильсона – запись от субботы, 8 июня)

Суббота, 20:15

Очень, очень странно. Лиф только что вошла в спальню, пряча лицо в ладонях. Она села прямо перед окном, наверное, там у нее стул или что-то вроде того, и посмотрела прямо на меня. Нет, я не дурачу тебя, дорогой дневник. Она смотрела прямо на наш дом, точнехонько на мое окно. Потом она помахала рукой и послала мне воздушный поцелуй. Потом, когда она как раз взялась за штору, в спальню въехала ее мама в инвалидном кресле. У Лиф стал виноватый вид, и она торопливо задернула занавески. На этот раз плотно-плотно. От стены до стены, без просветов. Я подождал немного (сейчас без десяти девять), но она не вернулась. И сегодня, похоже, я ее уже не увижу. Мне пришлось сделать музыку погромче, потому что я слышу, как пала плачет. Даже с наушниками в ушах я его слышу. Завидую Лиф, она сидит в своей спальне со своей мамой. Я хотел бы, чтобы моя мама была сейчас здесь. Пускай даже в инвалидном кресле.

(Запись на кассете в диктофоне Джеффри Вильсона – часть третья)

Ладно, вернемся к нашим баранам. Значит...

И хотя Джеймс тоже был славным парнем, по крайней мере, был таковым еще пару минут назад, до того, как врезался в дерево, получив серьезное сотрясение, он изменял своей двадцатисемилетней жене. Но это не имело значения, поскольку Глория Де Фентос тоже трахалась с Карлосом Беннаултом, садовником Де Фентосов, и с чернорабочим на Стайт-роут 343, в Йеллоу-Спрингсе. А Карлос уехал в Оксфорд, в Англию, к своей сестре, Меррил... которая встречалась с женатым парнем из ссудо-сберегательной ассоциации, где она работала (проверить: кажется, там это называется строительным обществом, а не ссудо-сберегательной ассоциацией). Еще нужно уточнить у папы, как это может передаваться: со слюной, ну, что с кровью, мы знаем, с семенем, через воздух...

Де Фентос, парень, который и мухи не обидит, перебрался через рассыпавшиеся повсюду в беспорядке тринадцатидюймовые квадраты образцов линолеума синего, серого, зеленого цветов, цвета вечерней зари и нейтрального цвета, вылез из покореженного «камри» и огляделся, ища кого-то, с кем можно разделить свои проблемы. В итоге проблемы он разделил с Арти Беннетом. И даже то, что Арти успел к своей машине как раз вовремя, чтобы вынуть из бардачка «смит-вессон» и быстро всадить пять пуль в голову и грудь Джимми Де Фентоса, даже этого оказалось недостаточно. Недостаточно, пускай даже больше не молодой, но окончательно и бесповоротно мертвый Джимми лежал на земле, с лицом, превращенным в нечто вроде мясного рагу, что подается в «Боевой пицце» на Иствуд-авеню.

Надо отдать Арти должное, он размышлял о том, чтобы сунуть все еще теплый ствол «смит-вессона» себе в рот и отправить последний патрон в полет сквозь верхнее небо и в самый мозг. Но, глядя на оружие, он вдруг начал неудержимо дрожать. Все еще сжимая в руке пистолет, он рухнул назад и умер... и ожил снова, не успев удариться о землю.

Пистолет остался лежать в нескольких шагах от него, когда он неуверенно поднялся на ноги.

(Выдержка из лабораторных записей доктора Джейсона Вильсона)

Реакция зомби из самолета на тазер послужила первым указанием на то, что нам удастся найти способ обуздать вирус. В Центре я работал с Марианной. Своего рода синаптическая передача возбуждения, новая для спинного мозга, была обнаружена в нейронах (М-клетка) посредством пассивного распространения их импульса через синаптическую мембрану. После стимуляции восьмой пары черепного нерва (слухового или кохлеовестибулярного нерва) потенциал постсинаптического возбуждения (ППСВ) проявился в М-клетке с очень коротким временем запаздывания (около 0,1 мсек), что, вероятно, представляет незначительную синаптическую задержку. Подобная реакция свойственна только концам колбовидных утолщений: резкое увеличение потенциала вдоль латерального дендрита М-клетки в период активности и ранний ППСВ максимален в дистальной части дендрита, где доминируют колбовидные утолщения. Изменения потенциала в М-клетке распространяются (пассивно) обратно в определенные волокна восьмого нерва (возможно, в колбовидные утолщения), указывая на наличие особых связей с малым сопротивлением между ними и М-клеткой. Одним словом, мы на пороге открытия нового способа лечения путем введения реактивного агента в синаптические нейронные комплексы, участвующие в рефлекторной деятельности. Но для Марианны уже слишком поздно.

(Запись телефонного разговора с личного номера Джейсона Вильсона, профессору Джейкобу Цейтнеру в Саратога-Спрингс, Нью-Йорк, суббота, 8 июня)

Джейк?

Да, это Джейк Цейтнер. Кто говорит?

Джейсон. Джейсон Вильсон.

Джейсон! Ох, блин, Джез... Мы с Кейт соболез...

Да. Спасибо, Джейк.

Ты как?

Как? Сам знаешь.

Да. О господи, Джез, мне так жа...

Слушай, мне нужен твой мозг. Соберись.

Выкладывай.

Тот парень, что ранил Марианну? Парень из самолета?

Его уложили тазером.

Тазером?

Да. Он рухнул, как мешок с углем.

И?

Ну, я и подумал, может, нам удастся внедрить или индуцировать в жертвах своего рода электрический заряд?

Ты хочешь сказать... вроде как закоротить их?

Да, да. Попробовать.

Ты пробовал?

(Молчание.)

На ком ты испробовал?

(Молчание.)

Джез, на ком...

Ты знаешь, на ком я испробовал это, Джейк.

Давай не будем тут груши околачивать.

Я задал тебе гребаный вопрос.

Помоги мне, ладно?

(Пауза.)

Ладно.

Итак?

Ну, может, тебе не потребуется внедрять что-либо.

Э?

Может, тебе просто нужно усилить что-то,

что уже есть.

Конечно, что-то, что...

что увеличит электрическую активность в нервной системе.

Стимулируя нейротрансмиттеры?

73
{"b":"237873","o":1}