ЛитМир - Электронная Библиотека

— Это не моё, господин! Я здорова! Совершенно здорова! Вы можете не волноваться. Это моего сына. Он часто болеет…

Махнул рукой.

— Ладно.

Стало как-то неловко — он никогда ещё не покупал женщин… Вздохнул:

— Ладно. Давай, что ли…

Она покраснела, потом жалобно прошептала:

— А можно выключить свет, господин? Я… Стесняюсь, господин…

Звучит странно. Стесняться, когда решила выйти на панель? Впрочем, прятаться тут совершенно негде…

— Сейчас.

Обернулся — да. Дверь закрыта тщательно. На массивный засов. Так просто не войдёшь. И — третий этаж. Подошёл к окну, выглянул во двор — тихо. Ни души.

— Выключай.

Она щёлкнула выключателем. Стало темно, но глаза почти сразу привыкли к темноте. Впрочем, не так то и темно. Свет уличных фонарей отражается от облаков, и можно всё различить. Женщина стоит неподвижно. А, вот же…

— Раздевайся.

— Да, господин…

Снова шелест тихого покорного голоса. Отошла чуть в сторону, завозилась. Ну, да. Всё отлично видно. Даже сам не ожидал. Сначала потянула платье, блеснула молочная белизна тела. Это идиотское океанское нижнее бельё… Нечто вроде грации или корсета. Потом — короткая нижняя рубашка, панталончики… Умоляюще сложила руки на груди, ещё не потерявшей форму… Худенькие бёдра довольно длинных и стройных ног, рёбра наперечёт.

— Господин…

Кивнул на кровать. Быстро скользнула на своё место, отодвинулась к стенке, буквально вжимаясь в неё. Да уж… Это не сексодром. Тут всё рядом. Да и не войдёт в эту конуру его кровать, к примеру. Она куда больше этой комнаты… Аккуратно сложил свою одежду поверх её на единственный стул. Хорошо ещё, что пол чистый. Подошёл к кровати, глубоко вздохнул, откидывая одеяло и залезая к ней. Кое-как уместился. Узко. Мало места. Перевернулся на бок. Женщина лежала на спине, стиснув зубы и изо всех зажмурив глаза. Боится. Осторожно подвинул руку, дотронулся до небольшой груди. Та напряглась, ощутил, что её кожа покрылась пупырышками. Задрожала. Не от желания. От страха предстоящего. Чёрт, так всё желание уйдёт! Внезапно разозлился:

— Ноги раздвинь!

Она послушно выполнила приказ, чуть согнув их в коленях… Только тихо вздохнула, закусив губу, когда он вошёл в неё, и так и лежала до самого конца, не открывая глаза, прикрытые дрожащими веками. На удивление, ему понравилось, и, отдохнув немного, он повторил, предварительно велев ей привести себя в порядок. Женщина ушла на кухню, звякала кастрюлей, плеская водой. На этот раз всё прошло лучше, чем в первый раз. Она даже позволила себе пару раз шевельнуться в такт ему, а когда достигла своего пика, негромко простонала, и его просто взорвало, он даже зарычал от возбуждения и наслаждения… На этот раз не стал откатываться, как в прошлый раз, а повернулся на бок, прижал её к себе. Узкая спина с торчащими позвонками вызвала у него острый приступ жалости, а рука прошлась по торчащим рёбрышкам, словно по клавишам. Обхватил впалый животик, прижал к себе. Коснулся губами шеи. Женщина задрожала, попыталась освободиться, но он не отпустил её, чувствуя прилив странной нежности после близости. Рука скользнула выше, уместившись между небольших грудей, просунулась между мягкой щекой и грубой тканью почти плоской подушки. Женщина тихо всхлипнула, и он встревожился:

— Тебе больно?

— Нет, господин…

Снова этот шелест…

— Вы…

Замолчала. Ладонь обожгла слеза. Плачет? Да. Спрятал её в объятиях, и замер, ощутив её доверчиво наивное желание спрятаться в нём, таком большом и сильном, от всех невзгод. Так и лежали молча, слушая друг друга. Её худенькая нога чуть шевельнулась, захватив его лодыжку в трогательной попытке нежности. Замерла. А он впитывал её терпковатый запах, запоминая…

— Светает, господин…

…Очнулся от странного очарования. Осторожно, даже бережно освободил руку. Поразительно. Она такая лёгкая. Даже не ощутил её веса. Худенькая, словно тростинка. Слез с кровати, оделся. Женщина приподнялась на локте, глядя на него странным взглядом. Ах, да. Боится, наверное, что я не заплачу… Зря. Но я сделаю даже больше, чем она думает… Присел на краешек койки, достал из внутреннего кармана бумажник. Раскрыл, вытащил пять купюр. Пять сотен кинов. В свете загорающегося дня ясно увидел удивление в её глазах. Положил рядом на подушку.

— Господин… Это слишком, слишком много! Мой муж, он работал слесарем, получал всего триста кинов в год… Не надо столько!

Чего она боится?

— Тебе страшно?

Кивнула, опять закусив губу.

— Твой ребёнок болен? За комнату надо платить?

Обвёл рукой вокруг:

— Здесь нет ни мебели, ни еды, ничего. У тебя только одно старое платье. И я не вижу игрушек.

— Они под кроватью. В ящике, господин…

Нагнулся, действительно, небольшая коробка, в которой потрёпанный тряпичный мячик и небольшая повозка. Всё.

— У тебя нет работы. И никто не хочет тебе дать её из-за твоего сына, который не просто мал, но и болен. И довольно серьёзно.

— Вы правы, господин…

— И ты уже отчаялась увидеть в жизни что-то хорошее, отчего и решилась пойти на панель…

— Вы рассказываете мне мою жизнь, господин… Зачем?

…И снова слёзы на глазах…

— Я иностранец, как ты поняла.

— Я догадалась, господин…

— И одинок.

— Не знаю, господин…

— Одинок. У меня нет жены, нет подруги. И… Скажу так, здесь…

Похлопал по кровати, отчего та вдруг покраснела…

— Ты мне понравилась. Даже очень понравилась.

— Но я… Я почти ничего не умею… В этом смысле… У меня кроме мужа и вас… Никого не было…

Опустила голову.

— И не надо. Я хочу стать твоим единственным клиентом. Учти — единственным.

— Господин!.. Но я… Я…

— Решай. Ты узнала меня. Знаешь, как тебе придётся со мной в постели. Теперь убедилась, что я плачу достаточно щедро…

— Слишком… Щедро, господин…

— Плата соответствует доставленному удовольствию. Поверь, если бы меня что-нибудь не устроило — денег было бы значительно меньше. Поэтому предлагаю тебе куда лучший выбор, чем идти на панель. Тебе так не кажется?

Кивнула.

— Значит, ты согласна?

Несмело подняла голову, кивнула еле заметным движением.

— Да?

— Да… Господин…

— Вот и хорошо. Как тебя зовут?

— Альма, господин. Андатан.

— А раньше?

— Вы догадались, господин? Я из Гонведии…

— Вид у тебя нетипичный для океанки. Но для меня нет разницы, откуда ты. Только учти, что тебе придётся подчиняться мне во всём.

— Да… Господин…

— Поэтому запомни первое правило, самое важное: когда я к тебе прихожу, на тебе, кроме платья ничего не должно быть. Никаких корсетов, рубашек, и прочего. Ясно?

Опять залилась краской, кивнула, послушно повторила:

— Да, господин…

Он ещё раз взглянул вокруг — нищета… Ладно. Это как раз самое лёгкое…

— Сейчас я уйду, а ты приведёшь себя в порядок, отдохнёшь… После моего визита, и вызовешь доктора к своему ребёнку. Понятно? Я не хочу, чтобы ты была озабочена чем-то ещё. Тебе хватит денег на врача?

— Вы оставили слишком много, господин. Боюсь, что у меня возникнут проблемы…

— Не возникнут, Альма. Не возникнут. Не показывай все деньги. Только столько, сколько надо заплатить доктору. А лучше — возьми своего сына и сходи с ним в клинику. Визит врача сюда действительно вызовет слишком много вопросов. Ты сможешь это сделать?

Кивнула.

— Он слаб, но дойти мы сможем.

— Хорошо. Лучше бы, конечно, показать его нашему врачу… А, чёрт, ладно. Одевайся.

— Господин!

— Мы, кажется, договорились, что ты будешь меня слушаться?

— Д-да…

— Тогда одевайся. Я отвернусь.

Встал с кровати, отошёл к окну, взглянул вниз — к машине, похоже, никто не подходил. Тем лучше. Да и люди ещё спят…

— Я готова, господин…

Прошелестел голос позади него. Обернулся — при свете раннего утра она выглядела просто нахохленным испуганным воробышком… Резануло жалостью. А сколько их таких здесь, в Океании? В той же Гонведии? Прусии? Русии, наконец?

45
{"b":"237880","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Правила. Как выйти замуж за Мужчину своей мечты
Как оставаться человеком на работе
Гарри Поттер и философский камень
Испанская тетрадь. Субъективный взгляд
Двериндариум. Живое
Средневековье крупным планом
Ты красивее, чем тебе кажется
Мой идеальный монстр
Айшет. Магия разума