ЛитМир - Электронная Библиотека

Удаление Бюсси никак не повлияло на Ле Га, который продолжал с упорством вынашивать свой первоначальный и опасный план, изыскивая какой-нибудь новый способ разлучить меня и короля моего мужа. Он внушил королю [Франции], который незадолго до этого (по наущению все того же Ле Га) удалил из окружения королевы, своей венценосной супруги, очень доброй и добродетельной государыни [362], ее одну фрейлину – м-ль де Шанжи (которую королева особенно любила и с которой вместе росла) [363], чтобы он [74] обязал короля моего мужа проделать то же самое в отношении моей самой любимой фрейлины – м-ль де Ториньи – под надуманным предлогом, что де не стоит оставлять при молодых коро362 11. Супругой Генриха III была Луиза де Водемон-Лотарингская (1553-1601) – дочь графа Никола Лотарингского, графа де Водемона, и его первой жены Маргариты Эгмонт. Король женился на ней сразу по возвращении из Польши, в 1575 году, несмотря на полное отсутствие каких-либо политических или материальных выгод от этого брака (принцесса была бесприданницей). У Маргариты и Луизы в действительности не было никаких теплых отношений, обе с трудом переносили друг друга. См.: Boucher Jacqueline. Deux épouses et reines à la fin du XVIe siècle. Louise de Lorraine et Marguerite de France. Saint-Etienne, 1995.

363 12. Клод де Сен-Блез, дамуазель де Шанжи, числилась в штате королевы Луизы в 1575-1590 годах с жалованьем в 200 ливров без какого-либо временного перерыва. Скорее всего, в том же 1575 году ей позволили вернуться ко двору. См.: Caroline zum Kolk, éd. Maisons des reines de France // www.cour-de-france.fr.

левах девушек, с которыми их связывает столь нежная дружба.

Король, склонившись на сторону этого дурного человека, несколько раз говорил на эту тему с моим мужем, который отвечал ему, что он хорошо знает, какое крайнее неудовольствие я испытаю: так как я привязана к Ториньи, значит, у меня есть к тому основания. Кроме того, что она воспитывалась вместе с моей сестрой – королевой Испании [364] и была подругой моего детства, м-ль де Ториньи отличается большой рассудительностью и в особенности оказала ему важные услуги во время его заключения в Венсеннском лесу. Он проявил бы неблагодарность, если бы забыл об этом. Наконец, прежде он видел, что и Его Величество был весьма к ней благосклонен. Не единожды мой муж защищался такими объяснениями. Ле Га, упорно продолжая настраивать короля, через него [однажды] довел до сведения короля моего мужа, что король перестанет его любить, если наутро он не прикажет мне удалить Ториньи. Мой муж был вынужден согласиться, как он мне признался позже, с большим сожалением, попросив меня отослать мою фрейлину [365].

Мне стало так горько, что я не смогла удержаться от слез, когда объясняла ему, какое неудовольствие мне доставит эта ситуация, показывая, что сильно удручена не столько приказом удалить от двора даму, которая с моих детских лет всегда верно служила мне, и каждому известно, как я ее любила, сколько опасением, что ее отъ364 13. См. выше.

365 14. О м-ль де Ториньи см. выше. По свидетельству флорентийского посла в Париже Аламанни, эта фрейлина Маргариты выполняла роль посредницы в отношениях королевы и герцога Алансонского с Бюсси, о чем было известно королю. В частности, посол пишет в очередной депеше: «Королева Наваррская поддерживает партию своего брата д’Алансона. Она очень сердита на короля, который позволил ее мужу удалить из ее свиты одну из самых дорогих для нее дам» // Négotiations de la France avec Toscane, 1311-1610 / Éd. A. Desjardins. Vol. IV. Paris, 1859. P. 38.

езд приведет к ущербу моей репутации. Мой муж не смог принять мои доводы, поскольку пообещал королю причинить мне это неудовольствие, и Ториньи уехала в тот же [75] день, отправившись к одному своему кузену – г-ну де Шастела [366]. Я чувствовала себя настолько оскорбленной таким недостойным поведением, впрочем, как и всеми предшествующими событиями, что, не в силах сопротивляться правому горю, которое я переживала (и которое лишило меня осторожности, погрузив в печаль), я перестала заставлять себя искать общества моего мужа. Таким образом, усилия Ле Га и мадам де Сов, с одной стороны, делали его безразличным ко мне, с другой – я сама отдалилась от мужа: мы больше не спали вместе и перестали разговаривать.

Несколько дней спустя добрые советники короля моего мужа дали ему понять, что существует злобный замысел, который ведет его к краху (поссорив его с моим младшим братом и со мной, его разделили с теми, на чью поддержку он должен полагаться, затем, чтобы после низвести его и не принимать во внимание, тем более что король уже не выказывал ему большого расположения и игнорировал). Эти советники заставили его поговорить с моим братом, положение которого после отъезда Бюсси не изменилось в лучшую сторону, ибо Ле Га постоянно чинил ему новые оскорбления. Оба они знали, что пребывают в равном положении при дворе, удаленные от фавора, и что Ле Га единственно заправляет всем, а они вынуждены просить его передавать их просьбы королю. И если они чего-либо просят, то им отказывают с презрением; если кто-либо появляется в их окружении, то вскоре оказывается в опале и подвергается тысячам испыта366 15. Неизвестный персонаж, такой же таинственный, как и личность самой м-ль де Ториньи.

ний, которые [тем самым] навлекает на себя. Поэтому, видя, что их ссора ведет к падению обоих, они решили объединиться вновь и покинуть двор, дабы, окружив себя друзьями и слугами, потребовать от короля достойного положения и обращения, в соответствии с их рангом. Мой брат до сих пор не имел собственного апанажа [367] и довольствовался единственно некоторыми пенсионами, плохо выплачиваемыми, которые он получал тогда, когда это было угодно Ле Га. Что касается короля [76] моего мужа, то он не играл никакой роли в своем губернаторстве в Гиени, не имея даже разрешения для поездки туда, равно как и в свои собственные владения [368].

Они приняли решение о союзе, и мой брат рассказал мне об этом, говоря, что они снова дружны и ему хотелось бы, чтобы мы с королем моим мужем также были бы вместе, упрашивая меня забыть все, что случилось в прошлом; что король мой муж говорил ему, в какой крайней печали он пребывает, хорошо зная, как наши враги обвели нас вокруг пальца, но что он готов любить меня и доставлять мне только радость. Он просит меня, с моей стороны, также любить его и помогать ему в делах во время его отсутствия (к тому времени они уже условились, что мой брат бежит [из Лувра] первым, спрятавшись по возможности в карете, а несколькими днями спустя за ним последует король мой муж, притворившись, что отправляется на охоту), весьма сожалея, что они не 367 16. Апанаж – часть королевского домена (земель короны, не подлежащих отчуждению, на которые распространялась королевская юрисдикция), предоставлявшаяся во Франции королями своим младшим братьям в пожизненное пользование. Правда, у Франсуа Алансонского уже был свой апанаж – герцогство Алансонское, с которого он получал доходы. К тому же корона брала на себя расходы по содержанию служащих его дома.

368 17. Король Наваррский являлся губернатором Гиени номинально, поскольку реальную власть в этой полугугенотской провинции всегда осуществлял королевский генеральный наместник. Собственные владения Генриха – это герцогство Вандомское, доставшееся ему от отца, Антуана де Бурбона, и княжество Беарн с Нижней Наваррой – наследство матери, Жанны д’Альбре.

смогут взять меня с собой, но вместе с тем заверяя, что своим бегством и не смеют думать о причинении мне неудовольствия. Уже вскоре они сделают понятным всем, что их намерение – не поднимать мятеж во Франции, а единственно добиваться для себя положения, достойного их ранга, и обеспечения личной безопасности. Ибо, находясь во враждебной среде, они постоянно опасались за свою жизнь, то ли действительно подвергаясь опасности, то ли благодаря тем, кто желал поссорить и обрушить наш дом во имя своих интересов, пребывая в тревоге по причине регулярных предупреждений, которые они получали [369].

41
{"b":"237891","o":1}