ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Какая угроза?

— Смотри, мол, в милицию не жалуйся. Худо сделаем. Вот такими буквами написано. А я не побоялась. Сразу к участковому. Он кому-то позвонил. Ваш Бутов приехал. Особенно и осматривать не стал. Говорит: сознавайся, гражданка Парабук, что выручку взяла ты сама. Как же так, гражданин прокурор, не разобравшись, с бухты-барахты и такое повесить на честного человека?

— Когда это случилось?

— Третьего дня, в понедельник… Сказал, значит, мне такое гражданин следователь, а я сразу и сробела. Словно обухом по голове. Что мне за выгода у себя же из ящика красть?

— Не у вас, а у государства, — поправил я.

— За выручку же я отвечаю… А угроза? Зачем же я себе буду писать угрозу? Вон весной клуб наш обокрали. Тоже угрозу подкинули, — сказала она сердито.

— Какие вы имеете претензии? — спросил я.

— Я не брала выручку. — Парабук сдвинула брови. — А гражданин Бутов и слушать ничего не хочет. Признавайся, и все. Как же мне признаваться в том, чего я не делала? Он и мужика моего подбивает. Или, говорит, ты, или твоя жена. Это, значит, я…

— Ключ от сейфа вы никогда мужу не доверяли?

— Ну что вы, гражданин прокурор! Держу всегда при себе. К ящику моему никто не подходит. Это я и вашему Бутову твердила…

Она упорно не признавала слова «сейф», и следователя именовала «ваш Бутов».

Я пообещал посетительнице из Рощино разобраться в жалобе и, как только она ушла, позвонил в райотдел внутренних дел. Сергея Сергеевича в городе не было, и увиделся я с ним только в пятницу.

Я уже говорил, что лейтенант Бутов был молод. Опыта ему еще недоставало. Может, он действительно вел себя с рощинской продавщицей не совсем тактично. Как иногда кажется: все просто, а потом выясняется, что за видимой простотой скрыта коварная штука. Да и Парабук могла наводить тень на плетень. Случались в моей практике дела, когда обвиняемый хотел во что бы то ни стало оболгать следователя, думая, что это поможет скрыть истину.

— По-моему, тут мудрить нечего, — сказал лейтенант, когда я попросил ознакомить меня с делом о хищении в Рощино. — Посудите сами: дверь в магазин не взломана, а открыта ключом. Сейф был открыт тоже ключом.

— Не отмычкой?

— Нет, именно ключом.

— Выезжали на место происшествия со служебно-розыскной собакой?

— А как же!

— Ну и что?

Бутов махнул рукой:

— Никакого следа не взяла. Повертелась в магазине, торкнулась во двор к Парабук и назад…

— Как во двор к Парабукам?

— Они живут сзади магазина. Так что собака ничего не дала.

— А отпечатки пальцев?

— На замке магазина — самой Парабук и ее мужа. Он иногда помогает ей открывать и закрывать магазин.

— Кто у них еще есть в семье?

— Сын. Тринадцати лет. Учится в седьмом классе.

— Хулиганистый?

— Да вроде бы нет. Ничем не выделяется паренек.

— А муж продавщицы где работает?

— В совхозе. Разнорабочим.

— Выпивает?

Лейтенант неопределенно пожал плечами.

— Но почему вы так категорически считаете, что деньги похитила Парабук или ее муж? Ведь ключи могли подделать, — сказал я.

— Верно, — согласился Бутов. — Но в данном случае идти на такое дело, в маленьком селе… — Он улыбнулся. — Я понимаю, шла бы речь о ювелирном магазине…

— Кстати, какие товары продает Парабук?

— Разные. Всего понемногу. Хлеб, конфеты, консервы, спиртное, галантерея. Кое-какие хозяйственные товары — кастрюли, сковородки, лопаты…

— Помимо денег, еще что-нибудь похитили?

— Ревизия заканчивается. На днях будут результаты. Кстати, еще соображение: Парабук ожидала ревизию. Давно ее не проверяли.

— Она не заявляла, пропало ли что-нибудь еще?

— Утверждает, что пропали трое плавок. Японских.

— Почему именно трое?

— Говорит, помнит, они якобы лежали на прилавке.

— И все?

Бутов улыбнулся.

— Набор зубочисток.

— Что-что? — переспросил я.

— Набор зубочисток. В красивом пластмассовом футляре. Почему она запомнила: два года лежат они у нее, никто никогда не интересовался. А сейчас исчезли.

— Странно, плавки и зубочистки.

— Яркие вещи. На них мог польститься кто-нибудь из случайных посетителей магазина. Лежит на прилавке… Что их украли, я могу поверить. Но, конечно, днем, когда продавщица отвернулась…

— А деньги?

— Вполне возможно, что их вообще не крали, — ответил Бутов.

— То есть?

— Просто-напросто их в сейфе не было. А вызов участкового и так далее — инсценировка, — стоял на своем следователь.

— С какой целью?

Сергей Сергеевич посмотрел на меня, как на приготовишку.

— Скрыть недостачу. Ревизия может показать, что хищение больше, чем на пятьсот шестьдесят рублей.

— Кто-нибудь видел, как Парабук вечером запирала деньги в свой железный ящик? — спросил я. — Кто еще в штате магазина?

— Больше никого.

— Значит, свидетелей нету?

— Нет, Захар Петрович.

Следователь был убежден в своей версии. Я это видел.

— А вдруг деньги все-таки исчезли? — спросил я.

Бутов с большим сомнением покачал головой. Конечно, я пока не знал всех тонкостей. Ему было видней. Но все-таки Сергей Сергеевич, по-моему, спешил с окончательными выводами, так как часто свойственно молодости.

— Странный тогда способ избрала Парабук. Согласитесь, очень сомнительный. Никаких следов кражи, а выручка исчезла. Ну, хотя бы инсценировать взлом… Есть и другие варианты. Например, поджог.

Следователь опять усмехнулся.

— Поджог исключается: магазин и дом Парабук под одной крышей. Кому охота поджигать свое же имущество?

— Что же, это резонно. Обстановка у них приличная?

— Достаток есть. Имеют цветной телевизор, холодильник. Мебель, правда, не новая, собиралась, вероятно, по частям. Но вполне добротная.

— Раз поджог исключается, почему же она не инсценировала хотя бы кражу со взломом? Во всяком случае, было бы правдоподобнее.

— Э-э! — протянул следователь. — Она мне на допросе целую речь произнесла. В наш век техники, говорит, подобрать ключ или проникнуть в магазин незаметно — раз плюнуть. Недавно у них в клубе заграничный фильм крутили. Там преступник с помощью аппаратуры разгадал шифр сейфа на расстоянии. Да вы, наверное, сами видели этот фильм…

— Что-то припоминаю. Кажется, французский?

— Вот-вот. С Жаном Габеном в заглавной роли… Не такая уж простушка эта Парабук. Пожалуй, поджог или инсценировка взлома — прием избитый. И она, скорее всего, это знает. Действительно, что может быть примитивнее?

— Возможно, возможно… А что там за угроза, о которой говорила продавщица?

Сергей Сергеевич раскрыл папку с делом и положил передо мной. В ней был подшит листок бумаги, вырванный из школьной тетради в клетку. Текст, выполненный крупными буквами от руки, гласил: «Если сообщишь в милицию, будет плохо».

Писали шариковой ручкой. Буквы ровные, по клеткам.

— Эту записку якобы оставили в сейфе, — пояснил Бутов.

— Вы ее обнаружили?

— В том-то и дело, что Парабук с самого начала твердила о ней, как только я приехал в Рощино.

— Когда вы осматривали сейф, записка лежала в нем? Продавщица ее трогала?

— Парабук говорит, что трогала. Но положила так, как она лежала… Между прочим, эта самая угроза служит еще одним доказательством, что кража инсценирована.

— Парабук говорила о каком-то хищении в клубе… — поинтересовался я.

— Вот именно. Летом из клуба был похищен фотоаппарат. Из кабинета заведующего. Клубное имущество. Вор оставил в шкафу на месте аппарата записку, тоже содержащую угрозу.

— А вы не связываете эти два события?

— Связываю. Но вот каким образом. Кража фотоаппарата осталась нераскрытой. Но о записке, содержащей угрозу, знают в Рощино все. Помнит об этом случае и продавщица. Вот ее и осенило: почему бы не воспользоваться прекрасной возможностью кинуть следствию приманку. В клубе оставили записку, в сейфе магазина тоже — выходит, действует один и тот же человек. Или одна и та же группа… Но, — Сергей Сергеевич хитро прищурил глаза, — но продавщица не знала точный текст в первой записке.

30
{"b":"237902","o":1}