ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я попытался вспомнить, но и мое личное время, похоже, наглоталось транквилизаторов.

— Месяца два, кажется.

— Ну, так вы приехали не в то время года. Слишком жарко. Вашему организму трудно приспособиться к Индии.

— Если, говоря «организм», вы имеете в виду и мой мозг — то так оно и есть.

Он улыбнулся.

— Мы начнем, так сказать, с нижней части вашего организма. Мне нужен анализ стула… — он добыл из сумки пластиковую баночку. — Пришлю к вам человека за ним…

Я представил себе несколько сюрреалистический образ гонца, летящего сквозь ночь в кабинке авторикши со скатологическим[52] сувениром от недужного иностранца.

Перед уходом доктор подошел к моей пишущей машинке и любовно оглядел ее.

— Вы купили её в Индии? — спросил он.

— Нет. В Гонконге.

— Весьма компактное устройство, — похвалил он. — Очень лёгкое.

Он взвесил машинку на руках, точно ожидая, что я скажу «да возьмите её себе, пожалуйста!».

На другой день врач вернулся в новом облачении — но тоже с фальшивыми фирменными ярлыками, — и, как и накануне, начал с того, что полюбовался своим отражением в зеркале. Затем он уселся и объявил:

— Как я и предполагал, у вас амёбная дизентерия.

— Амёбная дизентерия?..

— Да, обычное дело в это время года. Жара, недостаток внимания гигиене… Но вы просто пейте как можно больше воды для предотвращения обезвоживания организма и принимайте вот эти лекарства, — он протянул мне три пакетика. — Впрочем, вы уже выглядите значительно лучше, — соврал он, чтобы ободрить меня.

— Зато чувствую себя значительно хуже.

— О, это всего лишь острое пищевое отравление. Денька через два вы будете в норме, — попытался утешить меня доктор, лаская взглядом пишущую машинку. Возможно, он надеялся, что я отпишу машинку ему по завещанию.

Пищевое отравление, оно же «делли-белли»[53], оно же «месть за Радж[54]» — это то «добро пожаловать», которое Индия говорит всем впервые приехавшим в неё. Лёжа в постели и чувствуя себя лишь половинкой того меня, к которому я привык, я вспоминал свои трапезы за последние дни, пытаясь угадать, которая из них меня сгубила[55]. Основным возможным виновником мне представлялась свинина в кисло-сладком соусе в китайском ресторанчике. Дабы ускорить своё выздоровление, я принялся измышлять особенно зверские пытки, которым хотел бы подвергнуть владельцев ресторанчика в порядке личной мести.

Жизнь в самом большом индийском ресторане мира иногда может оказаться несколько утомительным удовольствием, и после бессчётных бирани и тандури[56] я возжелал кухни какой-либо другой страны. Поскольку в Дели очень мало иностранных ресторанов, выбор китайской кухни почти что предопределен. Вначале я заказал рыбу. В меню было довольно много рыбных блюд, и все — «фирменные», но какое из них я бы ни называл, официант (не более китайский чем чизбургер) сообщал, что этого блюда сегодня нет. Причем «нет» не обязательно значило, что блюдо действительно отсутствует; когда я спросил официанта, почему, собственно, ни одного фирменного рыбного блюда нет, он гордо сообщил: «Сэр, вся рыба в Индии загрязнена!» — так что я заказал свинину, а мне подложили свинью.

* * *

Первым моим посетителем во время болезни стал наш художественный директор — бородатый и лысый бенгалец. Он все время поражал меня скоростью, с которой говорил. Наверно, сотни слов в минуту. Я уверен, что он мог бы рассказать всю «Рамаяну»[57] меньше чем за час. Из-за скорости, на которой он говорил, почти ничего понять было нельзя. Иногда только удавалось уловить отдельные слова — тогда можно было попытаться понять, о чём идет речь. За это свойство я про себя называл его Кыш.

— Амёбная… отец… навсегда…

— Ваш отец так и не излечился от амёбной дизентерии? — попытался угадать я.

— Печень… мозг… неизлечимо…

Я не стал уточнять дальше, решив отчего-то, что оставаться в неведении будет спокойнее.

— Ну, как на работе? — попытался я перевести разговор. Может быть, удастся больше понять?.. Ничего подобного. Он затрещал ещё быстрее.

— С ума… проблемы… срочно… уволился…

Я оставил попытки понять его, смежил веки и занялся изобретением новых кар для повара в китайском ресторанчике.

Пришёл навестить меня и Джордж. На нём был тесный удушливо-черный костюм и почти белые, только немножко пыльные, туфли. Чтобы придать ещё более официальный характер своему визиту, Джордж попытался укротить свои сердитые волосы доброй пригоршней бриолина (говорят, кстати, что он отлично продаётся в Индонезии — якобы там его намазывают на бутерброды). Он принес мне молитвенник — то ли в подарок, то ли в качестве зловещего предзнаменования.

— Я и моя семья молимся за вас, сэр, — проникновенно сказал он.

— Спасибо, конечно, но я вообще-то я пока не собираюсь умирать. У меня обыкновенная дизентерия.

Он озабоченно покачал головой.

— У меня она тоже была однажды, сэр. Когда я был в армии. Стоит вам проглотить амебу, и вот она начинает расти у вас внутри. Растет, растет, растет — больше, и больше, и больше!..

При этом он все шире, и шире, и шире разводил руки — получилось, что амеба у меня внутри размером примерно с овчарку.

— Что, неужто правда?

— Да, сэр. Вам надо пить ласси[58]. Много-много ласси.

— Терпеть не могу ласси.

— Так я скажу жене приготовить его сегодня. А завтра привезу вам… — Он ненадолго замолчал. — Сказать по правде, сэр, мне тоже нездоровится.

— Очень жаль.

— Я всё думаю, сэр, что если я всё-таки задел ту тряпку на дороге? С двоюродным братом моей жены была такая же история. Он весь пожелтел и всё трясся, всё трясся. Так никогда и не выздоровел полностью.

— Ну, с тобой-то всё будет в порядке.

Чего мне не хватало, так это двух больных в этой комнате.

— Может быть, сэр, у меня громовая болезнь, — продолжил Джордж, явно надеясь на то, что ему окажут какую-нибудь медицинскую помощь.

— Громовая болезнь? Что это?

— Мне про неё рассказал тот водитель, которого вы зовете Умм. Это вроде заразной депрессии. Ею можно заразиться от несчастного человека.

— По-моему, он тебя дразнит, — сказал я, изображая душераздирающий зевок. — Впрочем, спасибо, что зашёл навестить. Ты очень меня подбодрил.

— Не за что, сэр, я это сделал с удовольствием, — ответил он, не замечая моей иронии. — Я завтра опять приду. Принесу ласси.

В конце концов я всё-таки выздоровел, даже не пришлось пить ласси. Правда, я несколько изменился внешне. Меня стало меньше, особенно меньше стало лица и волос. Я заметно похудел. Не только моя карьера понемногу пропадала — понемногу пропадал я сам.

Индия не сломана, она на ремонте

Счёт за мое проживание в отеле мало-помалу становился основной статьёй расходов агентства. Мне пора было найти себе жильё. И хотя цены на жильё и арендная плата в Дели не так высоки, как, например, в Бомбее, самом дорогом городе мира — дороже Токио и Нью-Йорка! — все же «астрономические» было бы правильным определением для них. Кроме того, большинство арендных договоров и договоров о покупке заключаются в нарушение закона, с огромными суммами в твёрдой валюте, переходящими прямо из кармана в карман[59]. Наконец, при аренде жилья домовладелец требует арендную плату на два года вперед!

Завышенный и всё растущий спрос на жильё создал теневой мир бессовестных спекулянтов, посредников и дилеров. Мне как-то сказали, что в одном только Дели больше брокеров, чем где бы то ни было ещё в мире; в одних только южных пригородах — больше шести сотен! ещё одно первое место в мире, и опять — сомнительная честь…

вернуться

52

Скатологический — относящийся к экскрементам.

вернуться

53

Delhi belly — «делийский живот», понос.

вернуться

54

Радж — британское владычество в Индии.

вернуться

55

Абсолютно любая. Свежие овощи, фрукты или зелень, плохо вымытая посуда, блюдо, на которое присела муха, мороженое, молочный коктейль… Более или менее спокойно можно чувствовать себя лишь с пищей только что из кипящего масла (т. е. как раз индийской), но и тут путешественника подстерегают сложности, связанные со сменой диеты, избытком пряностей и пережаренного растительного масла, и пр. А обязательную в любом ресторане свежую воду надо всегда требовать в нераспечатанной бутылке.

вернуться

56

Бирани — блюдо типа плова (рис с пряностями (обязательны шафран и куркума), горохом и зеленью, может включать также мясо, птицу и пр.); тандури — блюда, приготовленные в особой глиняной печи (самые известные — запечённый цыплёнок с перцем и шафраном, лепёшки «нан», и пр.). Вообще говоря, «индийской кухни» не существует — она включает множество кухонь разных народностей, разница между которыми довольно заметна. Так, самая острая — «дакшини» (южная кухня), и неподготовленный человек может с нею не справиться; тут популярны, например, огромные просяные блины-«доса» с овощной или картофельной начинкой и пончики из рисового теста «идли»; самая мягкая — бенгальская кухня с ее рыбными блюдами, отменной приправленной кашей из крупного гороха «чана», знаменитые бенгальские сласти в сиропе «рошголла» и «гуляб джамун»; славится сластями из молока матхурская кухня, а блюда могольской кухни («мугхлаи») знамениты жаркими, и т. д.

вернуться

57

Индийский эпос и многочисленные произведения по его мотивам.

вернуться

58

Ласси — индийский кисломолочный продукт типа простокваши, взбивается и подается как есть, или с солью, или с сахаром.

вернуться

59

Индийское законодательство не разрешает проводить внутри страны операции в твердой валюте. Купля и продажа производятся только в индийских рупиях, а любые обменные операции разрешаются только через банк. Даже такая «валютная операция», как обмен денег на улице — довольно серьезное нарушение закона.

11
{"b":"237913","o":1}